Железный Ужас: Тень бездны над Вестеросом

      Тьма в подземельях больше не была для Николая просто отсутствием света; она стала живой, осязаемой материей, которая ластилась к его новой коже, признавая в нем своего законного господина. ⠀ Он сидел на мокрых камнях, чувствуя, как внутри него происходит чудовищный конфликт: его изначальное желание из первой главы — стать «режиссером собственного хоррора», сломать этот мир и заставить его кричать — столкнулось с неожиданной, парализующей слабостью, которую он сам в себе презирал. ⠀ Внутренний Николай злился на себя за этот «откат» к человечности, за попытки спасти Брана или оправдаться перед Кейтилин; он ведь пришел сюда, чтобы быть хищником, чтобы использовать силу Лакфорта как молот, а в итоге позволил себе втянуться в семейную драму Старков. ⠀ Его прошлая жизнь, полная фильмов ужасов, учила его, что истинное зло не знает сомнений, но здесь, в теле Теона, он внезапно обнаружил, что чужая память — память о дружбе с Роббом, о раздражающих, но живых детях — впилась в его разум, словно ржавые крючья. ⠀ — Почему ты медлишь, капитан? Почему твое сердце всё еще бьется в ритме сухопутных тварей? — голос Лакфорта, теперь лишенный посредничества Эйрона, зазвучал прямо в костном мозгу Николая, вибрируя от нетерпения. ⠀ Николай поднял голову, и его стеклянные, абсолютно черные глаза вспыхнули ледяным светом; он почувствовал, как высокомерие первой главы возвращается, но теперь оно было отравлено горечью осознания того, что он уже никогда не будет просто «Николаем, смотрящим сериал». ⠀ — Я не добрый... я просто не хотел, чтобы этот фанатик Эйрон украл мой финал, — прохрипел он, и его голос теперь напоминал скрежет тектонических плит. — Я хотел быть режиссером, а не марионеткой в руках безумного жреца. ⠀ Он вспомнил свою смерть на лестнице, тени, которые приближались к нему, и понял, что его «доброта» была лишь попыткой зацепиться за остатки контроля, страхом перед тем, что бездна поглотит его личность раньше, чем он успеет насладиться властью. ⠀ Внутренний Теон внутри него затих, окончательно раздавленный мощью Легиона, и Николай почувствовал, как его сознание расширяется, охватывая не только Винтерфелл, но и весь Север, чувствуя каждую каплю влаги в лесах и болотах. ⠀ — Они думают, что я монстр? — он медленно поднялся, и жабры на его шее хищно раздулись, впитывая влажный воздух подземелья. — Хорошо. Я дам им того монстра, которого они заслужили. Я больше не буду оправдываться. ⠀ Он вспомнил финал «Извне», где надежда была лишь приманкой для новых жертв, и решил, что его попытки «спасти» Старков были такой же глупой иллюзией — в этом мире выживает лишь тот, кто готов стать частью Легиона. ⠀ Он подошел к стене каверны и с силой ударил по ней ладонью; по камню пошли глубокие трещины, и из них начала сочиться густая, черная вода, послушная только его воле. ⠀ — Я стану тем, кто принесет потоп, — Николай заглянул в свое отражение, и на этот раз он не отвел взгляда. — Не ради бога, а ради себя. Потому что в этом сценарии я — единственный, кто знает, как должна закончиться эта история. ⠀ Он почувствовал, как высокомерие, которое он ощущал на корабле Бейлона, возвращается, но теперь оно было подкреплено физической трансформацией: он больше не боялся быть чудовищем, он боялся остаться слабым человеком. ⠀ Николай направился к выходу из подземелий, и с каждым его шагом вода в замке начинала прибывать, затапливая подвалы и кладовые — его истинная природа больше не нуждалась в маскировке. ⠀ Он выйдет к ним не как кающийся грешник и не как защитник, а как Капитан Легиона Лакфорта, и горе тем, кто не преклонит колено перед мощью океана, который он привел в самое сердце Севера. ⠀ Его «доброта» была лишь последним вздохом утопающего Николая; теперь на поверхность выходил тот, кто был готов превратить Вестерос в безмолвное, глубоководное царство, где нет места ни чести Старков, ни законам людей. ⠀ Стеклянный взгляд Николая теперь видел мир без прикрас — как огромное поле для его собственного, кровавого и величественного хоррора, где он был и сценаристом, и главным кошмаром.