Piège

      Он не может находиться здесь. Ненавидит здесь находиться. Он медленно умирает с каждой новой секундой, лишëнный нормальной еды ради безопасности всех, кто тут есть. Он шипит на каждого, зная, что теперь абсолютно бессилен даже перед самым слабым существом, потому что слаб здесь только он. Он умирал. Он точно умирал.              — Посмотрим, — Артюр шипит, забиваясь в угол. Он помнит этот голос, но совершенно не различает лицо мужчины. Рембо пытается укусить, когда чужие руки хватают его и удерживаю на месте, но кто-то хватает за волосы у самых корней, не давая повернуть головы без боли.              Прохладные пальцы, точно обтянутые латексными перчатками, задирают ободранную рубашку, чтобы поглядеть на рану на боку. Артюр дëргается и извивается, когда на неë давят. Ослабленный, умирающий организм не может заживить еë также быстро, как и обычно. Кажется, она вовсе не затягивается. Или болит совершенно не она…              — Чудно. Отпустите, — Рембо всë равно. Он остаëтся сидеть, облокотившись спиной на прохладную стену. Хочется тепло. Но этого ему не дадут. Ни за что в жизни он бы не принял ничего из рук этого человека. Кажется, его помощники ушли, не забыв закрыть за собой железную дверь с пятнадцатью замками. А перед Артюром сейчас выстояла бы и деревянная. — Голоден? — Рембо шипит, но за челюсть его всë равно хватают, повертев голову из стороны в сторону. — Всë ещë молчишь, понятно.              Артюр пытается укусить руку, которую не особо спешат убрать от лица, за что получает звонкую пощëчину. Он кусает губы, чтобы не взвыть от боли, вместо этого заваливаясь на бок. Без разницы, в каком положении находиться, ему одинаково плохо. Странно, что недавно он являлся довольно сильным вампиром, а теперь, лишëнный всяких сил, позволяет так с собой обращаться.              — Что, у тебя кто-то есть? — Рембо прячет руку с кольцом за спину, не пытаясь даже посмотреть на человека. — Прелесть. Не скажешь, где находится твоя возлюбленная? — Артюр может только сухо усмехнуться про себя, потому что с родом слова явно ошиблись.              — Есть… — может, это единственное слово, сказанное Рембо за всë время нахождения здесь. Это единственное, что он сейчас хочет и о чëм способен думать. Будь у него хоть немного больше сил, он бы просто убил…              — Ты умираешь, — досада. Артюр слышит досаду. — Тебе нужно просто посотрудничать с нами. Со мной. Знаешь, иметь несколько вампиров, благодаря которым можно узнать что-то интересное о строении такого организма, было бы весьма престижно. Одного, как ты понимаешь, слишком мало. Если бы только ты согласился помочь, я бы дал тебе и еду, и тепло.              — Лучше я умру, — Рембо закрывает глаза, не в силах больше держать их открытыми. Мужчина над ним разочарованно вздыхает.              — Как знаешь. Я способен держать тебя в подвешенном состоянии ещë достаточно долго, чтобы ты в итоге сдался. Поверь, рано или поздно я найду остальных. Может, мы поселим твою подружку к тебе, если будешь хорошо себя вести. Пока у тебя не очень получается.              Артюр вздыхает, подтягивая колени к груди. Холодно. Ужасно холодно.              Мори Огай. Рембо вспоминает, как зовут мужчину, когда тот закрывает железную дверь. Хотя это не так важно. Артюр хочет умереть как можно скорее, но говорить ничего не станет. Мори не учëл, что сил на разговор у Рембо нет.              Может, он больше не откроет глаза сегодня?