Гроза, которая осталась

Квартира Кадзухи находилась на первом этаже старого дома с облупившейся краской на дверях. Скара позвонил в домофон ровно в 8:58, с рюкзаком за спиной и выражением лица человека, который идёт на допрос. — Открыто, — раздался из динамика спокойный голос. Скара поднялся на второй этаж (лифта не было, конечно), толкнул дверь, которая оказалась незапертой, и замер на пороге. Он ожидал беспорядка. Но не такого. В прихожей стояли три пары обуви, причём все разные и явно не по сезону. Дальше начинался коридор, заваленный книгами — они лежали на полу стопками, на подоконнике, даже на батарее. Из-за ближайшего угла торчал электрический чайник с засохшими листьями чая внутри. — Ты живёшь в свалке, — вынес вердикт Скара. — Здравствуй, — из кухни выглянул Кадзуха в растянутом свитере и с полотенцем через плечо. — Проходи. Обувь можешь не снимать, пол всё равно не спасти. Скара вошёл. И чем дальше он шёл, тем шире становились его глаза. Гостиная оказалась похожа на оранжерею, библиотеку и мастерскую одновременно. Повсюду стояли горшки с растениями — монстеры, фикусы, какие-то папоротники, алоэ. На столе — ноутбук, три кружки (разной степени наполненности), стопка исписанных листов, гитара, две пары наушников и маленький кактус в горшке с надписью «Терпи». На подоконнике спал белый кот. Огромный, пушистый, похожий на облако. — Это Чайка, — представил Кадзуха. — Она добрая, но если ты ей не понравишься, она будет метить твои вещи. — Это угроза? — Это факт. Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на Скару, чихнул и снова уснул. — Кажется, я ей не нравлюсь, — заметил Скара. — Она всегда так делает. Не переживай. Скара аккуратно, стараясь ничего не задеть, пробрался к столу, освободил себе место (переставил кактус на пол, кружки сдвинул в одну кучу) и достал ноутбук. — Мы работаем четыре часа, потом перерыв, — объявил он. — Никаких отвлечений. Ни чая, ни кота, ни разговоров о погоде. — А о грёзах? — Что? — Ничего. Я согласен.

***

Первые полтора часа они работали молча. Скара монтировал записи, накладывая шум дождя на городские звуки, подгоняя тайминг, выравнивая частоты. Кадзуха сидел рядом, листал свои заметки и иногда что-то писал в блокноте. Потом Скара замер. — Послушай, — сказал он и нажал на пробел. Из динамиков ноутбука полился звук — дождь, ветер, далёкий гудок поезда, шаги по мокрым листьям. Всё вместе. Сырое, холодное, красивое. Кадзуха закрыл глаза. — Чего не хватает? — спросил Скара. — Тепла. — Что? — В этом звуке нет тепла. Он правильный, чистый, но холодный. Как... как стеклянный шар. Красивый, но внутри пустота. Скара помолчал. — Ты говорил про стеклянный рояль. — Да. Рояль есть, а музыканта нет. Скара выдохнул. Потом подвинул к Кадзухе микрофон. — Запиши что-нибудь. — Что именно? — Не знаю. Стихи. Или просто голос. Что-нибудь тёплое. Кадзуха взял микрофон, подумал секунду и сказал: — «Ветер ищет, где приземлиться. А дождь всегда находит того, кто готов промокнуть». — Он помолчал. — Это не стихи. Просто мысли. Скара нажал запись. Потом переслушал. Потом переслушал ещё раз. — Это... — он запнулся. — Это подходит. Кадзуха улыбнулся. — Я рад. Кот проснулся, спрыгнул с подоконника, подошёл к Скаре и потёрся о его ногу. Скара замер. — Она трётся, — сказал он с ужасом. — Значит, ты ей понравился. — Я не хочу нравиться коту. — Слишком поздно. Скара посмотрел вниз. Чайка смотрела на него снизу вверх огромными жёлтыми глазами и требовательно мяукала. — Чего она хочет? — Есть, — сказал Кадзуха. — Или любить. С кошками никогда не угадаешь. Скара аккуратно, двумя пальцами, погладил кота по голове. Чайка заурчала. — Теперь она никогда от тебя не отстанет, — заметил Кадзуха. — Это проблема. — Это подарок. Скара убрал руку и вернулся к ноутбуку. Но Чайка запрыгнула на стол, села прямо на клавиатуру и начала умываться. — Убери её, — потребовал Скара. — Она сама уйдёт, когда захочет. — Это твой кот! — Это её дом. Скара посмотрел на Кадзуху. Кадзуха смотрел на Скару. Чайка смотрела на них обоих и медленно моргала. — Я ненавижу эту квартиру, — сказал Скара. — Ты ещё не видел спальню. — Я не собираюсь смотреть спальню! — И правильно. Там ещё больший беспорядок. Скара закрыл лицо руками. Чайка потянулась и легла прямо на его ноутбук.

***

К вечеру они сделали больше, чем за всю предыдущую неделю. Скара признал (мысленно, вслух он никогда бы этого не сказал), что творческий беспорядок действительно работает. Кадзуха несколько раз вставал, чтобы полить цветы, заварить чай или просто посмотреть в окно, и каждый раз возвращался с новой идеей — словом, образом, метафорой. Скара записывал всё. Сначала в файлы проекта, потом в отдельный документ под названием «бред поэта». — Я вижу, как ты переименовал, — заметил Кадзуха, заглядывая в экран. — Это техническое название. — Конечно. Скара захлопнул ноутбук. — Поздно. Я ухожу. — Метро уже закрыто. Скара посмотрел на часы. 23:47. — Такси. — Дорого. — Я заплачу. — Останься, — спокойно сказал Кадзуха. — Диван раскладывается. Чистое бельё есть. Утром я сделаю завтрак. Скара стоял посреди комнаты, заваленной книгами и растениями, с котом на руках (Чайка запрыгнула сама, он не просил), и понимал, что у него нет ни одного нормального аргумента, чтобы отказаться. — Я сплю только в тишине, — сказал он. — Здесь всегда тихо. Старый дом, толстые стены. — Я не ем по утрам. — Будешь. — Я... — Скара. — Кадзуха подошёл ближе. — Останься. Пожалуйста. Скара посмотрел ему в глаза. Спокойные, тёплые, цвета осенних листьев. Без намёка на насмешку. — ...Хорошо, — сказал он. — Но только потому, что метро закрыто. — Конечно. — И я сплю на диване. Один. — Разумеется. — И если кот ляжет на меня, я уйду в два ночи. — Договорились. Скара лёг на диван. Чайка, конечно, легла на него.