Любовь одной весной

      Любовь — чувство присущее лишь людям. Так ведь?       В аду всегда считали это чувство глупым, будучи уверенными, что это лишь красивое название похоти. Там привыкли соблазнять и заманивать, принуждать и удерживать. Она прогнала их как можно дальше от себя и больше в аду не знали никакой любви.       На небесах любовь просто не понимали. Там любили Её и больше ни для кого не было места в сердцах ангелов. Если у них и были сердца, в чём Кроули отчаянно сомневался.       Кроули побывал и там, и там, долго и сам не веря в эту глупую любовь. А та всё-таки настигла его именно на Земле, когда он, казалось бы, ничего уже и не хотел.       Он полюбил свои цветы, той извращённой и жестокой любовью что научила его всевышняя. Кроули кричал на тех, кого сам принёс в свою квартиру, чтобы на них не было ни единого пятнышка, словно мать, требующая соблюдения собственных глупых порядков от бедных детей.       Он полюбил собственную машину, которая была лучшей из лучших. Она гнала на пределе собственных сил, а Кроули смеялся, нажимая на газ, пока мир вокруг него горел.       Он полюбил громкую музыку, что заставляла весь мир заткнуться и позволить Кроули забыться хоть на мгновение. Он убедил весь мир, что именно такая кричащая музыка была лучшей, чем гордился до сих пор.       Он полюбил звёзды, которые когда-то сам с кропотливостью и создавал. Кроули нравилось наблюдать за ними, вспоминая былые дни, когда собственное оперение ещё было белоснежным, а будущее казалось простым и понятным.       А потом он внезапно понял, как сильно полюбил светлые глаза, в которых эти звёзды отражаются. В этот момент созвездия переставали казаться далёкими и забытыми, а становились чем-то близким, почти личным.       Кроули полюбил красное вино, напоминающее кровь и оставляющее терпкий привкус на языке. Вино всегда сопровождалось нежным смехом ангела и тёплым чувством расползающемся в груди демона.       Кроули полюбил запах книг. Старая серовато-кремовая бумага шуршала под его пальцами, пока он бесцельно перелистывал чужие страницы. Азирафель ворчал, а Кроули улыбался.       — Ну же, Ангел, могу ли я соблазнить тебя на танец, — пьяно протянул Кроули, хватая за руку Азирафеля, под звуки начинающейся музыки.       Азирафель закатил глаза и отложил только начатую книгу на стол. Он снял очки и поддался запалу Кроули, легко включившись в медленный танец.       — Ну кто же так танцует, милый — нежно рассмеялся Азирафель, на чрезмерно современные движения Кроули. После этого перехватил инициативу, легко начиная вести в их дуэте. Демон на мгновение опешил, но чужие уверенные действия мгновенно расслабили его.       Кроули любил такие дни. Иногда он мечтал раствориться в подобном раз и навсегда. Забыть про Ад и Рай, навсегда вычеркнуть из своей жизни все эти громкие слова про предназначение и просто жить в этом мгновении. В той самой секунде, когда он ощущает чужую тёплую кожу под своими пальцами, когда в чужих глазах отражались звёзды, даже если на самом деле это были простые лампочки, когда на языке жжёт терпкое вино, а в ушах лишь звуки музыки и нежный смех. Кроули хотел бы продлить это мгновение до конца времён, но он знает, что это не то, чего захочет Азирафель. А Кроули не посмеет выбирать за него.       Дзынь!       Тихий звонок прервал их мгновение и Азирафель быстро отодвинулся от Кроули. Он пошёл к двери, после чего начал сбивчиво объяснять заплутавшему туристу, что книжный магазин сейчас закрыт. Кроули же раздосадовано рухнул в кресло, не желая слушать всю ту чушь, что сейчас придумывал Азирафель. Он взял со стола оставленную там книгу и принялся бездумно листать страницы. Это оказалось свежее издание какого-то глупого любовного романа. Новые книги были не самым частым явлением на полках Азирафеля, но всё же периодически там появлялись.       Хлопнула дверь, и музыка вновь заиграла. Азирафель с неловкой улыбкой посмотрел на Кроули и протянул ему руку, предлагая вернуться к упущенному моменту. Кроули хотел бы посмеяться, но не мог устоять. Тут же, в по-змеиному плавном движении он поднялся на ноги и закружил Азирафеля по комнате.       Сердце бешено билось в груди Кроули, заставляя чувствовать себя по-настоящему живым.       Кроули уже давно полюбил белоснежные кудряшки, мягко обрамляющие лицо ангела. Он больше не мог жить без чужих улыбок, кажущихся дороже всего золота мира.       Ад ошибался, в любви не обязательно было что-то плотское. На небесах сидели сплошные дураки, раз не понимали, что любить можно и нужно не только Её.       Наблюдая за Азирафелем, Кроули понимал, что это стоило всего, через что ему пришлось пройти. Он упал был готов упасть ещё сотню раз, переломав по дороге все крылья, если каждый раз его будут ловить эти мягкие руки. Кроули не сомневался, что его обязательно поймают.       — Мой дорогой, что-то случилось? Ты сегодня сам не свой, — мягко заметил Азирафель, когда музыка начала стихать, а опьянение отступало.       — Нет, нет. Всё хорошо, ангел. Я просто задумался, — тихо откликнулся Кроули, чудом создавая себе новый бокал вина, мечтая вновь уйти от трезвости ума.       — И что же за мысли заставили тебя так опечалиться? — Азирафель внимательно посмотрел в его, не скрытые тёмными очками, глаза, выискивая в них ответ.       — Знаешь, ведь если бы я не упал, мы бы и не встретились.       — Но мы же были знакомы до твоего падения? — непонимающе склонил голову на бок Азирафель.       — Да, но это всё же не то. Если бы я не пал, я бы не оказался в саду, да и тут меня бы не было. Глупо, я понимаю, — пьяно забормотал Кроули.       — Ну же, дорогой, — Азирафель мягко взял его лицо в свои руки, не давая отвести взгляд, — знаешь, если бы я был правильным ангелом, я бы сказал, что хотел этого. И правда, я на самом деле хотел бы, — в этот момент Кроули почувствовал, как его сердце ёкнуло от боли, но Азирафель продолжил — чтобы ты никогда не почувствовал той боли, с которой Она отвернулась от тебя. Но знаешь, я рад, что ты тут. Без тебя на Земле было бы намного скучнее.       — Тебе не с кем было бы пить вино, — смущённо пробормотал Кроули.       — И танцевать, и кормить уток, и ужинать в Ритце, и смотреть на звёзды. Те самые, которые когда-то ты сам и создал. Тут было бы одиноко без тебя.       Азирафель улыбался, а Кроули чувствовал, как его сердце тает от этих слов. Больше не было в мире никого кроме них двоих. Ангел и Демон, совершенно одинокие в своём пути и слишком отличные от всех. Они не были ни с небесами, ни с преисподней, встретившись где-то посреди этого пути.