haikyuu - переводы.

аннотация: Сначала просто наблюдаешь со стороны, восхищаясь Акаши Кейдзи, связующим волейбольной команды «Фукуродани». Но когда появляется шанс стать частью его жизни, хватаешься за него — и потрясён, обнаружив, насколько ослепительными могут быть улыбки этого парня. —————————— Вступить в волейбольную команду "Фукуродани" на втором году обучения было лучшим решением, которое ты когда-либо принимала, думаешь ты, сидя на скамейке. Объект твоего внимания, конечно же, связующий команды — Акааши Кейджи. С самого первого дня в роли менеджера этот парень привлёк твоё внимание своими тёмными короткими волосами, торчащими как ёжик, и глазами пронзительного, но тёплого серого оттенка. Ты влюблялась и раньше, много раз, но никогда ещё не была настолько очарована кем-то. Каждый день на тренировках твой взгляд сам собой притягивался к Акааши, когда ты должна была собирать мячи и наполнять бутылки водой. Именно такие моменты, когда можно просто сидеть на скамейке и любоваться им, стали твоими любимыми. Ты закрываешь глаза, полностью довольная своим местом, и поэтому не замечаешь, как Акааши подходит, пока его мягкий голос не вырывает тебя из задумчивости. — Эм... Команда собирается перекусить после тренировки. Хочешь пойти с нами? - он наклоняет голову, заканчивая фразу, и это неуловимо напоминает тебе сову. — О-о... Да! То есть... конечно, я п-пойду, - Отличный ответ, просто великолепно проваленный. — Хорошо. Акааши оставляет тебе лёгкую улыбку, полную забавы, прежде чем вернуться на площадку, где его уже ждёт шумный друг Бокуто. Эта улыбка была самой прекрасной вещью, которую тебе когда-либо доводилось видеть. Иногда ты испытывала легкую зависть к Бокуто. Как ближайшему другу Акааши, ему дозволено было непринужденно обнимать связующего за плечи или затевать небольшую возню, когда он чувствовал себя особенно резвым. «Если бы и я была с ним в таких близких отношениях...» — думала ты, мечтая о возможности случайных прикосновений к его руке. К концу тренировки ты уже вся светишься от предвкушения совместного похода. В голове строишь план: держаться поближе к Акааши и Бокуто, чтобы в нужный момент вклиниться в их разговор. После заключительной речи тренера вся команда направляется в ближайший комбини. Ты идешь позади всех, слегка опустив голову, но внимательно прислушиваешься к общим разговорам. — Акааши, ты видел мой удар? Это было просто потрясающе,- Бокуто щебечет своему другу (и твоей тайной любви), его глаза горят привычным энтузиазмом. Акааши лишь кивает, больше поглощенный своими записями, чем восторгами нападающего. Не получив должной реакции, Бокуто оборачивается к тебе: — Т/и, ты видела мой удар?! «Мой шанс!» - хватаешься ты за эту возможность, как рыба за крючок. — Да, Бокуто-сан, видела! Вы выглядели потрясающе!" — стараешься соответствовать его уровню воодушевления. За широкой спиной Бокуто раздается легкий смешок Акааши — и в животе тут же вспыхивают бабочки. — Не раздувай его эго слишком сильно — это только навредит в итоге, - говорит Акааши, и его спокойный тон контрастирует с серьёзностью слов. — Что вы имеете в виду, Акааши-сан? - ловишь возможность завязать разговор. — Просто когда Бокуто слишком зазнается, ему проще впасть в 'эмо-режим', - делает воздушные кавычки, намекая на склонность нападающего к хандре. — ЭЙ! Акааши, это грубо! - Бокуто ноет и тут же наваливается на него всем весом. Акааши лишь пожимает плечами и отстраняется. — Ну и как тебе в команде? Ты же всего две недели с нами, верно? - Теперь всё его внимание направлено на тебя. — Да, точно. Пока что очень нравится. Я никогда раньше не состояла в командах, так что... — Никогда? - Он снова наклоняет голову по-совиному. Киваешь. Это правда — спорт никогда не увлекал, а школьные кружки казались слишком детскими. Всё свободное время уходило на учёбу или помощь по дому. Усердие окупилось — в табеле одни пятёрки. — Что ж, мы рады, что ты с нами, - Когда Акааши улыбается, это оказывается самой широкой улыбкой, которую ты когда-либо видела. Ты едва успеваешь прикрыть рукой рот, чтобы скрыть перехваченное дыхание. В комбини команда заходит с мелочью в карманах — ты выбираешь шоколадный батончик и газировку, а потом все рассаживаются на скамейке или прямо на асфальте парковки. К твоему удивлению, Акааши оказывается рядом на скамье, в то время как Бокуто устраивается на подлокотнике. Лёгкая болтовня течёт между игроками, упаковки от снеков шелестят на ветру. Когда Акааши вдруг протягивает тебе чипс, щёки мгновенно вспыхивают — ты торопливо хватаешь лакомство, прячась за прядями волос, и бормочешь благодарность так тихо, что её едва слышно. Следующие час-два пролетают незаметно, пока ты узнаёшь своих новых друзей. Оказывается, Акааши — заядлый книжный червь, который мог бы часами говорить о литературе, если бы ему позволили. Он постоянно теребит что-то в руках, если они свободны, обожает онигири и переживает о своей физической форме для волейбола. Бокуто — его полная противоположность: не может усидеть на месте, облизывается при виде мяса на гриле и просто расцветает от внимания. Они идеально дополняют друг друга, как инь и ян, и ты ловишь себя на мысли, что не прочь стать частью этой динамики. —————————— Первый совместный обед случается через три дня после того похода. В переполненной столовой ты вдруг замечаешь энергичный взмах руки. Взгляд скользит по мускулистой руке вверх — и вот они, инеевидные пряди и сверкающие глаза, которые могут принадлежать только к Бокуто, и как всегда, Акааши сидел рядом, полностью погружённый в книгу, лишь мельком подняв глаза, когда заметил, кому именно машет его друг. Эта редкая, тёплая улыбка, которую он бросил тебе, заставила ноги сами понести тебя к их столу, прежде чем ты успела осознать это. Первые совместные обеды давались нелегко — их шутки казались чужими, а близость некомфортной, но через месяц всё стало естественным, как дыхание. Прошёл месяц или около того совместных обедов, и теперь ты с уверенностью могла назвать Бокуто и Акааши своими друзьями — возможно, самыми близкими из всех. Оба их номера уже красовались в твоём телефоне: у Бокуто — с маленькой иконкой совы рядом с именем, у Акааши — с изображением книжки. Поэтому, когда они вдруг пригласили тебя к связующему домой, это вроде бы не должно было стать неожиданностью... и всё же ты замерла на месте, переспрашивая. — Правда?! - вырвалось у тебя так громко, что эхо разнеслось по всему спортзалу. — Ну да. Мы же друзья, разве нет - Акааши задал этот вопрос с присущей ему прямолинейностью, будто констатировал очевидный факт. Ты только энергично закивала, прежде чем броситься доделывать свои менеджерские обязанности. Дорога до его дома пролетела в весёлых разговорах и дурачестве — именно так, как ты мечтала ещё не так давно. Его комната оказалась удивительно опрятной, полностью отражая характер хозяина: целая стена книжных полок (ты с удивлением узнала примерно половину названий), аккуратно застеленная кровать с серо-голубым постельным бельём — цветовая гамма, удивительно напоминающая оттенок его глаз. Тот вечер запомнился смехом, интересными беседами... и да, тебе даже довелось посидеть на его кровати. Ты всегда чувствовала, что между тобой и Акааши явно была какая-то особая связь — не то что с Бокуто. С нападающим, конечно, было прикольно тусить, но блин, в одиночку ты бы просто не вывезла его бешеную энергию, в отличие от Акааши. И это ещё один повод тайно офигевать от этого парня. Когда наступили зимние месяцы, Бокуто подхватил серьёзную простуду. Хотя в этом была только его вина — он постоянно отказывался носить куртку, утверждая, что "слишком крут, чтобы замёрзнуть". Получив его сообщение о болезни, Акааши просто вздохнул и пробормотал: "Что же мне с ним делать?", — перед тем как повернуться к тебе у школьных ворот и спросить с той самой уникальной улыбкой: "Ну что, пойдём?" Первые несколько дней всё было в порядке, разговоры давались так же легко, как всегда, и атмосфера не была неловкой. К этому времени ты уже привыкла подавлять пламя своей неразделённой влюблённости, лишь ощущая тупую боль, но никогда не признаваясь в этом, и отсутствие Бокуто ничего не меняло. Странности начались, когда парень стал прислоняться к твоему плечу, чтобы посмотреть твои записи во время занятий, или нарочно сталкиваться ногами с тобой под столом. Эти случайные прикосновения заставляли твоё сердце бешено колотиться, потому что до этого момента Акааши всегда был очень сдержан в физическом контакте. До сих пор ты думала, что это просто потому, что вы недавно познакомились, но почему он начал вести себя так именно сейчас? Хуже всего было, когда вы шли вместе после школы, и Акааши вдруг взял тебя за руку. Он сделал это так естественно, будто это было самой обычной вещью на свете, но для тебя это ощущалось как выстрел в упор. Ты не смогла оставить свою руку в его. Не в силах больше терпеть жар, который охватывал тебя изнутри, ты резко вырвали свою руку из ладони Акааши в последний момент. — Т/и? - он повернулся к тебе, и в его взгляде читалось... боль? — Акааши, прости, я... я не знаю, что случилось, - ты запнулась, чувствуя, как пылают твои щёки. — Я просто не ожидала этого, наверное. Его лицо смягчилось, когда он увидел твоё выражение. — Всё в порядке, но... можно мне держать твою руку? Ты сдалась и кивнула. И пусть внутри всё горит — ради этого тёплого, тающего чувства в груди можно потерпеть немного сдержанности, пока вы идёте рука об руку с предметом твоей давней симпатии. Когда вы подошли к месту, где обычно расходились, Акааши повернулся к тебе и взял твою вторую руку в свою. — Тогда до завтра, - и он сиял. Не улыбался, не усмехался — именно сиял, излучая эмоции, как никогда прежде. Этот взгляд сбил тебя с ног. — Да... до завтра, - и ты не смогла сдержать ответной улыбки — яркой, искренней, наполненной чувствами. —————————— Бокуто пропустил целую неделю занятий, и Акааши воспользовался возможностью стать ближе. На перерывах между тренировками, где обычно вы втроём сидели и пили из своих бутылок с водой, теперь он присаживался так близко, что ты могла облокотиться на его плечо. Время от времени он гладил тебя по голове или нежно прикасался к твоей щеке, когда вы были одни на крыше во время обеда. Эти моменты стали желанными, как только ты к ним привыкла, и ты надеялась, что они не исчезнут, когда твой совиный друг вернётся в школу. Одним днём, когда вы сидели на вашем привычном месте на крыше, а твоя голова покоилась на коленях Акааши, а его ловкие пальцы перебирали твои волосы, ты решила спросить, откуда всё это взялось. — Акааши?" - он ответил невнятным звуком, не прекращая движений пальцами. — Почему ты вдруг начал всё это делать? — спросила ты, слегка указав на его пальцы в твоих волосах. — Тебе не нравится? Мне остановиться? - его пальцы замерли, и ты едва не застонала от потери контакта. — Нет, нет! Просто... любопытно, - к счастью, Акааши снова продолжил. — Хорошо. Просто... это приятно. Я хочу защищать тебя и чувствую, что делаю это, когда могу прикасаться к тебе или держать тебя. Когда ты подняла взгляд на Акааши, он краснел до самых кончиков ушей в розовом оттенке, который так подходил его характеру. На его лице появилась новая улыбка — такая, какой ты никогда раньше не видела. Она была трогательной, тёплой и мягкой, такой располагающей к поцелуям, что тебе пришлось отвести взгляд, чтобы не поддаться этому порыву. — Ты мне нравишься. Ты застыла на месте. Он имеет в виду, что ты нравишься ему как друг? Как младшая сестра? Как девушка? Нет, не может быть, чтобы кто-то настолько удивительный, как Акааши, признавался в чувствах тебе — маленькой, безнадёжно влюблённой в него. Твои мысли прервал звонок, и ты не могла быть более благодарна за возможность сбежать. — Увидимся на тренировке, Акааши, - сказала ты, неловко улыбнувшись, и повернулась, чтобы уйти на урок обществознания. Тренировка стала испытанием для вас обоих из-за повисшей между вами неловкости. Вы всё ещё разговаривали на перерывах, и ты по-прежнему наблюдала, как связующий пьёт воду, как он играет — ловко и грациозно, но Акааши больше не прикасался к тебе. Ты тосковала по этим прикосновениям, но в то же время начала надеяться. Надеяться, что он имеет в виду романтические чувства, хотя это невозможно — это нарушило бы баланс вселенной. Прекрасный Акааши, нежный как лёгкий ветерок, получающий десятки признаний от девушек намного красивее тебя, никогда не мог бы влюбиться в тебя. Как обычно, ты шла домой со связующим, но на этот раз вы не держались за руки. —————————— Этой ночью сон бежал от тебя, преследуемый навязчивыми мыслями об Акааши Кейджи. Ты ворочалась в постели, разбирая каждую деталь, каждую его улыбку — ах, эти улыбки! Они были разными: одни искрящиеся, как солнечные зайчики, другие — тёплые и успокаивающие, словно первые лучи рассвета. Ты научилась читать их, как открытую книгу, ведь в них не было ни капли фальши.   Именно эти улыбки преследовали тебя даже во сне, притягивая, словно магнит. Ты ловила себя на мысли, что легко могла бы потянуться к ним губами — но они оставались недосягаемыми, как вершина Эвереста. А если добавить к этому его привычку касаться тебя своими длинными пальцами, нежными, но уверенными, сопровождая каждое прикосновение тем самым солнечным взглядом... Нет, так нельзя. Всё это сводило тебя с ума.   Поэтому, стиснув зубы, ты приняла решение: хватит. Никаких больше прикосновений к связующему. И уж тем более — никаких ответных жестов с твоей стороны.   —————————— Утро понедельника встретило тебя оглушительным рёвом:   — АКАААШИИИ! Бокуто, наконец-то оправившийся от болезни, прыгал на месте, закутанный в пальто, шарф и варежки — точь-в-точь как велел Акааши.   — Привет, Бокуто! - ты насильно оторвала мысли от вчерашних терзаний, стараясь звучать бодро.   Акааши ответил своей фирменной улыбкой — той самой, от которой у тебя подкашивались ноги. Пришлось срочно отвести взгляд, прежде чем твоя решимость растаяла, как снег под солнцем.   — Ну что, оклемался, Бо? - ты намеренно перевела внимание на прыгающего подающего, лишь бы не смотреть на стоящего рядом связующего.   — Ага, в полной боевой готовности! - Неделя без его криков явно притупила твою слуховую систему, потому что сейчас голос Бокуто звучал оглушительно.  — А учёба? - ты ехидно подняла бровь.   — Да ну её! Это просто досадная помеха перед тренировкой!   Ты не успеваешь остановиться — любопытный взгляд уже скользит к хихикающему Акааши. Щёки мгновенно вспыхивают румянцем, а смех застревает в горле. Всё это выходило из-под контроля, и с пугающей скоростью.   — Давайте, парни, на тренировку! - кричишь ты, уже отбежав далеко вперёд, чтобы ветер унёс прочь дрожь в голосе.   Ты мчишься так быстро, что зимний воздух обжигает лицо, и теперь краснота на щеках — вовсе не из-за тех самых «солнечных улыбок», наполненных нежностью.   На тренировке ты упорно избегаешь взглядов Акааши (ну... почти). Вместо этого — только обязанности менеджера: наполняешь бутылки водой медленнее обычного, ведь кран находится за пределами зала;  кропотливо оттираешь потные майки в соседней комнате; прячешь глаза, когда дела всё-таки заканчиваются.   — Эй, что с тобой? - Акааши подходит на перерыве, судя по всему, заметив твоё странное поведение.   — Ничего, - бормочешь ты, так и не поднимая головы, нервно потирая шею.   — Нет, не ничего. Ты даже не смотришь на меня. - чёртов Акааши Кейджи — милый, прямолинейный и совершенно невыносимый в своей проницательности.   Он протягивает руку, чтобы поднять твой подбородок длинными пальцами, но ты резко отстраняешься. Осмелившись наконец взглянуть на него, ты чувствуешь, как сжимается сердце: на лице связующего — чистая, неподдельная тревога.   — Т/и? В его голосе звучит мольба — и от этого комок подкатывает к горлу так сильно, что ты готова расплакаться. — Всем вернуться к работе! Громкий голос тренера раскатывается по залу, лишь усиливая напряжение. Бокуто хватает Акааши за руку и уводит его, но связующий успевает бросить на тебя последний взгляд — и на его лице так явно читается боль, что у тебя предательски дрожит подбородок. Ты поспешно ретируешься под предлогом «проветрить голову» и, хотя никогда в этом не признаешься, вытираешь пару набежавших слез. Остаток дня проходит в тумане. Как можно сосредоточиться, когда мысли заняты только Акааши и его расстроенным выражением лица? Ты на все сто уверена, что завалила контрольную по математике, и мысленно отмечаешь переписать её позже. К звонку на обед ты уже морально истощена. Сидишь с друзьями, безучастно слушая, как Бокуто горланит что-то — вечный лучик солнца, не замечающий напряжения. Акааши задерживается на минуту и, прежде чем уйти на уроки, крепко хватает тебя за запястье. — Акааши?! Ты взвизгиваешь от неожиданности, паники и чего-то ещё, что поднимается комом в груди. — Скажи мне, что не так! Ты не смотришь на меня, не подпускаешь близко... Ты что, возненавидела меня? - его глаза неестественно блестят, а пальцы сжимают твою руку так сильно, что становится больно. — Или это из-за того, что я сказал? Ты упорно смотришь в пол, стискивая зубы до вкуса крови на языке. Слёзы предательски подступают вновь. Ты делаешь мне больно, - вырывается у тебя. И дело не только в его хватке. Ты не можешь винить Акааши Кейджи за то, что он просто... существует. Его пальцы разжимаются так резко, будто твоя кожа внезапно стала раскалённым углём. Он даже не успевает что-то сказать — ты уже вырываешься за дверь, спеша на урок и смахивая слёзы. Уже второй раз за сегодня. —————————— Последний звонок застаёт тебя в раздумьях: а не пропустить ли тренировку? Мысли о том, чтобы рухнуть на кровать и никогда не подниматься, становятся всё заманчивее. Всё же ты приходишь в зал — и сразу замечаешь, что Акааши нет среди игроков. Несмотря на все попытки избегать его, любопытство берёт верх. Ты обыскиваешь школу и наконец находишь его у ворот. Перед ним ёрзает девушка с ярко-белокурыми волосами, собранными в высокий хвост. Она миловидна, но не ослепительна, и что-то нервно бормочет. Ты пригибаешься за колонной, ловя обрывки фраз: — А-Акааши, я давно хотела сказать... О нет. Это именно то, о чём ты подумала. Самый худший финал для этого дня. — Ты мне очень нравишься! Пожалуйста, встречайся со мной! Девушка кланяется в пояс, протягивая открытку с маргариткой на обложке. И в этот момент мир перед глазами заливается красным. «Эта случайная девчонка... Она недостойна его. Никогда не поймёт его.» Эта девчонка не знает, что он засыпает с книгой в руках, обожая любовные романы (хотя ни за что не признается в этом). Не догадывается, что он обожает матча-мороженое, а его улыбка — редкая и искренняя — способна осветить всю комнату. Ты даже не успеваешь осознать свои действия, как уже стоишь перед Акааши, раскинув руки, словно щит: — Он мой. Отвали. Блондинка моргает, её слащавое выражение мгновенно сменяется язвительностью: — Что значит "твой"? Вы что, встречаетесь? — Я... Н-нет, но... - голос предательски дрожит. Терзаешь губу, понимая: у тебя действительно нет никаких прав на него. Более того — сейчас он наверняка ненавидит тебя. Девушка ехидно поднимает бровь, явно наслаждаясь твоей растерянностью. Тяжёлый вздох — почти сердитый — раздаётся за спиной. Акааши шагает вперёд, намеренно оттесняя тебя в сторону: — Т/и, хватит. Сначала он смотрит на тебя (и в его глазах — буря), затем поворачивается к сопернице: — Прости, но я не испытываю к тебе таких чувств. Мой ответ — нет. — О... Ладно, - её голосок дрожит, и она убегает, громко рыдая. Ещё чего! Нашла из-за чего расстраиваться — влюбилась в его красивое лицо и только. Но у тебя нет времени злорадствовать. Акааши резко разворачивается, и ты вздрагиваешь от его тона — такого резкого, чужого: — Что за бред, Т/и?! Сначала ты избегаешь меня, как прокажённого, а теперь заявляешь права?! — «Я... я не знаю, что на меня нашло, - бормочешь ты, сжимая кулаки. — Нет, это я должен извиняться, - его голос звучит так горько, будто пропитан ядом, но направлен он не на тебя, а внутрь себя. — Я разрушил всё, что было между нами, просто потому что был эгоистом. — Акааши... о чём ты? Ты делаешь робкий шаг вперёд, сокращая расстояние. Его слова не укладываются в голове — какие чувства? Почему он сейчас смотрит в пол, будто потерял всю свою уверенность? — Чувства? - переспрашиваешь ты, сердце колотится где-то в горле. — Забудь, - он отвечает так резко, что кажется, будто слова обжигают. Но ты не сдаёшься. — Акааши, посмотри на меня. Что ты имеешь в виду? Твой голос теперь мягкий, будто ты разговариваешь с испуганным щенком. Он поднимает глаза, но молчит. — Хочешь знать, почему я сорвалась? Почему избегала тебя? - ты видишь, как в его глазах вспыхивает интерес. — Потому что ты мне нравишься, Акааши. А я думала... что лучше держаться подальше. Ведь такой прекрасный, добрый, удивительный ты — никогда не сможешь ответить мне взаимностью». Его челюсть буквально отвисает, и минуту стоит напряжённая тишина, пока он подбирает слова. — ... Как ты могла думать, что недостойна меня? - его голос дрожит, пальцы нервно теребят край рубашки. — Я всегда считал, что это я не заслуживаю тебя. Ты прекрасна, добра, трудолюбива... Ты лучший человек, которого я когда-либо встречал. Он замолкает, облизывая губы — и ты не можешь отвести взгляд. — Ты мне нравишься. Очень. Этого достаточно. Ты бросаешься в его распахнутые объятия, уткнувшись лицом в грудь. Слёзы катятся по щекам, но теперь они — от счастья. Вся боль и недопонимание остаются в прошлом. — Я люблю тебя. Всегда любил. — Я тоже люблю тебя, Акааши. Всегда. —————————— Вы стоите, обнявшись, и кажется, будто прошла всего секунда, когда он осторожно отстраняется. Ты хватаешься за его руку, не желая отпускать. — У нас тренировка, - напоминает он, но в его глазах уже читается слабость. — Пропустим. Один день — не страшно, — ты лукаво улыбаешься, наблюдая, как он корчит гримасу, взвешивая варианты. — Пойдём к тебе». — Ладно уж, — сдаётся Акааши, сжимая твою ладонь и направляясь к дому. Дорога до его дома проходит в спокойном молчании, лишь ваши соединённые руки слегка покачиваются в такт шагам. Иногда ты указываешь на милую собаку или красивое дерево — и каждый раз Акааши смеётся в ответ, его глаза сияют той самой нежной улыбкой, которую ты так любишь. Когда вы наконец достигаете его двери, ты, не раздумывая, втаскиваешь его внутрь, вместо того чтобы ждать приглашения. Взлетаешь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, а он едва поспевает, смешно спотыкаясь и умоляя сбавить темп. Но ничто не может остановить тебя сейчас — сердце бьётся так легко, будто готово выпрыгнуть из груди, а в лёгких больше нет привычной тяжести. Врываешься в его комнату с тем же азартом, захлопываешь дверь и притягиваешь Акааши к себе в объятия. И вот его длинные пальцы снова касаются твоего подбородка, приподнимая его — но на этот раз ты не отстраняешься. Наоборот, сама тянешься навстречу, позволяя ему направлять твоё лицо. Конечно же, он улыбается. Эта улыбка — как утренний свет, как нежные прикосновения, как всё самое тёплое на свете, собранное в изгибе его розовых губ. И вдруг эти губы прижимаются к твоим, так же мягко, как он улыбается. Его руки — пальцы связующего, покрытые мозолями, но такие умелые — охватывают твою щёку, и от их размера и тепла становится невероятно уютно. Это волшебство — сколько эмоций можно передать через эти неумелые, неловкие поцелуи, в которых вы то сталкиваетесь носами, то задеваете зубами. Вы разъединяетесь на секунду, просто чтобы посмотреть друг на друга, и сразу же снова сливаетесь в поцелуе. Ты вцепляешься в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, глубже, крепче — как будто боишься, что он исчезнет. Когда вы наконец разлепляетесь, падаешь вместе с ним на кровать, лёжа лицом к лицу. Ваше дыхание смешивается, лбы соприкасаются. Его рука лежит у тебя на талии, а твои пальцы сжимают ткань его футболки на груди — Сколько же мы тянули, прежде чем наконец признаться? - Акааши произносит это скорее в выдохе, его смех лёгкий, как летний ветерок. — Слишком долго, - отвечаешь ты, чувствуя, как его грудь вздрагивает под твоей ладонью от более громкого, уже не такого застенчивого смеха. Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть тебе в глаза, но рука по-прежнему обнимает твою талию. — Так когда ты поняла, что любишь меня? - в его голосе появляется серьёзность, но уголки губ всё так же подняты. — Сначала ты, - бросаешь вызов, игриво щурясь. Акааши делает паузу, его пальцы невольно сжимают ткань твоей рубашки. — Думаю, я заинтересовался тобой после тех злополучных промежуточных экзаменов. Никогда не думал, что кто-то сможет отобрать у меня первое место... Вот тогда я и начал за тобой наблюдать. А потом... влюбился. Во всё: в твой смех, в то, как ты хмуришь брови, когда сосредоточена. Его щёки окрашиваются в тот самый восхитительный розовый оттенок, и — раз уж теперь можно — ты целуешь его. Нежно касаешься губами переносицы, кончика носа, затем перемещаешься к горящим ушам, спускаешься к чёткой линии подбородка, оставляя след из лёгких поцелуев. — А я влюбилась в твою улыбку, — признаёшься ты, чувствуя, как его губы снова тянутся к твоим.