Осколки зари

Твайлайт осторожно шагнула вперёд, глядя на манекен, на котором висело «платье». На первый взгляд оно и впрямь было платьем — тёмно-синий верх, строгие линии, чётко обозначенные складки юбки… Но при ближайшем рассмотрении угадывались детали, которые заставили её моргнуть дважды. — Эм… Рарити… — голос её прозвучал так, будто она сомневалась в собственной адекватности. — Это что, моя школьная форма?.. — она наклонилась ближе, и зрачки её расширились. — Подожди… это что, ЗАНАВЕСКА из моей комнаты?.. Рарити тут же прижала копыта к груди, вскинув подбородок, будто защищая своё творение от несправедливого суда. — Ах, дорогуша, ну пойми! — всплеснула она. — У меня попросту не хватило ткани для некоторых моментов… Пришлось импровизировать. Но посмотри, как изысканно она вплетается в общий стиль! — она указала на фиолетовую вставку, которую и вправду можно было узнать: она ещё недавно скрывала солнечный свет в комнате Твайлайт. — Надеюсь, ты не обижаешься? Твайлайт глубоко вздохнула, с трудом отрывая взгляд от странного ансамбля. — Ну… наверное, сойдёт… — медленно протянула она. — Но… разве это не слишком… вызывающе? Рарити хмыкнула и тихо рассмеялась, чуть закатив глаза. — Ох, я знаю, что ты думаешь, дорогая, — она театрально сложила копыта. — Раз это переделанная школьная форма, то восприниматься она будет исключительно в похабном контексте! Твайлайт удивлённо моргнула, слегка покраснев. — Я… я вовсе не думала о таком! — возмутилась она. — Ну конечно, — мягко, но с огоньком в глазах перебила её Рарити. — Но позволь мне сказать: это самая дизайнерская, самая смелая и, смею утверждать, красивая вещь из всех, что я когда-либо создавала! — она чуть понизила голос, добавив: — Ну… с таким скудным бюджетом. Твайлайт только закатила глаза, опуская уши. — Я не уверена даже… как его надеть. — Для этого у тебя есть я! — воскликнула Рарити и почти с боевым азартом подскочила к ней. — Стоять смирно, не двигаться! Ткань зашуршала, застёжки одна за другой начали стягиваться. Рарити комментировала каждое движение: — Вот здесь отверстие для хвоста… аккуратно… так, теперь поворачивайся… нет, не так резко! — её магия ловко поправила воротник, прижала складки на спине, подправила лямки. — Дыши ровнее, сейчас будет чуточку тесновато… Она резко подтянула шнуровку. — Ох! — выдохнула Твайлайт, прижимая копыта к груди. — Ты меня сейчас разорвёшь! — Ерунда! — с довольной улыбкой ответила Рарити, отходя на шаг и любуясь результатом. — И вот теперь, дорогуша, время для самой лёгкой и в то же время самой приятной части! Глаза её вспыхнули, как у безумного художника, а из-под кровати магия вытащила… огромную, почти чемоданного размера косметичку. — Косметика! — с пафосом воскликнула она. — Лицо — то, на что смотрят в первую очередь. Ну, как минимум когда речь идёт о кобылах. Я сделаю тебя безупречной! Совершенной! Она защёлкала замочками, крышка распахнулась, обнажив десятки кисточек, баночек, баночек внутри баночек и целую радугу помад, блёсток и теней. Рарити уже надела повязку на лоб, словно истинный маэстро перед полотном, и хищно улыбнулась: — Я превращу тебя в произведение искусства, дорогуша… — Неееееет!!! — истошно прокричала Твайлайт, отступая назад, но слишком поздно: Рарити уже нацелилась на неё первой кисточкой, как на белый холст.

***

Ночь окутала Кантерлот мягким светом фонарей, а дворец сиял сотнями огней, будто сама луна решила осыпать его звёздной пылью. Музыка, гул голосов, звон бокалов — всё это доносилось изнутри, обволакивая пространство вокруг красной ковровой дорожки, ведущей к высоким золотым вратам. Твайлайт медленно выбралась из кареты, и первым делом — резко отвела взгляд вниз, лишь бы не смотреть на зеркальные лужицы у дороги. Казалось, они насмехались, отражая её «новый» облик: платье, переделанное из школьной формы и занавески; косметику, наложенную Рарити с таким воодушевлением, словно на ней оттачивался эксперимент века. В груди колотился тихий страх — казалось, что всякий её шаг сопровождает шёпот и смех воображаемой толпы: «Смотрите, смотрите, вот она — клоун, решивший стать принцессой бала». Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. В реальности её облик вовсе не был столь нелеп, напротив — он выделялся оригинальностью и даже смелостью, но собственный разум, переполненный комплексами, рисовал картину худшую из возможных. «Я никогда не была красивой… и не буду. Но ум — вот что ценнее. Социальный интеллект, логика, умение говорить… этого хватит для любых отношений. Да, хватит…» — повторяла она себе, словно мантру. Она подняла голову и шагнула по ковровой дорожке. Гвардейцы стояли в стройных рядах, сверкая бронёй; гости вереницей тянулись к дверям, перешёптывались, смеялись, кокетливо переглядывались под звуки медных труб и струнных, доносящихся из залов. И всё было бы гладко, если бы вдруг на пути не оказалась телега. Неловкий толчок — и несколько яблок покатились по каменной мостовой, звонко ударяясь друг о друга. — Эй! Смотри куда прёшь! — раздалось хрипловатое, грубоватое ругательство. Твайлайт дёрнулась, опуская взгляд: перед ней стояла приземистая земная пони с жёстким взглядом и соломенной шляпой, тень от которой резала её морду надвое. Но, окинув Твайлайт взглядом с ног до головы, незнакомка вдруг резко изменилась в лице. — Ох, да вы гостья! — тон стал приторно-мягким, почти жалостливым. — Простите-простите, не узнала… У нас тут, знаете ли, гости обычно с другой стороны идут… Она нервно усмехнулась, затем подхватила яблоко с земли, протянула его Твайлайт с натянутой улыбкой. — Может, свежее яблочко? Самое сладкое в Кантерлоте! Или вот пирог яблочный, пюрешка, тоже яблочная, нежнейшая — на выбор! Всё своё, самое лучшее! Твайлайт застыла, моргнула несколько раз, ошарашенно переводя взгляд то на телегу, явно доверху забитую ящиками с яблоками, то на эту… торговку? — Подождите… — осторожно спросила она, растерянно вскидывая бровь. — Вы… продаёте яблоки прямо гостям Галы? Земнопони сняла свою потерявшую форму шляпу и, поклонившись, аккуратно встряхнула соломенного цвета гриву, которая упала на плечо ровными, простыми прядями. — Понимаю, — тихо сказала она, будто заранее оправдываясь, — что таким, как вы, ваше благородие, вряд ли по вкусу простая еда. Но… если есть хоть шанс заработать ещё один битс, я не могу упустить его. В её голосе не было грубости — только усталое, почти покорное упорство того, кто привык тянуть ношу каждый день, не имея права останавливаться. Твайлайт, моргнув несколько раз, шагнула ближе и вдруг почувствовала, как в груди кольнуло лёгкое чувство вины. — Знаешь… — мягко произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — вы кажетесь очень ответственной пони. Откуда вы? Земнопони улыбнулась немного шире, отступив на шаг в сторону своей телеги. — Из Понивиля, мисс, — ответила она, и в её голосе зазвучала странная гордость, смешанная с простотой. — Моё имя Эпплджек. Сколько себя помню, работаю на ферме. Мы выращиваем яблоки. Чтобы держать хозяйство на плаву, заботиться о моём брате и маленькой сестрёнке… Её речь постепенно становилась нарочито жалостливой — словно она сама понимала, что сочувствие гостя с ковровой дорожки может обернуться звонкой монетой. Твайлайт почувствовала, как что-то защемило в сердце. Она едва не прослезилась, с трудом сглотнула комок. — Вы… достойная и трудолюбивая пони, Эпплджек, — наконец вымолвила она. — Заботитесь о семье. Это… заслуживает уважения. Я возьму у вас… ну… например… яблоко. Эпплджек нахмурила брови и сузила глаза. — Простое… яблоко? — в её голосе сквозило откровенное недоумение. — Да, — кивнула Твайлайт, стараясь не отводить взгляда. — Одно обычное яблоко, пожалуйста… мисс. Земнопони несколько мгновений смотрела на неё, потом пожала плечами, молча протянула красное, наливное яблоко и ровно сказала: — Лучше этого вы не найдёте до самой Эпплузы. Твайлайт неловко положила битсы на край телеги, и Эпплджек сдержанно кивнула, убирая их в сумку. Только когда фиолетовая единорожка пошла дальше к входу, держа яблоко в копыте, земнопони едва заметно усмехнулась. Щёлк. Битсы упали в кожаный мешочек, и улыбка застывала на её лице. Твайлайт же чувствовала, как чужие взгляды буквально пронзают её. Гвардейцы будто изучали каждый её шаг; некоторые гости, заметив её с яблоком и в том странном платье, начинали перешёптываться, едва скрывая улыбки. Горячая волна паники поднималась по её телу, подтачивая дыхание. Она ощущала, как влага проступает на лбу, и ей казалось, что она вот-вот рухнет прямо на красный ковёр. И вдруг — крепкие копыта опустились ей на плечи. Она вскрикнула, вздрогнула, но тут же услышала знакомый голос: — Хэй, Твайли! Она резко обернулась — и радость мгновенно затмила весь её страх. — Шайнинг! — сдавленно вскрикнула она и тут же повисла на шее старшего брата, прижимаясь к нему с такой силой, будто боялась отпустить. Он рассмеялся и несколько раз похлопал её по спине, возвращая на землю своим привычным тёплым присутствием. — Вот уж не думал встретить тебя в таком… наряде, сестрёнка, — он слегка отстранился, скептически окинув её взглядом. — Кто же тебе сделал такое… необычное платье? Твайлайт вспыхнула, отвернулась и тихо буркнула: — Ты в жизни не поверишь… Потом, сглотнув, поспешила перевести разговор: — А где Каденс? Шайнинг вздохнул, потер переносицу и махнул копытом в сторону дворца. — Решает какие-то свои дела вместе с принцессой и принцем Блюбладом. Твайлайт глупо хихикнула, больше от нервозности, чем от веселья. — Какие ещё дела можно решать с Блюбладом?.. — Эх, — брат улыбнулся уголком губ, — куда нам, простым смертным, соваться в дела аликорнов. Он сказал это легко, но в его голосе всё же проскользнула тень напряжения, словно и сам он не до конца понимал, чем на самом деле занята его возлюбленная в компании принца. — В любом случае, — с мягкой улыбкой сказала она, стараясь, чтобы голос звучал лёгким, — ты пока не надумал жениться? Шайнинг чуть смутился, отведя взгляд. На мгновение он словно снова превратился из сурового капитана гвардии в простого старшего брата, каким она его помнила. — Мы уже планируем, — признался он, слегка понизив голос, будто боялся, что услышат чужие уши. — Но всё приходится согласовывать заранее… расписания, церемониальные обязательства, приглашения. Иногда кажется, что свадьба превращается в операцию уровня военного парада. Он вздохнул и, наконец, взглянул на неё с теплом, но и с едва заметной тенью неловкости. — Честно? Я не думал, что мы с тобой увидимся раньше самого дня свадьбы. Но судьба решила иначе. И знаешь… я этому безмерно рад. Твайлайт улыбнулась, чувствуя, как её грудь согрелась от этих слов. Но тут же её внимание невольно скользнуло в сторону. Гости — элегантные кобылы в шёлковых платьях, жеребцы в расшитых камзолах, держащие бокалы с игристым вином — до этого что-то перешёптывались, едва заметно поглядывая на неё. Однако теперь, похоже, осознав, что она сестра капитана гвардии, их шёпот стих. Шайнинг уловил её напряжение и, слегка наклонившись, сказал низким, спокойным тоном: — Не переживай. Учитывая наш род и мою репутацию… — он усмехнулся, — никто не посмеет сказать тебе и слова плохого. — Ты, как всегда… хорош, — выдохнула Твайлайт, не сдержав лёгкой улыбки. — Совершенно во всём. Он посмотрел на неё чуть пристальнее и мягко качнул головой. — Ты ничуть не хуже, Твайли. Просто… не всегда сама это видишь. Она хотела ответить, но слова застряли где-то в горле. Повисла пауза — не тяжёлая, но какая-то пустая, ведущая в тупик. К счастью, он прервался, когда к ним подошёл ещё один пони — высокий, белый единорог с безупречно уложенной гривой и сияющим моноклем на глазу. — Лорд Фэнси Пэнс! — обрадованно воскликнул Шайнинг, приветствуя его крепким пожатием. — Один из умнейших и вернейших при дворе. Фэнси Пэнс элегантно склонил голову, а затем галантно поцеловал копыто Твайлайт. — Не знал, что у капитана столь прелестная сестра, — сказал он с тем особым придворным тоном, в котором лестью была пропитана каждая нота. Твайлайт густо покраснела и смущённо пробормотала: — Вы… преувеличиваете. — Отнюдь, — мягко парировал он и, слегка прищурившись, добавил: — Позвольте спросить: кто создал для вас такое… интересное платье? Сердце Твайлайт ухнуло вниз. Она неловко опустила взгляд, копыто, уткнувшись в край ковра, и почти шёпотом призналась: — Мои средства… были весьма ограничены. Но мне помогла подруга. — Подруга? — заинтересованно переспросил Фэнси, и его бровь поднялась чуть выше. — Да, — кивнула она. — Амбициозная швея. Она недавно приехала в Кантерлот. Испытывает… некоторые трудности. На лице лорда мелькнуло явное любопытство, и Шайнинг, уловив его взгляд, прищурился с лёгкой усмешкой: — Неужели, лорд, вы решили завести себе фаворитку? Фэнси Пэнс рассмеялся, звонко и легко. — Отнюдь! Но юные дарования всегда достойны внимания. Твайлайт, дрожащими копытами шаря по складкам ткани, с трудом выудила из внутреннего кармана помятую визитку, на которой виднелось пятно от яблочного сидра. Она протянула её Фэнси, пробормотав: — Всё… всё здесь. — Благодарю, мадемуазель, — церемонно поклонился он, пряча карточку. Жеребцы быстро завязали разговор о делах, которые ей были далеки и чужды, и Твайлайт почувствовала, как невидимые стены снова сомкнулись вокруг неё. Она медленно, стараясь не привлекать внимания, отступила на несколько шагов, а затем и вовсе ретировалась подальше от шумной компании. Балкон был укрыт в полутени тяжёлых портьер, и лишь серебряный свет луны пробивался сквозь ажурные арки, лаская холодным сиянием камень и металл. Внизу, в зале, музыка переливалась каскадами, смех и звон бокалов складывались в единый гул, но здесь, в стороне, казалось, будто весь мир умолк. Твайлайт стояла, обхватив копытами перила, и глубоко вздохнула, почти молясь, чтобы Сансет не появилась за её спиной. Она так устала прятать глаза и улыбаться там, внутри, что позволила себе слабость — тишину. — Твайлайт…? — раздался тихий, неуверенный голос. Она вздрогнула, обернувшись — и увидела, как принцесса Луна, переминаясь с копыта на копыто, будто стеснительно, опустила взгляд. — Это всего лишь вы, — с облегчением выдохнула Твайлайт, но тут же поняла, как неловко прозвучало. — Всего лишь? — в её голосе отозвалась детская обида, и Луна демонстративно отвернулась, усаживаясь прямо на перила. Её тёмные крылья чуть дрогнули, а копыта болтали в воздухе, будто у обычной юной кобылки, а не величественной владычицы ночи. Твайлайт хотела было оправдаться, но Луна не дала ей слова вставить: — Твоя голова полна мрачных мыслей, — произнесла она задумчиво, глядя на россыпь звёзд над Кантерлотом. — Я чувствую это. Твои сны были настолько… странными, что я даже не рискнула заглянуть туда. — Вы умеете путешествовать по снам? — осторожно спросила Твайлайт, искренне поражённая. Луна будто не услышала, продолжая тем же тоном, мягким и завораживающим, но с едва ощутимой печалью: — Расскажи мне, что тебя гложет. Поделись тем, что прячешь глубоко внутри. Может быть, я помогу облегчить твою боль, и твои сны станут спокойнее. Твайлайт поколебалась, но потом, тяжело выдохнув, опустилась рядом, тоже устроившись на холодных перилах. Взгляд её был устремлён вдаль, туда, где золотой свет города мерцал среди тумана. — Всю жизнь я совершаю ошибки, — прошептала она. — Я ужасная. Всё, что мне дают, всё, что кладут прямо в копыта… я умудряюсь провалить. — Неуверенность и ошибки — не грех, — пробормотала Луна, чуть криво усмехнувшись. — По крайней мере, так говорит мне сестра. Но знаешь… иногда это совсем не помогает. Ведь меня всегда считали чудовищем. И, пожалуй, до сих пор считают. Твайлайт всхлипнула, едва сдерживая подступившие слёзы: — А я… я лишняя для своей семьи. Всю жизнь. Всё у меня было не так. Я только создаю проблемы. Особенно на фоне Шайнинга… — голос сорвался. — Я люблю его так сильно, что, кажется, даже сильнее, чем мама и папа. И чем Каденс. Она закрыла глаза, и слёзы хлынули. — Когда я провалила экзамен… столько лет назад… я была близка к тому, чтобы всё закончить. — Слова звучали как чужие, но слишком тяжёлые, чтобы держать в себе. — Я почти… почти решилась. Но Шайнинг нашёл меня. Он утешил. Он подарил мне игрушку, и до сих пор она хранит меня от кошмаров. Никто никогда не был ко мне так добр. Никто меня не понимал так, как он. Твайлайт дрожала, едва удерживая голос: — Но он так успешен. Такой… далёкий. Наши связи всё слабели, когда его не было рядом, и это рвало меня на части. И… как жаль, что он мой брат… — она закрыла лицо копытами, всхлипнув уже совсем открыто. — Моя жизнь — сплошная ошибка… Тёплое касание заставило её отнять копыта. Луна мягко стерла её слёзы крылом, её взгляд был полон боли и понимания. — Я понимаю тебя, — тихо сказала она. — Я тоже через это прошла. — Через… подобное? — удивлённо всхлипнула Твайлайт. — Да, — Луна кивнула, отводя взгляд к горизонту. — Всю жизнь я чувствовала себя лишней. Тенью моей сестры. Она была прекрасна, успешна, любима всеми… а я оставалась в стороне. Я любила её, как никого другого. Но она всегда была далеко. У неё находилось время на всё, кроме меня. — Я не могла принять этого, — её голос звенел горькой искренностью. — Моей вечной второстепенности. Я любила её, любила сильнее, чем, может быть, полагается сестре… но эта любовь переплелась с ненавистью, как ядовитый плющ, и задушила меня. — Она опустила голову, ресницы дрогнули. — Тьма заполнила всё. Она нашёптывала, что только так меня заметят. Что только так я стану значимой. Луна протянула копыто и осторожно коснулась лба Твайлайт. Прикосновение было прохладным, но не холодным — в нём была ночная тишина и печаль тысяч лет. — В тебе тоже есть сила, — шепнула она, глядя прямо в глаза. — И есть тьма. Не дай ей свести тебя с ума. — Как?.. — сквозь слёзы прошептала Твайлайт, её голос сорвался, будто в мольбе. Луна чуть улыбнулась: — Начни с простого. Попробуй полюбить себя. Прими себя со всеми провалами, со всей болью. А потом — позволь другим полюбить тебя. Найди того, рядом с кем твоё сердце будет биться так же сильно, как рядом с тем, кого ты любишь сейчас. Ведь если быть с ним невозможно… ты должна подарить это тепло другому. Твайлайт низко склонилась, почти касаясь копытами камня, и прошептала с благоговейной благодарностью: — Спасибо, принцесса. Но слова ещё не успели раствориться в воздухе, как за её спиной что-то загрохотало. Со стоном, едва не споткнувшись о собственные копыта, на балкон вывалился пегас в броне гвардейца. Его шлем съехал набок, а под глазом красовался свежий синяк. — Ну и ну! — пробормотал он, шатаясь. — Неужели я настолько непривлекательный, что Спитфайр едва не переломала мне рыло, когда я к ней… ну, вы понимаете… подкатил? Он поднял голову — и застыл. Перед ним сидела принцесса Луна, вскинувшая взгляд к небу, а рядом Твайлайт всё ещё склонилась в поклоне. — О… ооооо, — протянул он, задёргав крыльями и пятясь. — Простите, я не знал, что тут… кто-то есть. Вы… продолжайте, делайте… то, что делаете. Я лучше… уйду? — Подожди! — Твайлайт быстро поднялась и подошла ближе. — Кто тебе так влепил? Какая-то недовольная кобылка? Пегас криво усмехнулся, трогая ушиб: — Ага. Обычно они довольнее бывают, — хмыкнул он. Твайлайт тяжело выдохнула, покачав головой: — Ты наверняка не один раз нарушил протокол. Но он её уже не слушал. Его взгляд прилип к яблоку, которое всё ещё болталось у неё в седельной сумке. Из уголка рта у него потянулась предательская струйка слюны. — Ты что, яблоко хочешь? — удивилась Твайлайт, проследив его взгляд. — С чего ты взяла? — с притворным возмущением поднял бровь он, но через секунду сдался, вздохнув: — Ладно, честно? Я с начала Галы на ногах. А есть всё это — — он махнул копытом в сторону огней и закусок внутри зала, — нам, гвардейцам, нельзя. Я сейчас от голода скорее свалюсь, чем от усталости. Твайлайт закатила глаза, усаживаясь прямо на круп, и протянула яблоко снявшему шлем пегасу: — Держи. Такие же продаются у входа. Не надо на меня смотреть, будто я спасла тебе жизнь. Он с благодарностью вцепился в яблоко, зажевал, хмыкнув сквозь полный рот: — Ммм… это у тебя что? Школьная форма и… занавеска? Твайлайт глупо улыбнулась, почесав затылок: — Для тебя это, конечно, откровение, но мы с тобой примерно из одних и тех же социальных групп. — Ха! — усмехнулся он, откинувшись на перила. — Вряд ли. Я вообще-то из низов выбрался. По-настоящему. Ошивался в трущобах, пока меня не поймали. — Поймали?.. — удивлённо переспросила Твайлайт, наклонив голову. — Я был беспризорником. Вечно шатался по задворкам, то с воришками, то с другими такими же бездомными жеребятами. Жил от обрывков крошек и чужих милостей. Но однажды… — он прищурился, словно снова видел ту сцену, — меня повязали. Думал, конец, отправят в тюрьму для малолеток. Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья: — Но капитан Шайнинг… — имя прозвучало с уважением и каким-то почти братским теплом, — он увидел во мне не просто хулигана. Сказал, что в моём бурном нраве есть нечто, что можно направить. И предложил альтернативу — дисциплину, службу, шанс. С тех пор прошло уже много лет. Гвардия стала для меня не просто бронёй и мечом… а лестницей вверх. Не маленьким социальным лифтом, так сказать. Твайлайт тихо кивнула, в её глазах блеснуло что-то личное: — Да… это так похоже на него. У него за суровым видом всегда скрывается доброе сердце. — Она посмотрела на Флэша чуть мягче, и, будто невзначай, добавила: — Знаешь… ты чем-то на него похож. Но в то же время… более свободный. Что ли. Флэш громко рассмеялся, хлопнув себя копытом по груди: — Приму это за комплимент! Он чуть наклонился вперёд, заглядывая ей прямо в глаза, и спросил с озорной искоркой: — Так… не хочешь ли ты… ну… полетать? Ещё раз? Твайлайт моргнула, опешив: — П-полетать?.. — Конечно! — воодушевлённо сказал он, раскинув крылья. — Взглянуть на ночное небо с самой высоты. Щёки Твайлайт мгновенно окрасились в густой румянец. Она затопталась на месте, растерянно оглядываясь: — Но это… это неправильно. Платье… оно помнётся. Да и я, наверное, тяжёлая… Флэш махнул копытом, будто отметая её сомнения: — Тяжёлая? Ты? Да ты легче пёрышка. Поверь, понесу тебя, даже не заметив. Слова, сказанные с такой лёгкостью, прозвучали как чистейший комплимент. Твайлайт прикусила губу, сердце её бешено заколотилось. — Ну… если только ненадолго… — выдохнула она и, неловко сглотнув, забралась ему на спину. Флэш широко улыбнулся, и, издав победный крик, мощным взмахом крыльев взмыл в небеса. Твайлайт не сдержала короткий вскрик, вцепившись в него всеми копытами. В стороне, где на балконе осталась Луна, глаз принцессы едва заметно дёрнулся, но она ничего не сказала — только подняла взгляд к звёздам. Ветер рвал гриву и платье Твайлайт, кружил вокруг неё, врывался в уши. Город уходил всё дальше вниз, а над ними раскидывалось бездонное ночное море. — Я никогда к этому не привыкну! — выкрикнула она, цепляясь за броню Флэша. — О, это только начинается! — засмеялся он, и вдруг, с дерзкой ухмылкой, резко скинул её с себя. Твайлайт взвизгнула, сердце ушло в пятки, но через мгновение он схватил её за копыта и прижал перед собой. Теперь они висели в воздухе лицом к лицу, словно в танце, держа друг друга в подобии объятий. — Ч-что ты творишь?! — запаниковала она, ноги её судорожно дёрнулись, платье хлопало на ветру, открываясь опасно высоко. Флэш смотрел прямо ей в глаза, улыбаясь по-мальчишески дерзко: — Ты когда-нибудь танцевала с жеребцом в воздухе? — Я… я вообще не танцевала! — выпалила Твайлайт, вцепившись в него мёртвой хваткой. Её дыхание сбилось, сердце гулко стучало, а ветер нагло поддувал под платье, заставляя её чувствовать себя ещё уязвимее. Флэш, смеясь, вёл её сквозь мягкие облака, легко маневрируя. И, глядя на её испуганное, но живое лицо, шутливо спросил: — Ну и что же ты за кобылка такая?.. Флэш вдруг заливисто взвизгнул, будто мальчишка, получивший доступ к аттракциону без ограничений, и, расправив крылья, резко закрутился, увлекая Твайлайт в головокружительные пируэты. Облака разлетались в стороны, серебрились в свете луны, будто клубы сахара, а под ними проплывал Кантерлот, озарённый сотнями огней, похожих на рассыпанные по бархатному полотну ночи драгоценности. Твайлайт сначала взвизгнула, отчаянно вцепившись в его броню. В груди бешено билось сердце, а ветер рвал её причёску, окончательно распуская тщательно уложенные локоны. Но с каждым новым виражом страх уступал место чему-то иному: восторгу, опьяняющему и неотвратимому. Глаза её сияли, она не сдерживала громкий смех и крики, позволив себе раствориться в моменте. Флэш держал её уверенно, но позволял себе играть с гранью — то отпускал так, что она едва не срывалась в пустоту, то вновь ловил, прижимая к себе в последний миг. Их фигуры кружились то в плавных дугах, то в резких виражах, словно сама Луна дирижировала их безумным танцем. — Эт-то… великолепно! — выкрикнула Твайлайт, волосы её развевались, словно фиолетовое пламя, а глаза сверкали в свете небес. Флэш, смеясь, закружил её так, что она оказалась нос к носу с ним, и, словно играючи, спросил: — О чём думаешь? Она, задыхаясь от смеха и ветра, прижалась к нему ближе, почти уткнувшись в плечо: — Думаю… что бы сказать что-то умное! Или… интересное! Но в голову… ничего не идёт! Он широко, почти мальчишески улыбнулся, прижимая её крепче, словно хранил хрупкое сокровище: — Если будешь мне носить такие обеды, — он кивнул на память о яблоке, — я готов катать тебя по небу хоть каждую ночь. Твайлайт густо покраснела, замялась и уткнулась в него лбом, прижимаясь плотнее, будто не хотела, чтобы он видел её реакцию. — О-ох ты… неисправимый! — пробормотала она, а затем, собравшись, полушутя спросила, всё ещё с дрожью в голосе: — И многих кобыл ты так возил? Флэш фыркнул, скосив глаза с какой-то нагловатой искренностью: — Слишком многих? Ха! Да, пожалуй… ни одной. — Ага, — улыбнулась Твайлайт сквозь дыхание, — конечно. Не верю! Он распахнул глаза максимально невинно, словно самый безобидный жеребец в Эквестрии, и, делая вид, что серьёзно обижен её сомнением, поджал губы. Они начали снижаться, и дыхание Твайлайт всё ещё сбивалось от пережитого. Балкон одного из боковых крыльев дворца принял их мягко, под копытами гулко скрипнули плиты. Она спрыгнула, сделала шаг, и её колени подломились, — слишком много адреналина, слишком много ветра. Флэш, тяжело дыша, расправил крылья, собираясь что-то лукаво сказать, когда воздух перед ними вдруг разрезала резкая вспышка телепортации. Магия разлилась по камню золотым сиянием, и прямо перед ними материализовалась фигура в алом платье. Сансет Шиммер. Её походка, как у кошки перед прыжком, взгляд — холодный, прищуренный, губы поджаты. Она смерила обоих быстрым, резким взглядом, в котором перемешались недовольство и что-то, больше похожее на ревность, чем на простое любопытство. — И чем это, интересно, вы тут занимаетесь?.. Твайлайт вздрогнула, а Флэш на секунду остолбенел, будто его застукали не просто за шалостью, а за преступлением. — Просто катал её по небу. Разве это где-то запрещено? Сансет чуть приподняла бровь, в её глазах блеснуло лукавое пламя. Она усмехнулась — мягко, но так, что улыбка больше напоминала оскал. — Нет, конечно, нет, — протянула она с притворной любезностью. — Но, дорогая Твайлайт, будь так добра… подожди меня вон в той комнате. Она указала на ближайшую дверь, в которой мягко горел свет канделябра. Твайлайт замерла, словно пойманная на месте преступления, нерешительно переводя взгляд с одного на другую. Внутри уже начал подниматься тот самый давящий ком страха, что душил её во время экзаменов и кошмаров. Неловко кивнув, она робко направилась в указанную сторону, её шаги отдавались по каменным плитам слишком громко, будто в пустом зале. Дверь тихо закрылась, оставив Сансет и Флэша одних. В ту же секунду, как Твайлайт скрылась, выражение лица Сансет изменилось. Из притворной мягкости не осталось и следа. Она резко повернулась к Флэшу, её глаза сузились, а губы скривились в холодной усмешке: — Так что? Есть у тебя на неё планы? Или это просто дешёвая попытка развести бедняжку на быструю близость… и бросить? Флэш нахмурился, приподняв подбородок. Голос его прозвучал глухо, но с едва заметным раздражением: — А тебе-то какое дело? Сансет дернула ухом, шагнула ближе. В её взгляде сквозило откровенное презрение, каждое слово было отточено, словно клинок: — Твайлайт Спаркл труслива. Слаба. Глупа. Такая тщедушная кобыла… явно не твоя пара. Флэш вскинул бровь, в голосе его зазвенела сталь, но лицо оставалось каменно-спокойным: — Хочешь сказать, ты подойдёшь лучше? Сансет фыркнула, сделала вид, будто это её забавляет. — Я могла бы помочь тебе подняться по службе. С моими связями и твоим умением… — она прищурилась, голос стал тише, почти шипящий. — Вместе мы бы достигли многого. Флэш отвернулся, словно от неприятного запаха. — Всё ещё слишком слабый аргумент. — Я всё равно подхожу гораздо лучше, чем эта… книга с ногами. Флэш молчал. Его глаза, холодные и ясные, скользнули по её лицу, и, не удостоив больше ни словом, он развернулся и зашагал прочь. — Я должен вернуться на пост, — бросил он через плечо, и шаги его стихли вдалеке. Сансет стояла неподвижно несколько мгновений. Её грудь тяжело вздымалась, на лице мелькнуло то ли раздражение, то ли разочарование. Она резко выдохнула и, собравшись, направилась к тому самому залу, где ждала Твайлайт. Внутри царила тяжёлая тишина, нарушаемая лишь звоном посуды и гулким смехом аристократов из соседних помещений. Твайлайт сидела за длинным столом, богато украшенным золотой парчой и серебряной посудой, но держалась так, будто ожидала собственной казни. Она нервно теребила подол нелепого платья, её взгляд был устремлён в одну точку. Сансет величественно скользнула к ней и уселась рядом, поправив алый подол своего платья. — Нелепое у тебя платье, — сказала она, но не с насмешкой, а как будто констатировала факт. Затем её губы изогнулись в почти ласковой улыбке. — Но знаешь… для текущей ситуации оно подходит как никогда. Твайлайт растерянно моргнула: — Для ситуации?.. В каком смысле? Сансет кивнула на одну из богатых, резных дверей, за которой доносился гул голосов и смеха высокопоставленных жеребцов. — Там находится твоя цель. — Цель?.. — Твайлайт нахмурилась, в её голосе звенела тревога. — В каком смысле цель?.. Сансет закатила глаза и шумно выдохнула, будто утомлённая чужой тупостью: — Селестия, да она же и правда ничего не понимает! — пробормотала она. Затем, отчётливо, с лёгким раздражением, повторила: — Твоя цель — соблазнить жеребца. Твайлайт резко побледнела, глаза расширились от ужаса. — В-ва-в каком смысле соблазнить?! — её голос сорвался, словно у жеребёнка, впервые услышавшего страшную сказку. — Это уже тебе решать, Спаркл. Ты кобыла — или кто? Твайлайт, сжав зубы, заморгала от паники и боли, и её голос прозвучал срывающимся шёпотом: — Я… я никогда даже не целовалась! — она судорожно мотнула головой, копыта дрожали на подоле нелепого платья. — Не говоря уже про что-то большее… Я не подойду для этого! Не смогу… Сансет тяжело выдохнула, словно учитель, уставший от глупого ученика. Её глаза сузились, голос зазвучал устало, но от этого ещё более язвительно: — Всё куда проще, чем ты думаешь. Игривый взгляд. Двусмысленный разговор. Приподними хвост — и всё. — Она усмехнулась, уголок губ дрогнул, но в её усмешке было больше холода, чем веселья. — У меня нет понятия, что именно подействует на Нейсея. Вот почему нужна именно ты. Твайлайт резко дернулась, словно ток прошёл по телу. — П-постой… — её голос взвился тонкой струной. — В каком смысле — Нейсея?! Сансет повернула к ней голову и кивнула, будто это самая очевидная вещь в мире: — Да. Канцлер. Он всегда стоял у меня поперёк дороги, всегда ставил палки в колёса. Хитрый, заносчивый… и слишком много знающий. Мне нужен компромат. Её голос понизился, и в нём зазвенел почти сладостный яд: — Я буду неподалёку. Достаточно близко, чтобы сделать снимок, когда придёт момент. — Снимок… чего? — Твайлайт подняла глаза, в которых дрожали слёзы ужаса. Сансет изящно отмахнулась, поправив локон алой гривы. — Не важно чего. Главное — чтобы это выглядело… компрометирующе. Он такой же книжный червь, как и ты, Спаркл. Скучный, предсказуемый. Вот и надеюсь, что с тобой он хоть заговорит. Твайлайт всхлипнула. Её дыхание сбилось, сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. — Это какой-то кошмар… — едва слышно прошептала она. — Я не буду этого делать… Сансет резко наклонилась к ней, и их глаза встретились. Взгляд Сансет был ледяным, с прищуром хищника: — Не испытывай моё терпение, Твайлайт. Тишина повисла между ними тяжёлая и удушающая, как накануне грозы. Наконец, Твайлайт, опустив голову, судорожно втянула воздух, будто подавилась собственными слезами. — Я… сделаю это, — прошептала она, и голос её дрогнул, как у осуждённой. Она поднялась, шатаясь, словно земля под копытами качнулась. Каждое движение давалось с невероятным трудом, как будто к телу привязали гири. Но шаг за шагом она направилась к массивным дверям, ведущим в зал. Внутри было просторно и богато. Длинные столы, уставленные серебряными блюдами, искрились от свечей и камней, вставленных в люстры. В углу, в стороне от общего веселья, сидел единорог, которого Твайлайт уже знала. Канцлер Нейсей. Он держался прямо, величественно, и в то же время отрешённо. Его тёмный плащ ниспадал до пола, копыто играло с бокалом, который он так и не поднёс к губам. Черты лица были строгими, с морщинами лишь в уголках глаз, но не старческими — скорее следами сосредоточенной жизни. Он напоминал Твайлайт её отца: зрелый, уверенный, слишком серьёзный. И именно поэтому представить между ними что-то романтическое было не просто трудно — невозможно. Ни характер, ни внешность канцлера не вызывали в ней ровным счётом ничего, кроме сдержанного уважения… и страха. Собравшись, Твайлайт натянула улыбку, будто чужую маску, и направилась к нему. — Канцлер, — её голос звучал слишком звонко, слишком натянуто. — Вы… вы не против, если я составлю вам компанию? Например, обсудим… тот инцидент с пропажей книг? Нейсей лениво приподнял бровь, не сводя с неё колкого взгляда. Его губы дрогнули в усмешке, в которой не было тепла: — Вряд ли вы откроете для меня хоть что-то новое, мисс Спаркл. — Он сделал короткую паузу, и его голос стал холоднее. — Скорее, лишь ещё раз подтвердите свою вопиющую некомпетентность. Улыбка с лица Твайлайт мигом сползла. Она тяжело вздохнула и, с трудом сохраняя видимость спокойствия, села напротив, прекрасно понимая: этот разговор будет не из простых. — Знаете ли вы, канцлер… — она прикусила губу, будто решаясь на рискованный шаг. — На самом деле книги похитила ученица принцессы. Она вошла в доверие… а затем нагло украла их. Нейсей даже не удивился. Его губы растянулись в жестокой усмешке, а глаза блеснули злорадным светом. — Ха! — он фыркнул, откинувшись на спинку кресла. — И разве это не то, чего я ожидал? Сансет Шиммер… как и большая часть этого двора — двуличные, подлые существа. — Он с отвращением оттолкнул невидимую пылинку от своего плаща. — Они умеют лишь хитрить и лебезить. Я один, похоже, ещё делаю что-то на благо страны. Его голос гремел, хоть и не был громким. В каждом слове звучало упрямое презрение, холодная горечь. — И знаете, Спаркл, я до сих пор не понимаю, — почему принцесса вообще терпит этих бездарей рядом с собой. Твайлайт сделала вид, что слушает с искренним интересом, хотя внутри её давил ледяной страх. — А какая… — её голос прозвучал мягко, вкрадчиво, она чуть наклонилась вперёд, будто к тайне, — какая из ваших последних работ была самой интересной? Возможно, я читала её? Нейсей приподнял бровь, удивлённый её заинтересованностью. Он уже раскрыл рот, чтобы ответить, но взгляд Твайлайт скользнул к подносу неподалёку. На серебре мерцала бутылка дорогого вина — тяжёлая, с золотым гербом на этикетке. В голове Твайлайт стремительно рождался план. Нейсей между тем чуть улыбнулся и положил на стол свой бокал с водой: — Вино? — он покачал головой. — Я не прикасаюсь к алкоголю. Он убивает клетки мозга. А мне их ещё очень много понадобится, чтобы исправлять ошибки ваших… друзей. Твайлайт глубоко вдохнула, собрав всё своё мужество. Она вытянула губы в мягкую улыбку и, стараясь, чтобы голос звучал нежно, почти обольстительно, произнесла: — А я, знаете ли, читала исследование… — она сделала паузу, взгляд её сверкнул. — Где утверждалось обратное. Что алкоголь, убивая старые нейроны, освобождает место для новых. Нейсей замер, а затем разразился коротким, сухим смешком. — Это полная чушь, мисс Спаркл. — Его глаза сверкнули снисходительным раздражением. — Я не знаю, где вы нашли это «исследование», но писал его либо шарлатан, либо шутник. Твайлайт протянула копыто к бокалу, и сердце у неё ухнуло вниз. — Тогда, может… — она подняла бокал, и вино в нём загорелось рубином под светом свечей. — Чтобы иметь право утверждать подобное, вам самому стоит поставить эксперимент? Всё равно ведь… другой обстановки для подобного нет. Канцлер резко покачал головой: — Нет. Твайлайт замерла, а потом выдохнула, словно бросаясь с обрыва. — Тогда эксперимент проведу я! — и, не веря, что делает это, запрокинула бокал и сделала глубокий глоток. Тёплое, терпкое, обжигающее вино мгновенно растеклось по её телу, разливаясь тяжёлым жаром в груди. Она чуть закашлялась, но изогнула губы в кривую улыбку: — Однако… — голос её дрожал, но она старалась говорить легко, — статистика будет сомнительной, если единственный испытуемый — я. Нейсей долго смотрел на неё, и во взгляде его смешались раздражение, недоумение и… лёгкое любопытство. Он тяжело выдохнул, опустив плечи, словно сдаваясь. — Хм. Раз уж вы настолько… настойчивы. — Он поднял бокал, кивнув, будто на смертельной дуэли. — Сугубо ради науки… Я могу попробовать. Вино плеснуло в бокале, рубиновое пламя заиграло на стенках хрусталя. — Несколько бокалов, — уточнил он, смотря ей прямо в глаза. — Если это удовлетворит ваше глубокое любопытство, юная леди. И он медленно, подчеркнуто спокойно сделал первый глоток. Воздух в зале становился вязким, как будто густел от вина, разлитого в бокалы, от звона хрусталя и тяжёлых вздохов канцлера. На столе уже громоздилась пара пустых бутылок, а в копыте Нейсея дрожал очередной бокал — он даже перестал считать, какой по счёту. Его щёки налились багровым, а взгляд был мутноват, но язык всё ещё пытался сохранять холодную чёткость, хотя с каждым словом она давалась всё труднее. — Вопреки… — он икнул, нахмурился и сделал вид, будто этого не произошло. — Вопреки всей этой… куче ничтожеств, что меня окружают… — он повёл копытом, едва не опрокинув подсвечник, — вы хотя бы… искренне похожи на ту, кто ценит порядок… книги… знание как ценность… А это, мисс Спаркл, редкость. Твайлайт тяжело дышала, от жара вина её уши стали алыми. Она нервно вытерла копытом влагу с лица, то ли пот, то ли случайную слезинку. — Я… знаете… — голос её предательски дрогнул, но в нём было что-то детское, почти исповедальное. — Всю жизнь мечтала попасть в Школу одарённых единорогов. Всё учила, учила… а потом… перенервничала и… провалила экзамен. И это… это сломало мою жизнь. Всё пошло иначе, чем я думала… Нейсей удивлённо покосился на неё, прищурился, а потом, словно на секунду протрезвев, опустил бокал. — Глупости, — пробормотал он мягче, чем обычно, и неожиданно тепло. — Из вас вышла бы отличная колдунья. Может, даже… лучше многих, кто туда попал. Эти слова ударили в самое сердце, так неожиданно, что Твайлайт едва не расплакалась. Она хотела что-то сказать, но губы лишь задрожали. Между ними повисла тяжёлая пауза, наполненная шорохом ткани и запахом вина. — Вы… — выдохнула она, сама не понимая, зачем. — Вы правда так думаете?.. Он посмотрел на неё, глаза его были покрасневшими, но в них мелькнула искра не показной, а настоящей искренности. И прежде чем Твайлайт успела осознать, как и почему это происходит, они пьяно потянулись друг к другу и соприкоснулись губами. Мир перевернулся. Твайлайт почувствовала чужое дыхание, тяжёлое, горькое от вина, ощутила вкус поцелуя — и в тот же миг из её глаз хлынули слёзы. Не от радости, не от нежности, а от отчаяния. Это был её первый поцелуй. Первый — и он оказался неправильным, чужим, липким, обманутым. Она мечтала, что когда-нибудь… всё будет иначе. С музыкой. С чувствами. С кем-то, кто действительно дорог. «Это должно было быть по-другому!» — закричал её внутренний голос, но тело предательски застыло, поддавшись алкоголю и моменту. Она резко отпрянула, но слишком поздно — рядом раздался сухой хлопок вспышки. — Щёлк! Мгновение, и воздух прорезала магия. Перед столом, как вынырнув из самой тени, стояла Сансет Шиммер. В алом платье, с ледяной улыбкой и искрами торжества в глазах. — Отличный кадр, — протянула она с холодной усмешкой, пряча мерцающий артефакт за пазуху. — Благодарю за сотрудничество. Нейсей, ошарашенный, покачнулся и едва не уткнулся лицом в тарелку. Он выронил бокал, и вино алым ручейком пролилось по скатерти. — Ч… ч… что это было!? — выдохнул он, икая и моргая, пытаясь удержать равновесие. А Твайлайт, вжавшись в стул, закрыла лицо копытами и тихо всхлипнула, понимая, что её только что использовали самым жестоким образом. — Что ж, — протянула единорожка, играючи крутя в воздухе крошечный фотокристалл, где мгновение назад запечатлелся их поцелуй. — Это моя победа. Конечно, я рассчитывала на что-то по-пикантнее… — её глаза скользнули по Твайлайт, всё ещё дрожащей, прижатой к стулу, — но что поделать, у вас, книжных червяков, дальше такого дело бы и не пошло. Вы бы отключились раньше. Она щёлкнула артефактом, заставив его вспыхнуть едва слышным звоном. — Но, впрочем… столь жаркий поцелуй с юной библиотекаршей — тоже неплохо, согласен, канцлер? — Ты… — Нейсей вздрогнул, вскакивая, и едва не опрокинул стул. Его голос был сиплым, но в нём прорезалась злость. — Ты подставила меня! Сансет лишь изогнула бровь и улыбнулась так мягко, будто разговаривала с упрямым жеребёнком. — Подставила? Нет, канцлер. Я просто дала вам возможность проявить себя. И, поверьте, если вы не прекратите портить мне жизнь… — она легонько встряхнула кристалл, — этот снимок окажется на первых страницах газет. С заголовком, каким я пожелаю. Она резко обернулась, схватив Твайлайт за копыто. Та, едва сдерживая рыдания, позволила уволочь себя прочь, слыша, как за их спинами канцлер сдавленно выругался и рухнул обратно в кресло. Они вышли в боковой коридор, где было тише. Здесь слышалось лишь отдалённое эхо музыки, сквозняк качал тяжёлые бархатные портьеры, и свет лампад казался холоднее, чем в бальном зале. Сансет мягко, почти ласково подтолкнула Твайлайт вперёд: — Отлично поработала. Прямо как я и надеялась. — Но… — Твайлайт всхлипнула, поднимая на неё затуманенные глаза. — Если ты это… если ты выложишь это фото, то и я окажусь в газетах! Все увидят! Сансет фыркнула, слегка пожав плечами. — Конечно, плохо. Но… — Но что!? — вдруг рявкнула Твайлайт, и голос её неожиданно прорезал тишину коридора, заставив даже факелы дрогнуть. Вино в крови, отчаяние и гнев смешались в коктейль, который сорвал с неё привычную покорность. — В следующий раз что?! Мне переспать с кем-то ради твоих махинаций? Отдать самое сокровенное? Может, по твоему приказу ещё и замуж выйти? А?! Мебель вокруг дрогнула — столик приподнялся в воздух, вазы задребезжали. Магия, сорвавшись с её рога, окрасила коридор фиолетовым сиянием. Сансет резко нахмурилась. — Ты явно теряешь страх, Спаркл. Но Твайлайт, вся сгорбленная, с разъехавшейся причёской, с подведёнными глазами, по которым текли слёзы, ощетинилась, подняв подбородок. — Всю жизнь об меня ноги вытирали! Всю жизнь! — её голос срывался. — Я больше не буду это терпеть! Мне нечего терять! Столик со звоном рухнул обратно на пол. Тяжёлое дыхание Твайлайт гулко разносилось по пустому коридору. Сансет сглотнула. И хоть на её лице осталась маска холодного превосходства, в глазах мелькнула едва заметная тень тревоги. Она осторожно сделала шаг назад. — Тебе нужно… отоспаться, — произнесла она мягче. — Ты большой, очень большой молодец, Спаркл. Но сейчас — иди отдыхай. И прежде чем Твайлайт успела что-то ответить, Сансет быстрыми шагами скрылась в глубине коридора. Оставшись одна, Твайлайт тяжело опустилась на мраморный пол. Тушь и косметика стекали по её лицу чёрными дорожками, губы дрожали. Она уткнулась лицом в копыта и разрыдалась — глухо, беспомощно, позволяя всему, что накопилось, вылиться наружу. Как вернулась в спальню — она потом даже не вспомнит. Лишь расплывчатые тени, тяжесть в голове и приторный вкус вина. Но вместе с этим — и новое чувство: глухая, тяжёлая, холодная обида на Сансет Шиммер. Обида, которая уже пустила корни.