ArtLayer: Осуществи мою мечту

Раннее утро конца лета в Haneul Arts High School (Ханыль Артс Хай Скул) начиналось тихо. Сеул ещё только просыпался: утренний туман медленно поднимался между стеклянными зданиями, а над городом висело мягкое серое небо, словно огромный лист бумаги, на котором вот-вот появится первый штрих. Автобус остановился у длинной аллеи, ведущей к школе. Двери открылись с тихим шипением. Кан Хэ-рин вышла последней. На плече у неё висел старый рюкзак, потёртый по краям. На нём были нашиты маленькие кусочки ткани с рисунками — горы, луна, чёрные волны. Она рисовала их сама по ночам, когда мать работала на второй смене и дома стояла тишина. Хэ-рин остановилась у ворот. Перед ней возвышалось огромное стеклянное здание школы. Стены отражали утреннее небо, и казалось, будто здание растворяется в облаках. Вдоль лестницы стояли аккуратно подстриженные сосны, а бетонные ступени были такими чистыми, словно их только что вымыли. Она глубоко вдохнула. Воздух пах влажным камнем и свежей краской. — Значит… вот она какая, — тихо сказала она сама себе.

Haneul Arts High School (Ханыль Артс Хай Скул)

Школа, о которой она читала в интернете по ночам. Школа, где учились будущие дизайнеры страны. Школа, куда попадали дети известных художников, владельцев студий и богатых компаний. И школа, куда она попала… случайно. Нет. Не случайно. Она выиграла национальный конкурс школьного дизайна. Её постер выбрали из сотен работ. И через две недели пришло письмо. «Вы приглашены учиться в Haneul Arts High School (Ханыль Артс Хай Скул) по программе талантов». Хэ-рин тогда перечитывала письмо раз десять. Мать плакала. А сегодня… был первый день. Она сжала лямку рюкзака. В груди было странное чувство — смесь волнения, надежды и лёгкого страха. «Может… всё будет нормально.» Она представляла это много раз. Новый класс. Новые люди. Такие же ученики, которые любят рисовать. Может, кто-то тоже будет сидеть ночью за планшетом и перерисовывать плакаты из старых фильмов. Может, кто-то захочет обсуждать шрифты. Может… Она подружится хотя бы с несколькими людьми. Эта мысль грела. Хэ-рин медленно пошла вверх по лестнице. Вокруг уже собирались ученики. Дорогие машины подъезжали одна за другой. Чёрные седаны, блестящие внедорожники. Водители открывали двери, и из машин выходили школьники в идеально выглаженной форме. Некоторые держали в руках дорогие планшеты. Некоторые разговаривали по последним моделям телефонов. Смех. Лёгкие разговоры. Запах дорогих духов. Хэ-рин вдруг почувствовала, как её шаг стал медленнее. Она смотрела на них и невольно сравнивала. Их рюкзаки были новыми. Их обувь блестела. Их форма выглядела так, будто её только что достали из упаковки. А её рукава были слегка потёрты. Она машинально провела пальцами по ткани. «Ничего…» — сказала она себе. «Главное — не одежда.» Она подняла голову и вошла внутрь. Холл школы был огромным. Высокий потолок из стекла пропускал мягкий свет, который падал на длинные белые стены. На них висели студенческие работы: плакаты, иллюстрации, экспериментальные шрифты. Некоторые были настолько хороши, что напоминали работы профессиональных дизайнеров. Хэ-рин остановилась перед одним из плакатов. Типографика была идеально сбалансирована. — Вау… — прошептала она. На секунду она забыла обо всём. О страхе. О новой школе. О том, что она здесь чужая. Она просто смотрела на работу и чувствовала то самое тихое счастье, которое приходит, когда видишь настоящий талант. «Я тоже смогу.» «Если буду много работать…» Позади послышались шаги. Хэ-рин обернулась. Три ученицы прошли мимо. Они скользнули по ней взглядом. Этот взгляд длился меньше секунды. Но в нём было что-то холодное. Одна из девушек тихо сказала: — Новенькая? Другая посмотрела на рюкзак Хэ-рин. И усмехнулась. — Похоже. Они ушли, продолжая разговор, будто её уже не существовало. Хэ-рин осталась стоять. Странное чувство кольнуло внутри. Небольшое. Едва заметное. Она не придала ему значения. «Наверное, просто показалось.» Она направилась к расписанию классов. На доске висел длинный список имён. Её палец медленно скользил по колонке.

…

…

…

Кан Хэ-рин.

Класс 3-2.

Она тихо выдохнула. «Вот и всё.» Теперь это официально. Она повернулась и пошла по коридору. Коридоры школы были длинные, почти как в университете. Пол отражал свет ламп, а через большие окна было видно внутренний двор — бетонные ступени и старые сосны. Ученики проходили мимо. Смех. Шёпот. Кто-то обсуждал проекты. Кто-то спорил о графических планшетах. И каждый раз, когда Хэ-рин проходила рядом… Разговоры на секунду затихали. Она сначала не замечала. Потом начала чувствовать. Словно воздух вокруг неё слегка менялся. Люди смотрели. Иногда быстро. Иногда дольше. Но ни один человек не улыбнулся. Ни один не сказал «привет». Она дошла до класса 3-2. Дверь была открыта. Внутри уже сидели ученики. Хэ-рин остановилась на секунду. Её сердце чуть ускорилось. «Ну всё…» «Просто зайди.» Она сделала шаг. Класс был светлым. Огромные окна занимали почти всю стену. На партах лежали планшеты, скетчбуки, ноутбуки. Когда она вошла… Несколько человек подняли головы. Разговоры стихли. На секунду в классе стало очень тихо. Хэ-рин почувствовала это почти физически. Десятки глаз. Смотрят. Изучают. Оценивают. Она улыбнулась. — Привет… — тихо сказала она. Никто не ответил. Один парень лениво перевёл взгляд обратно на телефон. Две девушки наклонились друг к другу и что-то прошептали. Кто-то тихо хмыкнул. И разговоры продолжились. Но уже тише. Будто она была чем-то… неудобным. Хэ-рин стояла у двери ещё пару секунд. Улыбка на её лице медленно исчезала. «Ладно…» Она пошла к свободной парте у окна. Стул тихо скрипнул, когда она села. Она положила рюкзак рядом. Достала скетчбук. Секунда. Две. Три. Никто не подошёл. Никто не спросил её имя. Никто не сказал «ты новенькая?». Она смотрела в окно. Во дворе ветер слегка шевелил ветки сосен. Солнце поднялось выше, и стекло окна стало тёплым. Хэ-рин медленно провела пальцем по краю страницы в скетчбуке. И впервые за утро в груди появилось тяжёлое чувство. Не боль. Нет. Скорее…

одиночество.

Она не ожидала, что всё будет так. Она думала, что хотя бы один человек… Просто улыбнётся. «Наверное… нужно время.» Она попыталась убедить себя. Но внутри уже начинало расти тихое понимание. Что-то здесь было не так. И она пока не понимала — что именно. Но чувствовала. Словно стояла на краю чего-то неприятного. Словно весь класс уже знал о ней что-то… Чего не знала она сама. И пока она сидела у окна, стараясь выглядеть спокойно… в другом конце класса кто-то тихо сказал: — Это она. Другой голос ответил: — Та самая стипендиатка. И кто-то тихо усмехнулся. Хэ-рин этого ещё не слышала. Но скоро услышит. Утро постепенно становилось шумнее. Класс наполнялся голосами, скрипом стульев и шелестом страниц. Кто-то обсуждал новый графический планшет, кто-то спорил о цветовой палитре для проекта, а кто-то просто лениво листал ленту на телефоне, откинувшись на спинку стула. В этой обычной школьной суете Кан Хэ-рин сидела у окна, стараясь выглядеть так, будто всё происходит именно так, как она и ожидала. Но внутри неё уже начинало расти тихое напряжение. Она чувствовала взгляды. Не прямые, не откровенные — скорее быстрые, скользящие. Люди смотрели на неё и почти сразу отворачивались. Иногда тихо перешёптывались. Иногда просто усмехались. Хэ-рин опустила взгляд в свой скетчбук. Карандаш медленно двигался по бумаге, рисуя линии, которые пока ещё не складывались в рисунок. Она делала это почти автоматически, просто чтобы занять руки. И вдруг разговоры вокруг начали стихать. Сначала она не обратила внимания. Но потом почувствовала, как тишина в классе стала другой — напряжённой, ожидающей. Хэ-рин подняла голову. К ней шёл парень. Он двигался медленно, уверенно, как человек, который точно знает, что все вокруг расступятся. И действительно — ученики за его спиной чуть отодвигали стулья, освобождая дорогу. Его волосы были тёмно-коричневыми, но среди прядей выделялись несколько выкрашенных почти в белый цвет. Свет из окна падал на них, и они казались почти серебряными. В ушах поблёскивали серьги, а на шее под воротником виднелась тёмная линия татуировки — изгибающийся дракон, который словно обвивал его кожу. На шее висела цепочка. На нём была зелёно-белая олимпийка школьной формы, но она выглядела так, будто он надел её только потому, что так было проще, чем спорить с администрацией. Даже сидела она на нём небрежно, расстёгнутая наполовину. Было очевидно одно. Правила школы для него существовали…

только формально.

Это был Чхве Тэ-джун. И, судя по тому, как весь класс будто незаметно замер, его присутствие означало гораздо больше, чем просто разговор. Рядом с ним остановился другой парень. Он был чуть выше, худее. На переносице сидели аккуратные очки. Его руки спокойно лежали в карманах формы, а на губах играла странная улыбка — слишком спокойная, слишком внимательная. Улыбка человека, который наблюдает. И получает от этого удовольствие. Это был Ли Джэ-мин. Он стоял чуть позади Тэ-джуна, но было ощущение, что он видит всё вокруг. Хэ-рин поймала себя на том, что невольно смотрит на него дольше, чем собиралась. Что-то в его взгляде было… холодным. Почти хищным. Она быстро отвела глаза. Тэ-джун остановился прямо перед её партой. Несколько секунд он просто смотрел на неё сверху вниз, словно оценивая. Потом чуть наклонил голову. — Значит, ты новенькая. Голос у него был спокойный, ленивый. Хэ-рин медленно закрыла скетчбук. — Да. Он коротко усмехнулся. — Та самая? Хэ-рин нахмурилась. — Какая? Тэ-джун чуть повернул голову к Джэ-мину, будто делясь забавной шуткой. — Стипендиатка. В классе снова послышались тихие смешки. Хэ-рин почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Но она ничего не сказала. Тэ-джун слегка постучал пальцами по её парте. — Тогда слушай внимательно. Он говорил так, будто объяснял самые обычные правила. — На переменах будешь бегать в магазин за напитками. Он кивнул в сторону двери. — Там через дорогу хороший маркет. Возьмёшь энергетики. Нормальные, не дешёвые. Джэ-мин тихо усмехнулся за его спиной. Тэ-джун продолжил тем же спокойным голосом: — И ещё иногда кофе. Он наклонился чуть ближе. — Будешь девочкой на побегушках. В классе повисла тишина. Все слушали. Хэ-рин медленно подняла на него взгляд. Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом спокойно спросила: — С чего это? Ответ прозвучал слишком спокойно. Даже она сама удивилась тому, как ровно прозвучал её голос. Тэ-джун на секунду замолчал. Потом его губы чуть изогнулись. Он протянул руку и взял её пенал. Хэ-рин не успела ничего сказать. Он бросил его в сторону. Пенал ударился о пол и прокатился под соседнюю парту. Следом он схватил её рюкзак и так же небрежно швырнул его к стене. Ткань глухо ударилась о шкафчики. Тишина в классе стала ещё гуще. Тэ-джун посмотрел на неё сверху вниз. — Потому что здесь мои правила. Он протянул руку. Пальцы уже потянулись к её волосам. Но в этот момент у двери послышался голос. — Чхве Тэ-джун. Голос был строгий. Учитель стоял в дверях. Несколько секунд он молча смотрел на сцену перед собой. Потом спокойно сказал: — Хватит. Тэ-джун замер. Медленно повернул голову. Несколько секунд он смотрел на учителя. Потом закатил глаза. — Да ладно… — пробормотал он почти лениво. Он убрал руку. И выпрямился. Будто ничего особенного вообще не произошло. В классе снова зашевелились ученики. Кто-то тихо выдохнул. Кто-то сделал вид, что всё это его совершенно не касается. А Хэ-рин всё ещё сидела на своём месте. Сердце в груди билось быстрее. Но на лице у неё не было страха. Она просто смотрела на Тэ-джуна. И в этот момент он тоже посмотрел на неё. И в его взгляде мелькнуло что-то новое. Не раздражение. Не злость. Скорее…

интерес.

Словно он только что понял, что эта новенькая может оказаться совсем не такой простой, как он ожидал. Учитель прошёл в класс, и шум постепенно стих. Ученики лениво расселись по местам, кто-то закрыл мессенджер на телефоне, кто-то отодвинул планшет, но в целом атмосфера осталась той же — расслабленной, почти безразличной. Было видно, что большинство из них давно привыкли к подобным лекциям. Мужчина у доски был худощавым, почти сухим. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, на шее — строгий тёмный галстук. Он двигался спокойно и говорил негромко, но так, что его голос легко разносился по всему классу. — Доброе утро, — произнёс он, кладя папку на стол. — Для тех, кто ещё не знает, меня зовут господин Пак. В этом году я буду вести у вас основной курс графического дизайна. Он медленно прошёлся вдоль доски, взглянув на класс поверх очков. — Это последний год перед выпуском. Соответственно, нагрузка будет выше. В конце года вас ждут экзамены, а также итоговый проект, который будет оцениваться не только преподавателями школы, но и представителями студий. Несколько учеников кивнули. Кто-то лениво записал что-то в планшет. Хэ-рин тоже слушала внимательно. Несмотря на всё произошедшее несколькими минутами ранее, она старалась сосредоточиться. Это был именно тот момент, ради которого она и пришла сюда — учёба, дизайн, возможность стать лучше. Учитель взял маркер и написал на доске название программы. — В этом году школа переходит на новую систему оценки проектов. Все ваши работы будут загружаться через специальную платформу. Он повернулся к классу. — Программа называется ArtLayer. В классе сразу послышался тихий шум. Несколько учеников оживились. — Да, думаю, многие из вас уже слышали о ней, — продолжил учитель. — Эта система была разработана одним из ведущих разработчиков индустрии… и, кстати, старым другом семьи Чхве. Он слегка кивнул в сторону задних парт. Несколько учеников сразу обернулись. Тэ-джун сидел, откинувшись на стуле, словно всё происходящее его мало интересовало. Он лениво прокручивал ручку между пальцами. Учитель продолжил: — Система устроена следующим образом. У каждого из вас будет личная страница. Туда вы будете загружать свои проекты. За каждую работу будут начисляться баллы — в зависимости от качества, оригинальности и активности. Он сделал паузу. — Эти баллы напрямую повлияют на вашу итоговую оценку… и на допуск к выпускному экзамену. Некоторые ученики начали перешёптываться. Для многих это звучало даже интересно — словно соревнование. Но учитель поднял руку, призывая к тишине. — У программы есть лицензия. Её нужно будет приобрести и установить до конца недели. Он спокойно добавил: — Стоимость лицензии — один миллион вон. На секунду в классе стало тихо. Но потом несколько человек просто пожали плечами. Кто-то даже усмехнулся. — Всего миллион? — Думал будет дороже. Один парень негромко сказал: — Папа всё равно оплатит. Хэ-рин сидела неподвижно. Она сначала подумала, что ослышалась.

Один миллион вон.

Слова учителя будто эхом повторились у неё в голове. Медленно, почти незаметно, её пальцы сжались на краю парты.

Один миллион.

Она знала эту сумму слишком хорошо. Её мать иногда зарабатывала столько… почти за месяц тяжёлой работы. Иногда меньше. Хэ-рин почувствовала, как внутри начинает подниматься холодное беспокойство. Она смотрела на доску, но уже почти не слышала, что говорит учитель дальше.

Один миллион…

В голове быстро начали мелькать мысли. Мама работает в магазине ночью. Днём — в прачечной. Она вспомнила, как недавно мать сидела за кухонным столом, устало массируя пальцы. «Главное — учись спокойно. О деньгах не переживай.» Хэ-рин медленно опустила взгляд. Как я скажу ей… что нужно миллион вон? В груди стало тяжело. А если я не куплю программу… Она подняла глаза на доску. …то я не смогу загружать проекты. А если я не загружаю проекты… Слова учителя всплыли в памяти. «Это повлияет на допуск к экзамену». Её сердце неприятно сжалось. Меня… могут исключить. Мысль прозвучала неожиданно чётко. И в этот момент кто-то тихо усмехнулся. Хэ-рин подняла взгляд. Тэ-джун смотрел прямо на неё. Он, кажется, заметил её реакцию. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, по потёртому рюкзаку у стены, по её форме. На его губах появилась лёгкая, почти ленивaя усмешка. В этом взгляде было что-то холодное. Пренебрежительное. Будто он уже всё понял. Будто для него было очевидно: эта новенькая не сможет себе этого позволить. Хэ-рин резко отвела взгляд. Щёки чуть потеплели. Она почувствовала, как в груди смешались тревога, стыд и злость. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слабость. Тем более он. Учитель продолжал что-то объяснять о системе баллов и дедлайнах, но слова уже проходили мимо. Хэ-рин резко поднялась со стула. Стул тихо скрипнул. Несколько учеников повернули головы. — Извините… — сказала она тихо. Учитель остановился. — Да? Она старалась говорить спокойно. — Можно выйти? Мужчина несколько секунд смотрел на неё, потом коротко кивнул. — Быстро. — Спасибо. Хэ-рин схватила свой скетчбук и вышла из класса. Дверь тихо закрылась за её спиной. Коридор встретил её прохладной тишиной. Свет из больших окон ложился на длинный пол, и в этой тишине вдруг стало слышно её собственное дыхание. Она пошла быстрее. Потом ещё быстрее. Пока не дошла до туалета в конце коридора. Дверь тихо хлопнула. Хэ-рин подошла к раковине и упёрлась руками в холодный край. Несколько секунд она просто стояла, глядя на своё отражение. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Она медленно выдохнула. — Миллион вон… — прошептала она. В отражении её глаза выглядели растерянными. На секунду ей стало страшно. Что если… я правда не смогу остаться здесь? Тишина туалета казалась слишком громкой. И впервые с утра Хэ-рин почувствовала, что этот первый день может оказаться гораздо тяжелее, чем она ожидала. Звонок раздался резко и громко, разрезав тишину коридора. Металлический звук прокатился по этажу, отражаясь от стен и стеклянных окон. Для Хэ-рин он прозвучал почти как сигнал вернуться в реальность. Она всё ещё стояла у раковины, опираясь ладонями на холодный край умывальника. Вода тихо капала из плохо закрытого крана, каждая капля глухо ударялась о белую поверхность раковины. Хэ-рин медленно выпрямилась. Она уже собиралась выйти, когда дверь туалета открылась. Внутрь вошла девушка. Она выглядела так, будто только что вышла со съёмочной площадки модного журнала. Волосы были аккуратно уложены мягкими волнами, ни один локон не выбивался. Лицо покрывал идеально нанесённый макияж — тон, лёгкий румянец, аккуратная подводка глаз. Её серьги блеснули в свете ламп — маленькие, но явно дорогие. Она прошла к зеркалу уверенной походкой, будто была здесь хозяйкой. Девушка даже не сразу заметила Хэ-рин. Она слегка наклонилась к зеркалу и поправила прядь волос, внимательно изучая своё отражение. Через секунду дверь снова открылась. Внутрь зашли ещё две ученицы. Их форма выглядела так, будто её только что достали из дорогого магазина — идеально сидящие пиджаки, аккуратные юбки. На плечах висели дизайнерские сумки. — Ты слышала про вечеринку в субботу? — сказала одна из них. — Конечно. У Джи-хо в пентхаусе. Они тихо засмеялись. — Говорят, там будет половина выпускников прошлого года. — Надеюсь, там будет нормальный диджей, а не как в прошлый раз… Они разговаривали легко и непринуждённо, будто весь мир был устроен для их удобства. Пока одна из девушек вдруг не повернула голову. И не заметила Хэ-рин. Она стояла чуть в стороне у раковины. На секунду в туалете стало тихо. Разговор оборвался. Три пары глаз уставились на неё. Та самая девушка у зеркала медленно выпрямилась. Она оглядела Хэ-рин сверху вниз. Её взгляд задержался на старом рюкзаке, на форме, на руках. На губах появилась тонкая улыбка. — А ты кто? Хэ-рин ничего не ответила. Она просто смотрела на них. Одна из девушек тихо усмехнулась. — О… это же новенькая. — Та самая? — Ага. Девушка у зеркала повернулась к ней полностью. — Тогда что ты здесь стоишь? Её голос был спокойным, почти ленивым. Она слегка кивнула в сторону двери. — Иди вон. Хэ-рин не сдвинулась с места. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом одна из девушек раздражённо вздохнула. — Ты глухая? Вторая подошла ближе. — Мы сказали — выйди. Хэ-рин тихо ответила: — Это общий туалет. Этого оказалось достаточно. Улыбка на лице девушки у зеркала исчезла. Она подошла ближе. И в следующее мгновение одна из учениц резко схватила Хэ-рин за волосы. Боль пронзила кожу головы. Хэ-рин не успела даже понять, что происходит, как её резко дёрнули вперёд. — Ты, кажется, не понимаешь… Её потянули к раковине. Белая поверхность умывальника была уже совсем близко. — Здесь есть правила. Ещё секунда — и её голова могла удариться о холодный керамический край. Но в этот момент дверь туалета снова распахнулась. — Что здесь происходит? Голос прозвучал резко. Учительница стояла в дверях. Все трое девушек мгновенно отпустили Хэ-рин. — Ничего! — быстро сказала одна из них. — Мы просто разговаривали! — Да, мисс! Они даже не стали ждать ответа. Быстро схватили свои сумки и почти бегом выбежали из туалета. Дверь хлопнула. В помещении снова стало тихо. Учительница медленно подошла ближе. Она посмотрела на Хэ-рин. Её взгляд был внимательным… но не удивлённым. Словно она уже видела подобные сцены много раз. — Ты новенькая? — спросила она. Хэ-рин кивнула. Женщина вздохнула. Она говорила негромко, но её слова прозвучали холодно и отчётливо: — Тогда запомни одну вещь. Она слегка наклонила голову. — В этой школе лучше быть тихой. Небольшая пауза. — Особенно если у тебя нет денег. Слова повисли в воздухе. Учительница отвернулась. Будто разговор был закончен. Хэ-рин почувствовала, как внутри всё сжалось. Она ничего не сказала. Просто быстро вышла из туалета. Коридор встретил её шумом перемены. Ученики ходили туда-сюда, разговаривали, смеялись. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам. И вдруг остановилась. Прямо у лестницы стоял Тэ-джун. Он опирался плечом о стену, лениво держа телефон в руке. Рядом с ним стояла та самая девушка, которая несколько минут назад была в туалете. Она что-то сказала ему, наклонившись ближе. Тэ-джун усмехнулся. И в следующую секунду он притянул её к себе и поцеловал. Поцелуй был коротким. Но достаточно откровенным, чтобы несколько учеников рядом начали тихо смеяться. Когда они отстранились, девушка заметила Хэ-рин. Она слегка толкнула Тэ-джуна локтем. Он поднял взгляд. И увидел её. Несколько секунд он просто смотрел. Потом уголки его губ медленно поднялись. Он что-то тихо сказал девушке. Они оба засмеялись. Смех прозвучал громко. Неприятно. Хэ-рин отвернулась. И пошла дальше по коридору. Остальная часть дня прошла почти одинаково. На переменах кто-то обязательно находил повод задеть её. — Стипендиатка, ты обед сегодня принесла с собой? — Или у вас дома на это денег нет? — Эй, может всё-таки сбегаешь за напитками? Иногда кто-то просто проходил мимо и нарочно задевал её плечом. Иногда тихо шептали что-то за спиной. Но на уроках… На уроках всё менялось. Когда преподаватель начинал объяснять задание, Хэ-рин постепенно приходила в себя. Она открывала скетчбук. Брала карандаш. И линии на бумаге становились уверенными. В эти моменты шум класса исчезал. Не было ни насмешек. Ни взглядов. Ни шёпота. Была только работа. И каждый раз, когда карандаш двигался по странице, Хэ-рин чувствовала, как внутри неё снова появляется то самое упрямое спокойствие. То, которое помогло ей выиграть конкурс. То, которое привело её в эту школу. И которое, возможно, поможет ей выдержать всё остальное.

***

Дорога домой заняла почти час. Когда занятия закончились и школьные коридоры начали постепенно пустеть, Хэ-рин вышла из здания вместе с потоком учеников. Вечерний воздух был прохладнее утреннего, а небо над Сеулом уже начинало темнеть, окрашиваясь в мягкие серо-голубые оттенки. Она шла по улице быстрым шагом, стараясь не смотреть по сторонам. Но через несколько минут всё равно обернулась. Позади шли люди — обычные прохожие, студенты, пара школьников. Никто из них не обращал на неё внимания. Хэ-рин остановилась на секунду, будто прислушиваясь к собственным мыслям. «Никто не идёт», — тихо сказала она себе. Но через пару минут снова оглянулась. Этот день оставил после себя неприятное ощущение, будто за спиной может случиться что угодно. Слишком много взглядов, слишком много насмешек, слишком много людей, которые словно ждали удобного момента. Она снова посмотрела назад. Никого. Только редкие машины на дороге и прохожие, занятые своими делами. Хэ-рин тихо выдохнула и пошла дальше. Её дом находился в старом жилом районе. Узкие улицы, небольшие дома, старые вывески магазинов и жёлтый свет фонарей, которые начинали загораться один за другим. Здесь всё выглядело намного проще и спокойнее, чем в районе школы. Когда она поднялась по лестнице на второй этаж и открыла дверь квартиры, внутри встретила привычная тишина. Мама ещё была на работе. В маленькой кухне было темно, только слабый свет из окна падал на стол. Хэ-рин тихо закрыла дверь, сняла обувь и прошла в свою комнату. Она даже не включила свет. Первым делом достала телефон. В школьной группе уже висела ссылка, о которой говорил учитель Пак. Сообщение было коротким и сухим:

«Скачать программу ArtLayer. Лицензия обязательна для всех учеников третьего курса. Установка до конца недели.»

Под сообщением была ссылка. Хэ-рин несколько секунд просто смотрела на экран. Потом нажала. Страница загрузилась быстро. Перед ней открылся официальный сайт программы — тёмный, минималистичный, с аккуратным логотипом и примерами интерфейса. В центре страницы находилась кнопка покупки. А чуть ниже — цена.

₩1.000.000

Один миллион вон.

Хэ-рин медленно опустилась на край кровати. Она смотрела на цифры так, будто они могли измениться. Но они не менялись. Один миллион. В груди снова появилось то самое тяжёлое чувство, которое она испытала на уроке. Она представила маму, возвращающуюся поздно ночью. Уставшую, с немного сгорбленными плечами, с запахом моющего порошка на руках после прачечной. Представила, как скажет ей: «Мама, мне нужно миллион вон для программы.» От одной этой мысли внутри всё сжалось. Она покачала головой. Нет. Она не могла попросить. Просто не могла. Хэ-рин снова посмотрела на экран телефона. Сайт выглядел идеально официальным, аккуратным, почти дорогим. Для большинства учеников её класса эта сумма, вероятно, не значила почти ничего. Но для неё… Это была огромная сумма. Слишком большая. Она провела пальцами по волосам и медленно выдохнула. «Должен быть другой способ…» Мысль появилась почти сама собой. В интернете ведь можно найти всё. Фильмы, программы, игры. Иногда даже дорогие профессиональные программы люди выкладывали бесплатно. Кто-то покупал лицензию, кто-то взламывал систему, кто-то просто делился файлами. Может быть… Кто-то уже выложил ArtLayer. Эта мысль заставила её чуть оживиться. Она быстро открыла браузер и начала искать. Запросы сменяли друг друга.

ArtLayer скачать бесплатно

ArtLayer скачать бесплатно взлом

ArtLayer free download

Страницы открывались одна за другой. Форумы. Старые обсуждения. Какие-то странные сайты. Но везде либо были фальшивые ссылки, либо сообщения о том, что программа слишком новая и её ещё никто не взломал. Хэ-рин уже почти собиралась закрыть телефон, когда наткнулась на один сайт. Он выглядел странно. Фон был почти чёрным, а посередине страницы большими светлыми буквами было написано:

«Ваша мечта станет реальностью.»

Ни логотипов. Ни описаний. Ни отзывов. Только одна большая кнопка

Скачать.

Под кнопкой мелким шрифтом было написано название файла.

ArtLayer Full Version

Хэ-рин нахмурилась. Сайт выглядел подозрительно. Но мысль о миллионе вон всё ещё сидела у неё в голове. Она колебалась несколько секунд. «Может быть… это просто один из тех сайтов с программами», — подумала она. Иногда такие страницы выглядели странно, но всё равно работали. Она снова посмотрела на кнопку. Палец завис над экраном. Потом медленно нажал. Файл начал скачиваться. Полоска загрузки медленно двигалась вперёд. Хэ-рин наблюдала за ней, не до конца понимая, почему внутри появилось странное чувство. Словно она только что сделала что-то, что может изменить гораздо больше, чем просто её домашнее задание. Но скачивание уже началось. И она решила довести его до конца. Когда загрузка закончилась, на экране появился небольшой значок программы. Хэ-рин на секунду задержала палец над экраном, будто всё ещё сомневаясь, стоит ли открывать её. Но затем всё-таки нажала. Программа запустилась почти мгновенно. Интерфейс выглядел неожиданно аккуратным и даже знакомым. Рабочее окно напоминало привычные графические редакторы вроде Photoshop: слева располагалась панель инструментов, справа — слои, настройки цвета, кисти и эффекты. В центре находилось большое рабочее поле. Но при этом было несколько странных деталей. В верхней части интерфейса располагалась вкладка мессенджера — быстрый чат. Рядом находилась вкладка постов, а ещё одна — личной страницы пользователя, словно это была смесь графического редактора и социальной сети для дизайнеров. Хэ-рин удивлённо провела пальцем по экрану. — Странная программа… — тихо пробормотала она. Но выглядела она вполне рабочей. Она решила просто попробовать. Ничего серьёзного — только посмотреть, как она устроена. Хэ-рин открыла галерею телефона и выбрала фотографию, сделанную месяц назад. Тогда она стояла у себя дома у окна, и свет падал на лицо мягко и ровно. Фото было обычным, без фильтров. Изображение появилось в рабочем поле программы. Она наклонилась ближе к экрану. Её взгляд сразу остановился на носе. Он всегда казался ей слишком большим. С детства она иногда ловила себя на том, что рассматривает своё отражение и думает, как бы он выглядел, будь он чуть аккуратнее, чуть ровнее. Хэ-рин открыла инструмент коррекции формы. Аккуратно провела пальцем по экрану. Линия носа стала немного тоньше. Потом чуть поправила кончик. Изображение изменилось. Она остановилась и внимательно посмотрела на результат. «Так намного лучше…» — подумала она. И вдруг на экране всплыло небольшое окно.

«Осуществить мечту (сохранение)?»

Под ним были кнопки.

Да/Нет

Хэ-рин слегка удивилась странной формулировке, но особого значения этому не придала. Она просто нажала кнопку «Да» Изменение сохранилось. Она продолжила. Теперь её внимание переключилось на кожу. На фотографии было видно несколько прыщей на щеке и маленькие тёмные точки у носа. Она открыла инструмент ретуши. Аккуратно провела пальцем по экрану. Прыщи исчезли. Кожа стала гладкой. Снова появилось то же окно.

«Осуществить мечту (сохранение)?»

Она снова нажала кнопку. Хэ-рин невольно улыбнулась. Работать в программе было удивительно удобно. Всё происходило быстро и почти интуитивно. Она решила пойти дальше. Открыла вкладку макияжа. Там были готовые настройки: лёгкий тон, румянец, подводка глаз, оттенки губ. Она выбрала один из вариантов — мягкий, естественный макияж. Лицо на фотографии сразу стало выглядеть так, будто его накрасил профессиональный визажист. Снова всплыло окно. «Осуществить мечту (сохранение)?» Хэ-рин нажала кнопку. Она внимательно посмотрела на итоговое фото. Получилось… красиво. Настолько, что она даже немного смутилась, будто смотрела на чужое лицо. Но время уже было позднее. За окном давно стемнело, и в квартире стояла привычная вечерняя тишина. Хэ-рин зевнула. Она сохранила фотографию в галерею и закрыла программу. На часах было уже довольно много времени. — Ладно… — тихо сказала она. — Завтра разберусь с этим. Она встала и пошла в ванную. Это была её обычная вечерняя рутина. Сначала она взяла зубную щётку, нанесла на неё пасту и включила свет над раковиной. Белая лампа осветила зеркало. Хэ-рин машинально подняла взгляд. И замерла. Щётка медленно опустилась в её руке. Она смотрела на своё отражение. Но что-то было не так. Несколько секунд она просто стояла, пытаясь понять, что именно. А потом вдруг почувствовала, как сердце резко ускорилось. Нос. Её нос был другим. Он выглядел точно так же, как на отредактированной фотографии. Тоньше. Аккуратнее. Будто его действительно изменили. Хэ-рин медленно подняла руку и осторожно коснулась лица. Кожа под пальцами была настоящей. Тёплой. Живой. Она провела пальцами по щеке. Кожа была гладкой. Никаких прыщей. Никаких чёрных точек. Она приблизилась к зеркалу почти вплотную. И только теперь заметила ещё одну деталь. На её лице был макияж. Тот самый. Аккуратный тон, лёгкий румянец, идеально подведённые глаза — всё выглядело так, будто она только что вышла из дорогого салона красоты. Хэ-рин резко отступила назад. — Что…? Она бросилась из ванной в комнату. Телефон лежал на кровати. Она схватила его и открыла галерею. Фотография. Та самая. На ней было то же лицо, которое она только что увидела в зеркале. Та же кожа. Тот же нос. Тот же макияж. Её сердце колотилось всё сильнее. Хэ-рин снова посмотрела на экран. На фотографии рядом с ней висел её старый рюкзак. Она вдруг подумала о кое-чём. Если программа правда может… Она быстро открыла изображение в программе. Выбрала инструмент коррекции. И попыталась убрать торчащие нитки на рюкзаке. Аккуратно закрасила их. Снова появилось окно.

«Осуществить мечту (сохранение)?»

Она нажала. Хэ-рин сразу посмотрела на настоящий рюкзак, висевший на стуле рядом. Ничего не произошло. Нитки всё так же торчали. Она нахмурилась. Потом снова посмотрела на своё лицо в зеркале. Нос всё ещё был идеальным. Кожа — чистой. Макияж — безупречным. Хэ-рин медленно выдохнула. — Значит… Её пальцы слегка дрожали. Она снова открыла фотографию. И решила попробовать ещё кое-что. В разделе причёсок она выбрала аккуратную укладку — мягкие волны, красиво уложенные вокруг лица. Нажала сохранить.

«Осуществить мечту (сохранение)?»

Она нажала кнопку. Несколько секунд ничего не происходило. Хэ-рин медленно подняла голову. Посмотрела в зеркало. И снова застыла. Её волосы… Изменились. Они лежали точно так же, как на фотографии. Аккуратно уложенные, словно над ними поработал профессиональный стилист. Хэ-рин смотрела на своё отражение широко раскрытыми глазами. Сердце билось так громко, что она слышала его в ушах. — Это… невозможно… Она осторожно коснулась волос. Они были настоящими. Мягкими. Но уложенными идеально. Телефон всё ещё лежал у неё в руках. И впервые за весь вечер Хэ-рин по-настоящему поняла одну вещь. Эта программа… не просто редактировала фотографии.

Она меняла реальность...