Последний из моих владык

Удостоверившись, что рядом нет ничьих магических следов, Алан поднялся на крышу давно заброшенной лаборатории. У него было много воспоминаний, связанных с ней — приятных и не очень (последних было больше), — и он не мог перестать приходить сюда, когда ему хотелось побыть в одиночестве. Контракт закончился всего несколько месяцев назад, но он всё ещё сходил с ума от безделья. Он привык, что обычно хозяин требует его внимания круглосуточно, и мог контролировать такое количество энергии, которую другие маги перерабатывать за всю жизнь, но теперь его силы были никому не нужны. «Вот глупости. Сотни магов отдали бы всё на свете, чтобы получить свободу, а я не могу порадоваться своей. Наверное, потому что я её не просил». Всё вышло случайно. Алан работал хорошо, но если человек очень часто рискует собой, даже самый могущественный маг не сможет его спасти. Не смог и Алан: последний хозяин погиб в бою, тем самым разорвав контракт. Перед смертью он сказал лишь «спасибо», хотя мог бы передарить пажа кому-нибудь. Но то ли не успел, то ли не захотел, и вот теперь Алан приходил на проклятую крышу своего самого первого хозяина, который бездумно эксплуатировал юную магическую душу без намёка на сочувствие. Искал (и находил) покой. Но неожиданно нашёл кое-кого ещё. От размышлений о прошлом и непонятном будущем его отвлёк голос: — Не думал, что здесь бывает кто-то ещё. Алан по инерции встал и прислушался к энергии. Человек, но на нём чувствовался отчётливый магический след. Жаль, Алану пришёлся бы по душе такой хозяин. — Аналогично, — ответил он, с опаской оглядывая незнакомца. Чёрные волосы длиннее обычного, тёмные, почти чёрные глаза и губы в полуулыбке. «За годы жизни и служения другим я видел сотни алхимиков. Кто-то умнее, кто-то совсем без оригинальных идей — только и может, что повторять чужие идеи. Но все, как один, были алчными и жадными до внимания, пусть и было оно от того, кто был им подконтролен. Но этот… Почему в нём нет этой жажды? Маг, который ему служит, должно быть, очень могущественен, раз смог подчинить себе человека». — Кеннет, — неизвестный протянул руку. Алан осторожно её пожал. Он слышал, что за ним охотятся, как за опытным и умелым магом, уникальным экземпляром, которых на земле не больше десятка. Конечно, не так, чтобы применять силу или угрожать, но вдруг кто-то придумал план, как хитростью обречь его на контракт? Но пока никакой угрозы не ощущалось. Алан выдохнул. Буквально — шумно выпустил воздух из лёгких и стал менее напряжённым. — Алан, — представился он в ответ. — А где ваш маг? Я ощущаю его энергию на вас, но не рядом. Кеннет заметно погрустнел и, печально поджав губы, опустил взгляд. — Он… Не знаю, если честно. Сейчас не нужна его работа, поэтому я его отпустил. — Ого! — не сдержался Алан. — Как же он вами крутит. Подняв глаза, Кеннет посмеялся. — Может, и так. Но я решил так для себя давно: каждый мой маг будет компаньоном, а не рабом. Никто не виноват, что вы должны быть связаны с алхимиками, учёными, полководцами. Никто не имеет права лишать вас выбора. «А ты прекрасен ещё и мыслями? Как бы мне хотелось стать твоим орудием в поиске уникального материала, лекарства или явления. У нас получился бы невероятный дуэт, о котором слагали бы легенды. Если бы только мы не испортили всё моим ускорившимся при виде тебя сердцем. Последний раз такое было… Пару столетий назад? Хотел бы я забыть, но, к сожалению, помню. Невыносимо, что маги, питаемые энергией планеты, могут жить вечно, а люди смертны и так слабы. Но ты, ты… Ты мог бы изобрести элексир бессмертия? Мы могли бы. Но ты уже занят. Как же так вышло?» — Мудро, — вслух ответил Алан. — Повезло вашему магу. — Он бы с тобой поспорил, — вежливо улыбнулся Кеннет. — А ты? Чей ты? «Мог бы быть твоим, но…» — Свой собственный. Мой контракт расторгнут из-за смерти хозяина. — И он не передал тебя никому? — удивился Кеннет. — Я бы, конечно, в таких обстоятельствах… Я хочу сказать, что у меня нет и не будет завещания, способного ограничить жизнь моего мага. Но обычно люди делают не так. — Дело не в благородстве — он просто был слишком беспечен. А почему ваш маг поспорил бы? Кеннет коротко мотнул головой. — Не хочу говорить. Это наше личное дело. «Вот как? Личное? Кроме работы и контракта у вас есть что-то личное? Невыносимо. Почему я ревную этого человека, если вижу его первый раз в жизни? И, вероятно, последний. Нет, на это я не соглашусь», — А о чём хотите поговорить? Алан направил энергию позади Кеннета, и там материализовалось кресло. Он дублировал себе такое же, поставив его напротив, а между — стол. Ещё несколько мгновений, и на нём появились две большие кружки с чаем. — Вэй будет очень недоволен, если узнает, что я на свидании с другим магом, — пошутил Кеннет, принимая приглашение. — Поговорить… Мне в последнее время кажется, что я застрял… — он помолчал, а потом поспешил объясниться. — В работе, конечно. Как будто перестал развиваться и создавать что-то действительно значимое. — Может, дело в вашем маге? — серьёзно сказал Алан, глядя прямо на Кеннета. «Сумасшествие какое-то. Почему он назвал это свиданием, а я почти открыто говорю, что ему нужно избавить от этого… Как там его? Уже злость берёт. Вэй? Как будто чей-то предсмертный вздох, а не имя». Кеннет покачал головой и сменил тему, заговорив о том, о чём Алан никогда ни с кем не говорил. У него были интересы помимо контракта и самореализации, но никто никогда не спрашивал о его интересах. — Ты любишь сериалы? Я посмотрел всю современную классику — не буду называть, чтобы случайно не обидеть, — и это какой-то кошмар! Мне даже обидно. Все так хвалят, а я не понял половину… Еле заметным движением Алан добавил в чай немного виски — больше для себя. — Сериалы… — Алан смутился. Он смотрел их, но не рассматривал с позиции того, что однажды придётся с кем-то их обсуждать. — Ничего страшного, — приободрил его Кеннет. — Наверное, ты не привык говорить о себе? Это пройдёт. Позволь себе говорить и быстро войдёшь во вкус. «А потом? Снова ударить о жестокость остальных? Жестокий. Но я не могу тебе отказать». В свою чашку Алан добавил чуть больше алкоголя, сделал крупный глоток и… — Начни ты, — перешёл он на фамильярные обращения. — Мне нужно немного времени. И не бойся меня обидеть. В крайнем случае, я сотру себе — или тебе, если будешь плохо себя вести, — память. — А ты можешь? — усомнился Кеннет. — Я могу много того, о чём ты не слышал, — с гордостью и тоской сообщил Алан. — Я давно живу, видел много людей и хозяев. И научился очень многому. — Не делай так со мной, пожалуйста. Иначе дружбы у нас не получится. «Дружба? Она мне и нужна. Вернее нет — нужна не она. Пусть будет фоном, но я нуждаюсь в другом». — Могу я тогда попросить об ответном одолжении? — Что угодно. «Вряд ли. Даже если ты чувствуешь то же, что и я — мы связаны. Ты — контрактом, а я — тем, что связан ты». — Знаешь, что такое свобода спустя столетия служения, в котором меня лишали собственных мыслей, желаний — собственной личности? Это клетка без решёток. Я могу идти куда угодно, но не могу пошевелиться. Я мог бы найти хозяина прямо сейчас — десятки меня ищут и готовы стоять в очереди. Но я хочу найти того, кому захочу принадлежать по собственной воле, для кого я буду другом и компаньоном. Кто будет партнёром, а не хозяином. «И это ты, но мы в тупике». — Если бы я только мог… — Кеннет посмотрел в сторону пустым взглядом, словно что-то вспоминал, а потом перевёл взгляд на Алана. — Наверное, мы не нарушим никакие правила, если я иногда буду давать тебе небольшие задания? Не на полную твою мощь, так, небольшое развлечение для нас обоих. — Мне подходит, — кивнул Алан. «Лучше, чем ничего. Я мог бы подставить его мага, сделать так, что следующий свой эксперимент он не переживёт, но у вас, кажется, какая-то история, и я не могу так поступить? Но пока остановимся на том, что предложил ты, а дальше как получится».