Нежное солнце

Ночью мы лежали в одной постели, никто не раздевался, и это было обидно! Я лежал на спине, тошнота отступила, но я все равно не делал резких поворотов, а то вдруг желудок передумает... Петар лежал тоже на спине, но вдруг он лег на бок, лицом ко мне. - Ты хотел бы участвовать в баскетболе? Как спортсмен-студент, а не как... обычный игрок. После долгого молчания в приглушенном свете это довольно удивляло. Может быть, он пытался заснуть, но у него не получилось? Я посмотрел на него с непониманием, к чему этот вопрос был задан вообще. Где-то в глубине души я почувствовал обиду от этого вопроса. - Ну да. Типа как дядя, но только чтоб дойти до конца в университетском спорте, не оборвав "карьеру" в самом разгаре... — после этих слов я отвел взгляд, но решился тоже лечь на бок. Теперь мы были близко друг к другу, но Петара это ничуть не смутило, и он остался в том же положении, не отодвигаясь от меня. - Что значит "до конца"? Он бросил, что ли, бороться за уник? - Ты видел же, что он хромает? На риторический вопрос мне молча кивнули. - У него была травма ноги, после чего его команда лишилась хорошего игрока. Он не был лидером, но был к нему приближён, как я думаю... В итоге он просто закончил факультет экономики и всё. - Ого... А ты и не рассказывал об этом. - Ну, — я опустил взгляд, — это вроде как личное же. Таким только с близкими людьми делятся. - Верно... — тихо подтвердил Петар. Я поднял взгляд на него, заметив, как его глаза поднимаются с уровня моих губ на глаза. Это осознание как молнией прошибло меня, и я застыл. На мгновение, и я посмотрел на его губы, пытаясь прощупать почву в том, чему я стал свидетелем. И вот, он снова взглянул на мои губы, и я немного поддался вперед, на что он отреагировал так, но потом стал постепенно приближаться, и вот... мы соприкоснулись губами. Меня обдало жаром от ощущений на своих губах. Петар целовал сначала медленно и смазливо, а затем стал немного напирать, делая поцелуй четким. Сердце стучало бешено, и от нахлынувших эмоций мне пришлось отстраниться от своего возлюбленного. Взгляд его был томным, от чего внизу живота раздалось чувство узла. Я хлопал глазами, смотря ему в лицо. Он сейчас был таким сексуальным и горячим, что хотелось взять его прямо сейчас, чтоб он вбивал меня в свою кровать, оттягивая за волосы и шлепая по заднице, от чего бы я то и дело с позы раком принимал позу лежа, а он брал меня за бедра, ставя по новой раком и продолжая вдалбливать, сильно шлепая меня в знак наказания. - Знаешь что? - Что? Я немного помедлил, но, собрав волю в кулак, с готовностью сказал: - Ты все это время мне нравился. Я сох по тебе, как сохнут цветы без лучей солнца. Петар немного приподнял брови, кажется, эта новость его удивила. В его глазах мелькнуло что-то — то ли недоверие, то ли смущение, а может, и то, и другое сразу. Он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать быстро, но вместо этого медленно выдохнул, и его дыхание коснулось моей щеки. - Знаешь… Я, наверное, тоже. Сохну. Как цветы. Без лучей. — он говорил отрывисто, будто каждое слово давалось с трудом. Мои глаза распахнулись, словно я услышал что-то такое, во что дико сложно поверить, но оно на самом деле существует. На этот раз поцелуй вышел другим — не нежным и пробующим, а жадным, будто мы наверстывали пропущенные месяцы молчания. Я запустил пальцы в его пастельно-пестрые волосы, он обхватил мою шею, и мы оба забыли, как дышать. Когда он отстранился, у меня кружилась голова, и я уже не был уверен, что это из-за отравления. Я не мог выдавить из себя ни слова. Только смотрел на него — на его растрёпанные волосы, на припухшие после поцелуя губы, на родинку у самого края брови, которую раньше замечал только мельком. Теперь я мог ее коснуться. И я коснулся — кончиком пальца, едва-едва, словно проверяя, не сон ли это. - Давай ляжем спать, хорошо? Петар выглядел сонным, но еще я не мог не заметить его возбуждённость в глазах. Он... тоже... хочет. Мы легли спать лицом друг к дружке, прикасаясь руками.