Любовь это...

      Шадоу Милк и подумать не мог, что когда-то вообще сможет испытать это чувство. Тёплое, приятное, тянущее где-то в груди. Любовь была для него чем-то новым. Раньше, когда тот был Источником Знаний, он много читал в книгах про любовь, спрашивал у Ведьм, узнавал подробности у жителей, желая когда-то так же прочувствовать эту окрылённость на себе. Ему было истино завидно тем, кто любил, и кого любили. Желание любить исчезло тогда, когда тьма полностью поглотила разум, заменяя желаемую любовь, на ненависть ко всему живому. И даже в этой ненависти и гневе, внутри все равно смутно плавало чувство одиночества, печаль по нехватке прикосновений, тёплых слов и поддержки. Пылающее жизнью и нежностью сердце окончательно затвердело в груди, став холодным, крепким камнем, с огромной, ужасной трещиной посередине. Так думал Шадоу, каждый раз вспоминая свою наивность в "молодости". Он думал, что у него больше нет нужды в тепле, нет нужды в объятиях, нет нужды в близком человеке. Но это только мысли в прошлом. А сейчас? Сейчас он лежит в тёплых, нежных объятиях своей второй половинки, что аккуратно перебирал синие пряди, тихо читая очередную книгу, которую Милк, конечно же, знает наизусть, но как же приятно слышать успокаивающий голос возлюбленного, спустя такой тяжёлый день. Уже как три года они находятся в браке, семь лет как встречаются. Ровно двенадцать лет назад, Милк всё же принял предложение о дружбе. Ну как принял. В тот день он хотел незаметно забрать свой соулджем, пока Ванильный Король спокойно спал в своих покоях. Но кто знал, что у этого Ванильного дурачка такой чуткий сон, что от одного шороха тот раскрыл разноцветные глаза, схватив голубую кисть в свою крепкую ладонь, с сонным выражением лица пытаясь рассмотреть кто нарушил его сновидения. Тогда они даже смогли коротко поговорить, к огромному удивлению двоих. Не особо удачно, маленький, глупый, но достаточно спокойный диалог был. Именно этот разговор и был семечкой, из которой стал прорастать маленький росточек их будущих отношений. Милк стал захаживать к Ванилле просто так, чтоб грубо подшутить, тихо шептать на ухо какой он жалкий неудачник, натворить пакостей и громко смеяться над реакцией Пьюра. Самому королевству и жителям он особо не мешал, это было скучно, ведь веселее донимать самого Короля. Ванилла обычно лишь с мягкой улыбкой наслаждался времяпровожденем, рядом со своей "второй половинкой". Хоть тот и был грубым, иногда даже получалось ненадолго вывести Древнего из себя, поставить в неловкое положение, уколоть. Но младший быстро отпускал эти моменты, ведь понимал, что Милку нужно время для более близкого контакта. Шадоу же, сам не замечая, клюнул на это негласное сближение. Спустя время, тот стал даже прикасаться к Ванильному, чего раньше не делал. То незаметно подлетит из-за спины, и слегка толкнёт в плечи, то взъерошит длинные, светлые волосы, то посреди ночи упадёт сверху на спящего пластом, выбивая воздух из лёгких нижнего. После каждой тактильной пакости, Шадоу сразу исчезал в тенях Ванильного замка. Далее Милк приходил к Пьюру в виде животных. Наверное, Шадоу полагал, что Ванилла не узнаёт его в этих обликах птицы, собаки, кошки, барашка. Но конечно, голубо-синие глаза не ускользали от внимательного взора Короля. Был даже один случай, который Пьюр никогда уж точно не забудет: В тот день, он был очень уставшим. Было много встреч, много бумажной волокиты, много ходьбы по предприятиям. Ванильный Король смог только переодеться и почистить зубы, упав на мягкую кровать под такое же одеяло. Проснулся он уже поздней ночью, когда почувствовал, как под боком ворочается что-то не слишком большое, мягкое. С закрытыми глазами, тот потянулся рукой к этому объекту, почувствовав мягкую шерсть. Второй рукой взяв посох, что всегда был под рукой, упёртый в стену, тот смог посмотреть, кто это был. Под боком лежал чёрный кот. В свете полной луны, чьи лучи проходили через стекло в спальне, шерсть казалась с синим отливом. Король сразу понял, откуда взялся этот кот, скорее всего, прошел через очередной портал, прямо в его спальню. Погладив мягкую шерсть, кот отозвался во сне, растянувшись на половину постели, играя лёгкое мурлыканье. На утро конечно кота не оказалось, но одно можно сказать точно: оба мужчины хорошо выспались в эту ночь. Вот так и проходило их постепенное сближение. По чуть-чуть, тихими шагами. Романтика в их общении начала проявляться ещё на моменте дружбы. Пьюр часто приглашал Милка с собой на разные мероприятия, ярмарки и открытия в Ванильном Королевстве. Но самыми любимыми прогулками для двоих, были тихие, спокойные прогулки по вечернему саду, прямо во внутреннем дворике замка. Когда свет луны, либо закат, накрывал множество цветков, кустов с розами, деревья глицинии, отражаясь бликами в ярких глазах напротив. Эта картина завораживала. Он всегда, аккуратно, бережно брал Зверя за руку, так, будто брал хрупкий хрусталь. Милка отвечал на это взаимностью. Так же, Ванилла очень любил ухаживать на своим другом. Когда тот в очередной раз мог уколоть палец об иголку, залечить маленькую рану, мягкой, светлой магией. Взбить тому подушку перед сном, чтоб та была мягче, приготовить что-то простое и вкусное, пока шут безотрывно работал на швейной машинке, штопая новый костюм. Делал аккуратные комплементы новым нарядам Зверя, искренне восхищаясь его швейным мастерством. Пьюр так же пытался делать что-то своими руками, хоть и получалось не так аккуратно, как хотелось бы. Милк, поначалу возмущался от всех этих нежностей со стороны Короля, заявлял, что ему это не нужно, что он всё сам способен сделать для себя. Но позже, знаки внимания стал проявлять и сам Бист. Шадоу Милк не умел проявлять романтику, он не знал, что это такое. Как бы он не хотел этого признавать, но ему очень помогли его знания в этом. Он хотел забыть всё, что было связано с его прошлым, но как же хорошо пришлись те знания о любви и романтике, которые он выведал из книг и рассказов жителей, в далёком прошлом. Он дарил цветы. Много цветов. Собирал самые редкие, самые красивые и пахнущие, с особым смыслом и подтекстом. Он не дарил их прямо в руки, никогда, но всегда оставлял большой букет на рабочем столе Пьюра, с небольшой запиской, где красивым, каллиграфическим почерком было написано маленькое стихотворение. Стихотворение не было написано о прямой симпатии, в стихах описывалась определенная часть внешности Короля, расписывая о красе его очей, волос, походки, осанки, голоса и всего, чего только можно описать. Милк прятался в тенях кабинета, наблюдая, как разноцветные глаза проходятся по надписям на бумаге, наблюдая, как краснеют смуглые щеки, как на добром лице появляется лёгкая улыбка, которая была предназначена стихам Милка, предназначенна Милку. Милк любил сочинять небольшие песни, напевая их, в излюбленном саду, на прогулке с Ваниллой. Любил шить для него небольшие игрушки, шить красивые, роскошные наряды. Видя восхищённые глаза мужчины, в груди Шадоу разгоралось то, что он давно считал затвердевшим куском гранита. Первый поцелуй произошел очень импульсивно, внезапно. Они снова были в любимом саду. Была поздняя ночь. Они слишком засиделись у фонтана, разговаривая о бесконечно-вечном. Пьюр, как и всегда, нежно соединил их пальцы в замок, обращая на себя внимание. Голубо-синие глаза переливались в свете луны. Были бы у Ваниллы крылья сзади, они бы явно порхали от этой картины. Они долго смотрели друг на друга, просто молча наслаждаясь приятной тишиной. Между ними не было ни неловкости, ни недосказанности, лишь нежность, и уже явная для двоих любовь. Первым потянулся Пьюр, неспеша, будто спрашивая разрешения. Шадоу, сначала отпрянул, раздумывая над ответом. Зверь наклонился, сближаясь с Королём. Блондин взял инициативу на себя, услышав немое согласие, соединяя свои губы, с губами возлюбленного. Поцелуй небыл страстным, не был глубоким. Он был чувственным, девственным, совершенно невинным. Их история началась с нового листа, с листа любви, листа романтики, продолжаясь по сей день. Зверь наконец смог узнать что такое любовь, что такое любить, и быть любимым. Его сердце, смогло избавиться от каменных оков.