Слова ничего не значат!

Слова камнями падали, падали,

Но защищаться мне от них надо ли?

На улице наконец-то солнце, а в душе пасмурно. Дорога казалась бесконечной, будто каждый шаг не имел смысла. От внутренней мести хотелось кого-то убить, разорвать на куски, задушить собственными руками и увидеть мучения, такие же, которые испытывает Чимин. Вчера, сегодня, завтра, да и вообще до тех пор, пока Юнги снова не улетит, а лучше сдохнет где-нибудь под мостом. Ещё немного, и он заплачет. Вся его выдержка осталась в лифте, и это была ошибка, заговорить с Юнги. Та дистанция, оставшийся миллиметр выбил рассудок у Пака. Это было сильно — развернуться и уйти. Так же сильно он желал тех губ… Телефон завибрировал в кармане джинс.

Скоро буду.

Сообщение от Тэхёна. Слава богу. Кафе было уже поблизости. Срочно нужен кофеин, чтобы раствориться в этом тёплом напитке и успокоиться хотя бы на полчаса. Знакомая фигура стояла у здания, закуривая сигарету, рядом еще один человек. — Хмуро выглядишь, друг, — подметил Тэхён. — Я смотрю, вчерашний коктейль всё-таки был лишним. — Для тебя тоже был лишним, — сказал Чонгук, посмеиваясь. Чимин приобнял друзей и первым вошёл в кафе, занимая любимое место. Мягкие диванчики, широкий стол, ретро-лампы тёплого цвета — всё это заполняет тело приятным теплом. Уют для Чимина, как рай, где на миг можно отпустить всё зло и расслабиться от того дерьма, что постоянно в голове крутится. Чимин заказал любимый латте и круассан с корицей, парни набрали себе по кружке чая и легкий салат. Завтракать в кафе стало постоянством не потому, что еды дома не было, а потому, что спокойнее. Атмосфера помогала ровнее дышать. Казалось, что внутри было безопаснее, чем в собственной квартире. — Я так запутался, — ложка в очередной раз стёрла сердечко с пенки, отстукивая от чашки. — Мои чувства… Я сам себя не понимаю. — А я всё еще удивляюсь, как наши посиделки в кафе превращаются в терапию по отношениям, — начал Ким. — Слушай, Чим, уйди в работу или возьми отпуск и отправься в горы, чтобы вдохнуть свежий воздух и очистить разум. Переспи с ним в конце концов, — Чонгук толкнул его в бок. — А что? Чимин приподнял брови и посмотрел куда-то в перёд, обдумывая совет. — Вам просто нужно поговорить, — прекрасная мысль от Гука. — Любые проблемы между людьми всегда решаются разговором, — небольшая пауза, — или убийством. — Ты прав, Чонгук, мне просто нужно его убить. Отчаянный выдох. Шутки шутками, но «поговорить» в данном случае имело большое значение. Прошёл час с тех пор, как ребята сели в кафе. Скоро обед, людей приходило всё больше, и эта суета начала немного давить. Парни вышли на улицу, собираясь расходится. Стало полегче: голова перестала болеть, на душе поспокойнее, но лишь на время. — Чимин, послушай, — Тэхён поправил пальто, подходя к другу. — Я не психолог, но просто дай ему шанс. Расскажи о своих чувствах, сколько бы раз не потребовалось, говори. Говори до последнего. Парень качнул головой, принимая совет друга. Они втроём попрощались и ушли по разные стороны. Это утро стало для Чимина толчком, чтобы снова набраться сил и в следующий раз сделать шаг в сторону своего спасения. Чем раньше разберётся с соседом, тем лучше он сможет понять себя. Тучи снова накатили, закрывая солнце. «Будет дождь», — про себя подумал Чимин. В груди будоражит перед ближайшей встречей. Как ему поступить? Проявить инициативу или ждать случайного столкновения… Пять минут до дома, а капли дождя уже потихоньку отпечатываются на асфальте. Нервы, нервы, нервы. В груди печет от волнения. Еще немного, и Чимина вырвет легкими, потому что дышать тяжелее всё с каждым шагом. Десять лет дружбы, три года ненависти, и вот сейчас может начаться новый период чего? Унижения или, может, чего-то хорошего… Пару шагов, и вот Чимин стоит напротив двери бывшего друга, протирая влажные ладони о футболку. Стук, второй, третий. Истерика приближается, заставляя выдохнуть огромный поток воздуха. Желание развернуться и забежать к себе в квартиру, но было поздно отступать. Дверь открылась. — Чимин? — Надо поговорить, — посмотрел в глаза. — Ну, — он был слегка удивлён, — проходи. Юнги сделал шаг назад, полностью открыл дверь, рукой приглашая младшего внутрь. Воспоминания начали сжимать горло, заставляя сейчас заплакать. В этой квартире они играли в приставку. Праздновали все события вместе с семьёй. Как, будучи маленькими, ссорились и мирились. В этой квартире, в этом доме очень много тяжёлых для Чимина воспоминаний. — Мне казалось, что ты больше не хочешь меня видеть, — парень закрыл дверь, разворачиваясь. Чимин стоял спиной и смотрел куда-то вперёд. — Не хочу, — ложь. Пак развернулся лицом к собеседнику. — Почему ты уехал? Зачем вернулся? Ты не писал, не звонил, заблокировал меня везде. Ты просто исчез, как трус! Дыхание сбилось, слово за словом. Как говорил Тэхён, нужно «говорить до последнего». Пока есть, что говорить. — А чего ты от меня ждал, Чимин? Лучше продолжай меня ненавидеть, это оправдывает мой поступок. — Мы были друзьями! — Пока ты всё не испортил, — Юнги прошёл мимо парня. В глубь квартиры. — Я хотел быть честным, — направился за ним. — Я надеялся на твоё понимание, а ты растоптал все мои чувства, и знаешь что? Худшего я и представить не мог, как оказался в больнице… Шаг за шагом, Мин наворачивал круги, лишь бы не смотреть на младшего. — А я не выпрашивал тебя быть честным! Меня заебала твоя правда, — резко остановился. — Я и представить не мог, что ты в меня влюбишься, Мини. Это твоя проблема, что ты гей. Выстрел в голову. Остановка сердца. Чимин опустил голову, чтобы ни одна живая душа не видела его «поражения». Глаза стали влажными от боли, от гнева, от несправедливости. «Говори до последнего», — звучало в голове. — Я не просил отвечать взаимностью. Не просил понимать мои чувства. Не просил брать ответственность, — сделал шаг к старшему и посмотрел в глаза со всей злобой, которая только могла накопиться за эти три года. — Я поделился, потому что ты мой лучший друг, хён. Потому что ты был единственным, в ком я нуждался каждый божий день! Я поделился, потому что любил тебя и до сих пор люблю! Снова эти слова, заставляющие сжать челюсть, закрыть глаза, только бы не смотреть на эти слёзы, на это лицо. Вдох. — Ну скажи хоть что-нибудь! Тёплые руки старшего обхватили лицо Чимина, и это стало последней каплей. — Я скучал. Притянул к себе, к своим губам и прижался с диким желанием. Губы сомкнулись жадно, мгновенно вспыхнув жарким пламенем страсти. Поцелуй был долгим, горячим, почти ненасытным, наполняясь одновременно чувственностью и стремительностью. Чувства захлестнули их целиком, сливая воедино всю страсть, накопленную ранее, отдаваясь мощью ощущений, наполняющих каждую клеточку тела. Вся боль растворилась в этом поцелуе. И пока Чимин пытался прийти в себя и отстраниться, ему не дали этого сделать. Старший сел на ближайший диван, резко притянул к себе парня и снова прикоснулся к его губам — уже нежно, мягко, поглаживая открытую шею. Вторая его рука опустилась на бёдра, сжимая их. — Хён, — пытался отдышаться, сморгнув влажность с глаз. Внутри что-то трепещет, возбуждение не даёт думать трезво. — Зачем? Юнги остановился от ласк, но продолжал смотреть на мальчика, наблюдать за его бегающими глазами, опять влажными, но безумно красивыми. — Ты такой глупый и невнимательный, — мягко положил ладонь на волосы Чимина, который уже не имел сил думать. — Ты мне тоже нравишься. Три года. — Давно нравишься. Чимин умер. Он смотрел и пытался прочитать по глазам, правда ли это. И что ему с этой правдой теперь делать? Внутри мусор из разнообразия чувств. Сердце не выдерживает, бьётся с невероятной силой, а стуки слышно, и это пугает. Также, как и эта правда. — Эти слова ничего не значат, — сказал младший, кидаясь от счастья в объятия. Юнги понимающе прижал к себе, ожидая следующих слов. — Мы ведь друзья, хён, — прошептал в шею. — Да, Чимин, друзья.

Ведь ни капли не осталось от той любви,

Но если не сказал что-то, говори.