haikyuu - переводы.

« Я — не как твои прошлые возлюбленные, госпожа моя. Если другой подарит тебеоблако — я подарю дождь. Если он принесёт фонарь — я достану для тебя луну. Если вручит ветку — я отдам все деревья. А если построит корабль — я подарю целое путешествие.»

@Низар Каббани

«Я люблю тебя».       Какая это сложная фраза. Три слова, которые значат ничего — и всё сразу. Кто-то бросает их на автомате, даже не задумываясь.       Для других — это самая трудная фраза в мире.       Романтики страдают, потому что не могут сказать это каждому, кто дорог.       А те, кого ранили, просто убирают одно слово — и смысл меняется.       Одна буква — и исчезает груз ответственности. Уходит необходимость чувствовать или отвечать на чувства. «Я люблю тебя» превращается в «Люблю тебя» — и уже не душит.       Этот груз родом из дома, где каждый день ждут взаимности.       Где «Я люблю тебя» звучит как ритуал — пустой, но обязательный.       Для неё эти слова давно потеряли смысл. Она вообще не понимала, что такое любовь.       Друзья будто показывали ей её — но потом разбивали сердце. И она снова оставалась в пустоте. Пока не увидела настоящую любовь — в школьном волейбольном клубе.       Любовь — это преданность. То, чем живёшь, даже когда больно. То, куда возвращаешься, потому что это — дом. Не то, что придумывают, а то, что находят.       Сначала она просто помогала команде — без обязательств. Так безопаснее: можно заботиться, но не привязываться. Но к старшей школе она уже принадлежала им — даже без слов.       Могла бы сказать, что ходит на матчи «ради поддержки». Но это была ложь. Они все знали: она — часть их семьи. Настоящей семьи. Не той, где ссоры каждый вечер, а утром — автоматическое «Я люблю тебя». Она давилась ответом, но врать было проще, чем спорить.       Дом она нашла здесь. В волейболе. В этой игре, в этой команде — где её принимали без условий.       Когда в «Аобаджосай» искали менеджера, выбор пал на неё. Всё решилось в первый же день тренировки. Ойкава. Иваидзуми. Мацукава. Ханамаки.       Два года бок о бок с командой. Два года роста, прощаний со старшими — пока они сами не стали теми, на кого равняются. Как долго это длилось?       Достаточно, чтобы связь между ними стала нерушимой. Не как прошлые дружбы — это была любовь. Они узнали бы друг друга в любой жизни.       Но с одним из них её связало что-то большее.       Его часто недооценивали как игрока — но он был глубже. Она заметила его ещё в младшей школе — и сразу увидела огонь в его глазах. Ту самую страсть к команде, к игре, которая двигала им.       С тех пор между ними была незримая нить. Когда она видела, как он рвётся вперёд, её сердце отзывалось. Она хотела, чтобы он побеждал. Она поднимала его с паркета после поражений и держала за руку в победах. А потом они просто… перестали отпускать. Когда они наконец признались в чувствах, никто не удивился.       Но её прошлое всё равно мешало говорить вслух.       Тоору не стеснялся. Ещё до признаний он показывал любовь — подарками, поступками, взглядами. А потом и словами: Обнимал сзади и шептал «Я люблю тебя».       Провожал до дома, целовал у двери и говорил «Я люблю тебя». Открывал перед ней дверь, улыбался — «Я люблю тебя». И она хотела ответить.       Но каждый раз слова застревали в груди. Ещё слишком не верилось. Защитная стена поднималась сама собой — «Просто скажи "люблю" и всё».       Но потом она смотрела на него — и понимала: «Нет, я хочу сказать это полностью». Она была в шаге от признания… но не решалась его сделать. Вместо слов — лишь поцелуй. Он понимал. Не давил. Но она хотела сказать первой. Не ответить «Я тоже», а произнести это самой. И однажды ночью — сказала. Они лежали в темноте, лицом к лицу, пальцы сплетены. Его рука скользила по шрамам её прошлого, а они болтали о пустяках. Так всегда и было: Они вытаскивали друг друга из мрака — и шли вперёд.       И именно сейчас, в тишине, под его непроизнесённой любовью, она наконец сделала последний шаг. Сжала его руку, прижалась к груди, запустила пальцы в его волосы. — Тоору… — Я люблю тебя.