haikyuu - переводы.

Это, должно быть, самая скучная вечеринка в твоей жизни. Что, впрочем, неудивительно — твой парень вечно тащит тебя на любые сборища, о которых хоть краем уха слышит от друзей, приглашённые они или нет. Обычно весело, но сегодня явно что-то не так. Атсуму нет рядом, и от этого всё сразу становится чуть менее живым. Если быть честной, он предупреждал, что может не успеть. "Black Jackal's" с началом чемпионата вошли в режим жёстких тренировок. Между Национальной лигой и V.League у него едва остаётся времени на нормальный душ после возвращения, не говоря уже о вечеринках. Но у Суны нашлось время устроить праздник в честь конца сезона. Ты надеялась, что даже с предстоящей решающей игрой команде не помешает развеяться. Поэтому ты так настаивала. Ты знаешь, что творилось в голове у Атсуму на прошлой неделе — по едва уловимой фальши в его голосе во время звонков, как бы он ни старался это скрыть. [18:38]: посмотрим, сможет ли кто-то уговорить тренера, но не жду чудес [18:38]: но покажи, как выглядишь [18:40]: нужно для мотивации Это его последние сообщения, прежде чем ты ответила, что ему придётся увидеть всё самому, после чего он пропал на весь вечер. Ты ещё какое-то время смотришь на экран, сидя на диване, пока Суна не приходит на помощь — на этот раз со вторым близнецом. Забавно, но им действительно удаётся тебя развеселить. Осаму с таким энтузиазмом рассказывает о каком-то кулинарном блоге, что ты отвлекаешься на добрых несколько минут — пока твой взгляд не ловит группу людей, входящих в квартиру Суны. Брюнет перед тобой смеётся — он видит по твоему лицу тот самый момент, когда ты замечаешь его брата. Всегда легко заметить, когда приходят "Black Jackals". Бокуто никогда не делает скромных входов, как и Хината. Сакуса, когда удостаивает своим присутствием, обычно больше похож на тень, скользящую прочь от софитов, в то время как остальная команда смеётся над этим. Но Атсуму другой — он всегда был другим. Ты вспоминаешь, как впервые заметила его на студенческой вечеринке. Сколько света он принёс в комнату! Как легко все вокруг превращались в мотыльков, жаждущих его сияния. Тогда всё было иначе — ещё до того, как вы действительно познакомились. Но сейчас, когда он замечает тебя в переполненной людьми комнате и озаряется той самой улыбкой, которую ты не видела, кажется, целую вечность, — всё становится совершенно особенным. Синхронно закатив глаза, Суна и Осаму разражаются смехом, но никто не пытается остановить тебя, когда ты отталкиваешь их с дивана, чтобы броситься к белокуро парню у двери. Его руки уже раскрыты для объятий. Ты понимаешь — никто и не посмеет. Все на твоём пути словно чувствуют твой порыв и сразу отступают. Атсуму тоже замечает это: его ладонь прижимается к груди Бокуто, когда тот пытается пройти вперёд, слегка отталкивая его. Его улыбка становится ещё шире, когда он готовится к твоему прыжку. Возможно, это новый вид адреналина, впрыснутый прямо в вены. Ты почти не осознаёшь, сколько времени тратишь — секунду или несколько — пока бежишь через всю гостиную. Но ты точно запомнишь, как Атсуму ловит тебя: его руки обхватывают твои бёдра в тот же миг, когда ты обвиваешь его ногами, едва он оказывается на расстоянии вытянутой руки. Совсем не готовый, он всё же успевает подхватить тебя. Твой разбег настолько силён, что отбрасывает его на несколько шагов назад, пока спина не врезается в дверь. — Ой! Его голова дёргается вперёд после удара. Из груди вырывается смешок, и наконец он снова смотрит на тебя. Кажется, он хочет что-то сказать — губы слегка приоткрываются, складываясь в знакомую усмешку. Но вдруг его взгляд скользит вниз... и он замирает. Глаза прикованы к твоим губам. Твоя улыбка растёт вместе с его. Ты ловишь его лицо руками, заставляя снова посмотреть тебе в глаза. — Привет, красавчик, — шепчешь ты, легко касаясь его губ своими. Он отвечает на поцелуй, и в этот момент всё вокруг перестаёт существовать. — Привет, красавица, - говорит он, игриво похлопывая тебя по бёдрам, прежде чем легонько стукнуться носами и прошептать. — Можно теперь посмотреть, как ты выглядишь? - Его взгляд не отрывается от твоего лица. Ты улыбаешься. — Ещё один поцелуй — и я подумаю. Атсуму закатывает глаза — это пытка, — но всё же касается её губ, прекрасно зная, что ты отстраняешься раньше, чем капелька твоей помады остается на нём. Так и происходит. Когда ты уже достаточно далеко, твоя рука наконец скользит с его плеча на ладонь, и ты киваешь, снова становясь на пол, но не отпуская его пальцы.  — Совет постановил: можно. — И кто же входит в этот совет? - подыгрывает он, лишь слегка ослабляя хватку, чтобы дважды провернуть тебя вокруг себя. Его глаза скользят вверх-вниз, впитывая каждый дюйм твоего наряда, прежде чем неохотно снова встретиться с твоим взглядом. — Маленькие человечки у меня в голове, - смеешься ты, пока он всё ещё держит тебя за руку, а ты стоишь в паре шагов, пока он прислонён к стене. Его глаза сужаются с подозрением. — Так у тебя в голове ещё и другие мужики? - он дёргает тебя за руку, в голосе слышится смех, а ты фыркаешь - но лишь на секунду, прежде чем он снова притягивает тебя в поцелуй. Взгляд Атсуму и его губы красноречивее любых слов говорят о том, что он думает о твоем сегодняшнем наряде — и не только в этот момент, но и все последующие часы, что он проводит рядом. У него всегда была привычка становиться более "ручным", когда кто-то из них наряжался, и он не видел причин это скрывать. Хотя ответ очевиден, примерно через час он, кажется, больше не может сдерживаться и, как только внимание Хинаты переключается на кого-то другого, притягивает тебя ближе рукой, обнимающей твои за плечи, и прижимается к тебе. — Мне нравится твой макияж, - шепчет он. Ты хихикаешь, заставляя его поднять голову и снова рассмотреть твое лицо, взгляд снова скользит вверх-вниз. Твоя улыбка растёт. — Я знаю, - шепчешь ты, и это снова привлекает его внимание, будто подтверждая, что ты раскусила его. — Ты всю ночь пялился на мои губы. В защиту Атсуму: он смертельно устал с самого утра. У него едва хватило сил на тренировку, не говоря уже о том, чтобы активно общаться, как он обычно любит. Но ты попросила его прийти сегодня — ведь вы почти неделю не выбирались вместе, — и внезапно это стало его главной миссией на неделю. Разговаривать было утомительно, а вот разглядывать тебя — никогда. Тем более прикасаться. Поэтому всю ночь он провёл, обнимая тебя, и украдкой ловил твой взгляд всякий раз, когда ему требовалась подзарядка — что, судя по всему, случалось чаще, чем он сам замечал. Твои пальцы запутываются в его чёлке, на секунду отводя прядь волос назад и возвращая его на землю, когда её дыхание касается его кожи.  — Хочешь попробовать? - снова шепчешь, и его выражение лица мгновенно меняется. Брови взлетают вверх, он беззвучно фыркает и качает головой. — Не сейчас, - всё, что он просит, потому что слишком измотан, чтобы даже пошевелиться и как следует оценить это предложение. Ты же достаточно добра, чтобы снова прикоснуться к его лицу, на этот раз чуть сильнее прижаться губами к его губам, прежде чем отстраниться и кивнуть. —Ладно, когда придём домой. И сразу после, в той же доброте, откидываешься назад, прислоняя голову к его плечу, чтобы скрыть искушение. Атсуму — вроде как хороший лгун, но ужасный притворщик. Ты замечаешь, как он делает вид, что слушает разговор после твоих слов; притворяется, что потягивается, когда его рука непроизвольно сжимает твою талию крепче; будто бы случайно двигается, только чтобы снова украдкой взглянуть на тебя. Мия притворяется, что не нервничает когда они садятся в такси; когда десять раз нажимает кнопку лифта; когда притягивает тебя в поцелуй, как только двери закрываются. Ты чувствуешь, как его рука намеренно расслабляется, сдерживаясь от слишком крепких объятий. Слышишь, как звенят ключи, которые он теребит в кармане. И позволяет ему притворяться, будто он не отчаянно торопится, когда вытаскивает тебя из лифта, перебирает все ключи и наконец открывает дверь. И вдруг — снова полон энергии. — Хочешь воды? - спрашивает он непринуждённо, как обычно, оглядываясь, пока ты запираешь дверь. Поворачиваешься и видишь его застенчивую улыбку — не можешь не ответить тем же, медленно приближаясь. — Что это за лицо? - Атсуму отступает назад, усмехаясь. Когда его икры натыкаются на диван, ты улыбаешься, неспешно кладя ладони ему на грудь. Его сознание пускается в пляс, когда ты мягко толкаешь его.  — Тебе бы своё увидеть - твой шёпот самый нежный звук за весь вечер. Но он не успевает задуматься об этом — твои губы касаются переносицы, а руки мягко прижимают его, чтобы он сел. Атсуму падает на диван с громким смехом, который разносится по гостиной, его руки тянутся к тебе, пока ты наконец не делаешь шаг ближе и, перекинув ногу, не усаживаешься верхом на его бедра. Наступает тишина, нарушаемая лишь его сдавленным вздохом — его ладони мгновенно обхватывают твою талию, притягивая ближе и не давая себе пошевелиться. Его глаза, до этого сиявшие от улыбки, теперь темнеют, веки слегка прикрываются, но взгляд не отрывается от тебя. Ты улыбаешься, видя его приоткрытые губы, и берёшь его лицо в ладони, когда он так и не находит слов. — Ты знаешь, что я обожаю тебя? - нежно спрашиваешь ты, прежде чем оставить ещё один поцелуй на его носу — теперь сильнее, так что след от твоей красной помады остаётся между его нахмуренных бровей, растворяя напряжение. Атсуму открывает рот — ты предполагаешь, что это попытка сказать «да» — но ты быстрее, целуя его вдоль линии челюсти, под ухом. Твои нежные руки притягивают его ближе, губы сильнее вжимаются в кожу, оставляя чёткие следы помады — чуть ярче, чем естественный румянец на его шее. Это мгновенно лишает его дара речи. — Мне нравится, когда ты замечаешь, что я стараюсь выглядеть красиво для тебя, — шепчешь ты снова, перемещаясь поцелуями к его виску и прижимаясь телом. — Это мило. Я чувствую себя очень любимой. Твой шёпот касается его лба перед тем, как ты целуешь его. Его рука скользит к твоей пояснице, прижимая бёдра к себе. Атсуму сам стал своей погибелью — они поняли это вместе. Он издаёт глухой звук, когда ты плотнее устраиваешься между его бёдер, их тела сталкиваются, почти сливаясь воедино, когда его руки непроизвольно притягивают тебя ниже. Умиляет, как ты улыбаешься и теперь целуешь его веки нежнее — лишь лёгкий след помады, хотя отпечаток очевиден. Он чувствует, что никогда ещё не был так переполнен эмоциями. Ты делаешь паузу, отстраняешься, и он кряхтит с облегчением, глаза всё ещё закрыты. — Правда? - должно было звучать дразняще, но он не уверен, что это удалось с его перехваченным дыханием. Сейчас это уже не важно. Твоя ладонь притягивает его лицо ближе, пока их груди не соприкасаются, кончики пальцев едва касаются его выбритых висков — так легко, что он чуть не стонет от этой нежности.  — Очень даже правда, - твой шёпот парит над его губами, дыхание смешивается с его, и он выглядит почти задыхающимся. Ты чувствуешь, как он дрожит. — это правильное предположение. Он открывает глаза, смотрит на нее и повторяет. — Я действительно очень люблю тебя, - слова тонут в этом опьянённом взгляде, который он делит только с тобой. — Я знаю, - шепчешь ты, притягивая его ещё ближе за руки и на мгновение прижимаясь губами к его подбородку. — Люблю тебя (на случай, если ему нужно напоминание). Затем твои поцелуи становятся небрежнее, скользя вниз по шее. Он нетерпелив, как всегда — его ладони грубо охватывают твою поясницу, демонстрируя, насколько больше тебя, когда он перемещает их на твои бёдра, слегка задирая юбку, чтобы впиться пальцами в плоть. Его тело медленно сползает по дивану, пытаясь притянуть тебя ближе. Твои прикосновения ещё более опасны из-за своей нежности: костяшки пальцев скользят вверх по его руке, кончики нежно ласкают линию роста волос на затылке, а ногти едва царапают позвоночник. Это сводит его с ума — повсюду, но всё равно не достаточно. Он мечтает о том, чтобы твои пальцы играли в его волосах, о следах от твоих ногтей, которые будут соседствовать с красными отпечатками твоих губ на его лице. Он хочет, чтобы каждая часть его тела ощущала твое тепло так же ярко, как и там, где твоя талия прижимается к его. — Иди сюда, - его просьба едва слышна, когда ты оттягиваешь воротник, оставляя нежный поцелуй. В другой день ты бы проигнорировала, заставив его действовать самому — он всегда слишком нетерпелив. Однако сегодня в его шёпоте ощущается напряжение — ты первая замечаешь это, порой даже раньше него самого. Его прерывистое дыхание, руки, крепко сжимающие твои колени, и беспокойные движения бёдер под тобой — всё это признаки нарастающего возбуждения. Атсуму редко выдерживает долго, когда ты так близка — он всегда хочет контролировать процесс, но никогда не осмелится сдвинуть тебя со своих коленей, слишком легко теряя голову. Он любит неспешность — эксперименты, дразнящие намёки, продлевающие наслаждение. Поэтому, когда он тянется к твоим губам, ты сразу покоряешься. Его выдох облегчения, когда их губы соприкасаются, говорит сам за себя. Ты ненадолго отстраняешься, держа его лицо в ладонях, пока он впервые за вечер убирает руку с твоей ноги, чтобы убрать прядь волос с твоего лица. — Что это за выражение лица? - Атсуму задаёт этот вопрос с лицом, покрытым следами твоих губ — сейчас большинство отпечатков уже почти неразличимы, размазанные в причудливых узорах. Его глаза не отрываются от твоих, даже когда вопрос уже задан; губы остаются приоткрытыми, а голова всё ещё запрокинута — так и не изменив позы с тех пор, как дал тебе доступ к своей шее. Он осмеливается смотреть на тебя с самым обожающим выражением, какое ты когда-либо видела на его лице. Твой живот предательски сжимается, а тело слегка дрожит, когда его рука приподнимает твою юбку ещё выше. — Ты тут? Или мне повторить, кукла? - его голос звучит ниже обычного, пропитанный смесью игривости и чего-то большего, но ты узнала бы эти очертания губ из тысячи. — Просто... без ответа, - улыбаешься ты, целуя его один раз. — Просто моё лицо, смотрящее на твоё, - второй поцелуй. — Разве мне нельзя? — отстраняешься, наклоняя голову. Атсуму замирает на секунду, и у тебя в животе ёкает, когда уголки его губ дёргаются вверх. — Ты закончила? - спрашивает он мягко, хотя его рука, скользящая между твоих бёдер, говорит об обратном. — Закончила играть со мной? - повторяет он, заставляя твоё сердце бешено колотиться в такт его ухмылке. Твоя улыбка растёт вместе с его нетерпением, прежде чем ты тихо смеёшься и киваешь. Атсуму, сама суть нетерпеливости, не тратит ни секунды — хватает тебя за бёдра и переворачивает так, что твоя спина вжимается в диван. Его большой палец прижимается к твоим губам, затем чуть ниже, стирая часть помады, прежде чем продолжить путь вдоль челюсти к шее, оставляя новые пятна своего нового любимого цвета. Его взгляд жжёт, и тебе кажется, он всё ещё изучает, как помада смотрится на твоей коже. Но это почти забавно — ведь он не видит себя. Не видит, как твои губы покрыли всё его лицо и шею, как тёплый красный оттенок сливается с цветом его глаз, и как теперь эти глаза смотрят на тебя. Атсуму всегда старался подобрать идеальные слова для любого момента, и обычно у него прекрасно получалось. Но ни одно из них не сравнится с тем, как он замедляется, когда наконец получает то, чего хочет. Как его взгляд меняется, когда вся усталость покидает его тело, а глаза наполняются таким желанием, что места для обычного нетерпения не остаётся. Как его обожание становится настолько явным, что ты понимаешь — если хочешь, чтобы он перестал тянуть время, придётся попросить. Но ты не просишь. Не просишь долго — потому что это Атсуму, и он ждал тебя сегодня так же терпеливо, как ты ждала его раньше. Вы договорились давать друг другу время — в каждом моменте вашей жизни, — потому что всегда знали: в итоге это лишь сделает вас ещё более безнадёжно влюблёнными. Так вы всегда и поступали — с терпением, на какое только были способны, и с любовью, которую могли отдать. Поэтому Атсуму ждал, чтобы увидеть твой вечерний наряд, как ты ждала его на вечеринке. Потом ждал, пока ты покроешь всё его лицо помадой. И теперь ты ждёшь в последний раз — пока хотя бы половина этого красного не окажется на каждом дюйме твоего тела.