Скользя навстречу судьбе

Было уже темно, когда Купер, спохватившись, что забыла взять книгу по биологии домой, вернулась в школу. Она знала, что библиотека должна быть закрыта, но надеялась, что охранник, мистер Хендерсон, который всегда дремал в своей каморке у входа, не заметит её. Ей нужен был всего лишь один справочник. Проскользнув мимо сонной фигуры Хендерсона, она прошмыгнула в тишину библиотеки. Полумрак, проникающий сквозь высокие окна, при свете аварийной лампы создавал таинственную атмосферу. Адель направилась к полкам, но, едва успев взять нужный том, «Энциклопедии жизни», услышала тихий стук из глубины зала. — Эй? Кто там? — шепотом спросила она, сердце тревожно екнуло. — Только не говори, что это уборщица с метлой, — донесся до неё знакомый приглушенный голос, — Я тут застрял, пытаюсь найти какой-то дурацкий справочник по физике, который миссис Грин выдала перед выходными. Илья. Конечно, Илья. Он, вероятно, так же, как и она, пытался проскользнуть незамеченным. — Малинин? Ты что здесь делаешь? — она пошла на звук его голоса, осторожно переступая между высокими стеллажами. — Ищу формулу, которая объяснит, почему я, мировая звезда, не могу найти нужную книгу, — буркнул он, выходя из-за угла. Они столкнулись лоб в лоб, — Ой! — Аккуратнее, Малинин! — девушка потерла лоб, — У тебя там, случайно, не гравитация отключилась? — У тебя тоже, Купер, — отозвался парень, тоже потирая ушибленное место, — В следующий раз, когда пойдешь искать приключений в закрытую библиотеку, предупреди. А то я, видишь, тут в одиночку пропадаю. Они рассмеялись, и их смех утонул в тишине. — Непривычно видеть тебя в таких местах, да ещё и по доброй воле, — съязвила Купер, — Перспективный фигурист решился взяться за ум? — Мне жаль разрушать для тебя образ «тупого спортсмена», Купер, но квантовая механика сама себя не выучит, а долги чудесным образом не закроются, — цокнул Малинин, слегка закатив глаза. Вдруг раздался резкий хлопок, следом за которым последовал щелчок — дверь библиотеки закрылась от внезапного сквозняка. Старый механизм намертво встрял, отсекая их от остального мира. Оба понимали, что открыть эту дверь возможно только ключом, который хранился у мистера Хендерсона. Но охранник, кажется, уснул ещё вчера и так и не проснулся. Их взгляды встретились в полумраке. Тишина библиотеки, внезапная и необъятная, сдавила их со всех сторон. Ощущение изоляции было почти осязаемым. — Ну что ж, — Адель прислонилась к полке с книгами, — Час или два нам обеспечены. Может, поищем выход? — Его нет, — Илья пожал плечами, — Двери на замке, окна высоко. Похоже, мы тут застряли. Они обменялись взглядами. Отсутствие других людей, кроме них двоих, в полутемном, пахнущем старой бумагой помещении, создавало странную, интимную атмосферу. Привычная маска сарказма у девушки слегка потускнела, а парень, казалось, забыл о своей роли «звезды». — Знаешь, — тихо начала она, — В детстве я боялась темноты. Поэтому всегда брала с собой фонарик. — А я боялся тишины, — признался он, — Поэтому всегда включал музыку, даже когда просто сидел в комнате. Они помолчали. Тишина теперь не пугала. Она стала чем-то между ними, общим пространством. — А что ты читаешь? — спросил Малинин, указывая на книгу в её руках, которую она прихватила вместе со справочником. — «Сто лет одиночества», — ответила Купер, — Великая книга, но… иногда кажется, что все герои обречены. — Может, им просто не хватало правильного компаньона, — прошептал он, делая шаг навстречу. Они стояли совсем близко, в узком проходе между стеллажами. Он мог чувствовать тепло, исходящее от неё, видеть отблески света в её волосах. Её дыхание становилось прерывистым. — Может быть, — еле слышно прошептала она, не отводя взгляда. Илья осторожно протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми. Адель не отшатнулась. Она прикрыла глаза, словно отдаваясь этому прикосновению. Он наклонился ниже, чувствуя её дыхание на своих губах. Их губы почти коснулись друг друга, обещание первого поцелуя повисло в воздухе. Внезапно, сквозь плотную дверь библиотеки раздался громкий, отчетливый звук. — Эй? Есть кто-нибудь? Школа закрыта! Резкий свет фонарика ударил в глаза, пронзая полумрак. Их прервал мистер Хендерсон, который, видимо, проснулся. Молодые люди отшатнулись друг от друга, словно обожженные. Напряжение мгновенно исчезло, сменившись смущением. — Ох, ох… — пробормотал парень, пытаясь отдышаться, — Похоже, наш час закончился. — Похоже, — девушка быстро поправила очки и отвернулась, чувствуя, как краснеют её щеки, — Мне пора. Они прошли к выходу, следуя за охранником, но в каждом их движении, в каждом взгляде чувствовалось, что что-то изменилось. Тот момент, когда они почти поцеловались между стеллажами, оставил невидимый след. Он стал их маленькой тайной, обещанием, которое ещё предстояло выполнить.

***

Купер ненавидела балы. Блестящие платья, громкая музыка, фальшивые улыбки и бесконечные сплетни — всё это было невыносимо для её прагматичного ума. Но брат был неумолим. «Малая, ты должна хотя бы раз выйти в свет! Хлоя выбрала тебе платье, ты будешь выглядеть потрясающе!» И вот она здесь, в темно-синем платье, которое, по словам девушки брата, идеально подчеркивало цвет её глаз, но ощущалось как неловкая броня. Её притащили к столику с пуншем, и Роберт, попрощавшись, тут же растворился в толпе, чтобы найти свою девушку Хлою. Адель осталась одна, сжимая в руке пластиковый стаканчик, чувствуя себя неуютно под тяжестью незнакомых взглядов и звуков. Внезапно толпа расступилась, и она увидела его. Илья. Но это был не тот Илья, к которому она привыкла — ни тренировочный костюм, ни рваные джинсы. Он был в костюме. Темно-синем, идеально сидящем, с белой рубашкой и расстегнутым галстуком-бабочкой, который лежал на воротнике, словно забытый. Волосы, обычно взлохмаченные, были аккуратно уложены, а его загорелое лицо, обычно столь наглое, сейчас выглядело непривычно официальным и даже чуточку взволнованным. Его взгляд пронзил толпу и остановился прямо на ней. Парень шел медленно, уверенно, как будто этот танцпол был его личным ледовым катком. Когда он подошел к ней, девушка почувствовала, как её сердце пропустило удар. — Купер, — его голос был тихим, почти неуверенным, что было совсем не похоже на него, — Выглядишь… непривычно. В хорошем смысле. Она почувствовала, как к щекам приливает жар. — Ты тоже, Малинин. Я думала, ты придешь в коньках и с микрофоном для комментариев. Этот костюм… Ты его откуда взял? Из музея? Он усмехнулся, но его взгляд не отрывался от её глаз. — Роберт заставил. Сказал, что моя репутация «Бога четверных» несовместима с джинсами на школьном балу. А ты… ты сказала, что не пойдешь. — Меня притащил Роберт, — она вздохнула, — Наказание за то, что я не хочу быть «как все». Малинин протянул ей руку. — Тогда, раз уж мы оба здесь по принуждению… может, совершим еще одно нарушение правил? Купер посмотрела на его протянутую руку, затем на его глаза. В них читалось приглашение, которое не требовало слов. Весь её прагматизм и нелюбовь к балам в этот момент испарились. — Моя нога может быть опасна для твоей травмированной руки, Малинин, — предупредила она, но её ладошка уже скользнула в его. Его ладонь была теплой и сильной. Он осторожно положил свою здоровую руку ей на талию, а травмированную, перебинтованную, прижал к своей груди, словно защищая её. Она положила свои руки ему на плечи, совсем близко к шее. Они начали танцевать под медленную мелодию, которая играла сейчас. Это был неловкий танец. Илья, привыкший к безупречным движениям на льду, здесь был слегка зажат, а Адель, которая вообще редко танцевала, чувствовала себя словно чужой. Но их глаза были прикованы друг к другу, и в этом взгляде было больше, чем в любом идеальном па. — Ты выглядишь… потрясающе, Купер, — прошептал он, его дыхание коснулось её виска. — Не хуже, чем ты без своего колючего сарказма, Малинин, — ответила она, и впервые её слова не содержали яда. Они кружились по краю танцпола, игнорируя десятки глаз, которые были прикованы к ним. «Король льда» и «ледяная королева» школы, которые до этого лишь обменивались колкостями, теперь танцевали вместе. В какой-то момент она подняла взгляд и увидела старшего брата. Он танцевал со своей девушкой в центре зала, и его глаза были прикованы к ним. Он улыбнулся и поднял большой палец вверх, а затем подмигнул фигуристу, словно говоря: «Я же говорил тебе, что ты справишься.» Малинин лишь коротко кивнул в ответ, не отрывая взгляда от младшей Купер. — Брат доволен, — тихо сказала она. — Кажется, да, — он пожал плечами, — Он всегда мечтал, чтобы я перестал драться сарказмом с его сестрой и начал… ну, ты понимаешь. Она почувствовала, как её щеки снова загорелись. Они продолжали танцевать, и каждое движение, каждое касание, каждый взгляд говорили о чем-то большем, чем просто школьный бал. Когда музыка закончилась, они еще несколько секунд стояли, не разрывая объятий. Толпа вокруг казалась далекой и нереальной. — Я… я пойду попью, — выдохнула она, первой отступая. Илья лишь кивнул. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него всё поет. Он не был фанатом балов, но этот танец, этот взгляд Адель, это непривычное ощущение её руки в своей — это было самым настоящим золотом, которое он когда-либо завоевывал. И он понимал, что хочет еще. Хочет больше её непривычных улыбок, её нежного взгляда, её искренней, неподдельной близости. Осенний бал продолжался, но атмосфера после танца соседей по последней парте изменилась. Воздух наэлектризовался, и не только от подростковых эмоций. Злой взгляд Дилана, который не отрываясь наблюдал за ними из-за спин других учеников, был виден невооруженным глазом. Он не мог простить фигуристу унижения в коридоре и, тем более, этот публичный танец с девчонкой. Молодые люди стояли у столика с напитками, обсуждая что-то под тихий смех Купер, когда Харрис, подвыпивший и полный решимости, направился прямо к ним. За ним увязалась пара его приятелей, явно предвкушающих зрелище. — Ну что, Малинин? Уже отошел от своего нежного танца с библиотечной крысой? — он остановился перед ними, его голос был громким и насмешливым, — Или твоя нежная ручка всё еще болит, и ты не можешь постоять за себя? Малинин почувствовал, как напрягается всё его тело. Он сжал здоровую руку в кулак, но помнил о старшем брате соседки и о том, что драка на балу — это не вариант. — Харрис, ты явно перебрал пунша, — тихо, но угрожающе произнес Илья, — Иди спать, пока не натворил глупостей. — Глупостей? — Дилан усмехнулся, — Я хочу задать тебе один вопрос, чемпион. Зачем ты прячешься за этой занудой? Или у тебя на льду уже не получается, и ты решил переключиться на женские штучки? — он сделал шаг ближе, намеренно задевая его плечом, и его взгляд скользнул по травмированной руке, — Не прячься за юбками, Малинин, — он попытался толкнуть его, но тот устоял, — Выходи один на один, покажи, на что ты способен без своих коньков и без… Прежде чем парень успел ответить, вперед выступила девушка. Её глаза блестели за стеклами очков, и на этот раз в них не было и тени колебания. Она была спокойна, как лед, но каждое её слово было заточено, как лезвие. — Дилан, — начала она, её голос был тихим, но пронзительным, заставив смолкнуть даже музыку, — Твои попытки казаться мужчиной столь же жалки, как попытки твоего папаши казаться честным налогоплательщиком. Ты стоишь здесь, как дешевый петух на базаре, пытаясь спровоцировать человека с травмой. Это не мужество, это клиническая трусость, смешанная с алкогольным опьянением, — тот открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему и шанса, — Знаешь, Малинин не «прячется за моей юбкой». Он просто не хочет пачкать свои руки о твой интеллектуальный уровень, который, я полагаю, находится где-то между амёбой и комнатным растением. И если ты не можешь отличить мужество от банальной агрессии, может быть, стоит вернуться в детский сад, где твои методы запугивания еще могут сработать? — она сделала паузу, наслаждаясь тем, как лицо оппонента стало пунцовым от ярости и унижения, — А теперь, будь добр, исчезни. Твой запах дешевого одеколона и разочарования портит атмосферу бала. Я хочу потанцевать. С человеком, у которого есть хотя бы зачатки мозгов. Дилан уже собирался рвануть на Адель, но тут к ним подошел Роберт. Его лицо было жестким, а кулаки сжаты. Рядом с ним стояла Хлоя, скрестив руки на груди и глядя на нахала как на букашку. — Харрис, — голос футболиста прозвучал как гром, — Тебе сказали. Проваливай. Я не хочу, чтобы мой лучший друг помял тебя, пока у него болит рука. И поверь, после того, как ты задел мою сестру, я с удовольствием поправлю твою челюсть. Харрис посмотрел на старшего Купера, потом на Малинина, который несмотря на травму выглядел очень опасно. Он почувствовал, что проиграл. Окончательно и бесповоротно. Бросив на девушку последний, полный ненависти взгляд, он развернулся и, что-то бормоча под нос, поспешно удалился со своими дружками. Илья выдохнул. Адель посмотрела на Роберта, затем на Хлою. — Ну вот, — она наконец расслабилась, — Теперь я точно стану легендой. «Девушка, из-за которой чуть не случилась драка века на школьном балу». — Ты была потрясающей, мелочь, — брат широко улыбнулся, обнимая сестру, — Он был буквально уничтожен твоими словами. Это было лучше любой драки. Его девушка кивнула. — Я бы хотела записать это на диктофон. Малинин смотрел на Купер. Она стояла, гордая и немного растрепанная, но абсолютно уверенная в себе. Он понял, что его чувства к ней — это не просто ревность или симпатия. Это было восхищение. Восхищение её силой, её умом, её способностью быть собой, несмотря ни на что. — Ты не перестаешь меня удивлять, Купер, — тихо сказал он, а его взгляд на секунду задержался на её губах, вспоминая момент в библиотеке. Она подняла на него взгляд, и на её лице появилась та самая редкая, искренняя улыбка, которая всегда заставляла его сердце биться быстрее. — Это взаимно, Малинин. Ты тоже иногда бываешь не таким… предсказуемым. Роберт и Хлоя улыбались, глядя на них. Они понимали, что на этом балу произошло нечто большее, чем просто танцы. И что теперь Илья и Адель — это сила, с которой придется считаться не только Дилану Харрису, но и всем, кто осмелится встать на их пути.