Осколки зари

Твайлайт пришла в себя тяжело, будто вынырнула из густой, тягучей воды. Сознание возвращалось рывками — сперва боль. Она была повсюду. В костях, в мышцах, в голове, где пульсировало так, словно кто-то изнутри методично бил по черепу молотком. Воздух казался густым, пропитанным запахами трав, дыма и чего-то горько-сладкого, щекочущего ноздри. Она застонала — хрипло, с надломом, и попыталась пошевелиться. Мир тут же отозвался вспышкой боли, такой острой, что перед глазами потемнело. Под ней была жёсткая лежанка, укрытая грубым, но чистым покрывалом. Над ней — низкий потолок, увитый засушенными пучками растений, кореньями, связками цветов, которые она не знала, но почему-то чувствовала: все они здесь не случайно. — Нет… нет, — прошептала она, резко втягивая воздух. — Мне нужно… нужно вернуться… Она попыталась приподняться, упрямо, почти яростно, но тело не послушалось. Из горла вырвался сдавленный кашель, в груди запекло, и она рухнула обратно, задыхаясь. — Тише… пожалуйста, тише… — донёсся тонкий, осторожный голосок откуда-то сбоку. — Вам… вам ещё рано вставать… — Она очнулась, — добавил второй голос, ниже, глуховатый, с непривычным акцентом. — Но дух её всё ещё в смятении. Дверь скрипнула, и в комнату вошли двое. Первая — та самая фигура из последнего мгновения перед тем, как тьма накрыла её. Пегаска с розовой гривой, пастельной, почти невесомой окраски, словно выцветшей от постоянной мягкости. Она держалась скованно, крылья были прижаты к бокам, взгляд — тревожный и виноватый одновременно, будто она боялась сделать лишний шаг, чтобы не причинить вред. Рядом с ней шла кобыла, какой Твайлайт никогда прежде не видела. Полосатая — чёрные и белые линии шли по её телу, как узоры древнего тотема. — Что… — голос Твайлайт дрогнул. Она облизнула пересохшие губы. — Что это за… существо? Слова вырвались резче, чем она хотела, с остатками паники, ещё не ушедшей из крови. Полосатая кобыла усмехнулась — мягко, без обиды — и ответила певуче, в рифму, словно это было для неё столь же естественно, как дыхание: — Я не пони, не кобыла с равнин, Издалёка пришла, где иной мир един. Этот лес — мой приют, мой очаг и мой дом, Здесь лечу я недуги и телом, и сном. — Это… это Зекора, — поспешно добавила пегаска, кивая. — Она… моя подруга. Я — Флаттершай. И… простите, если вы испугались. Я сама… я сначала тоже боялась её, но она правда хорошая. Очень. Она сделала шаг вперёд, неловко, словно сомневаясь, имеет ли право подходить ближе. — Вы… вы едва не умерли, — сказала она тихо. — Если бы не Зекора… если бы не её знания и зелья… всё могло закончиться гораздо хуже. Твайлайт закрыла глаза. Образы нахлынули лавиной: тени замка, холод камня под копытами, собственный голос, сорванный криком, витраж с Селестией — и этот взгляд, нависающий, осуждающий, будто весь её путь, все её решения были сведены к одной фатальной ошибке. — Я… — она сглотнула. — Я утратила чувство реальности. Меня лихорадило. Всё… вся моя жизнь смешалась. Худшие моменты — все сразу. Я думала, что схожу с ума. Что это… её магия. Найтмер Мун. Она судорожно вдохнула. — А потом… — голос сорвался. — Потом я вспомнила… Нога инстинктивно скользнула к животу. И там было пусто. Мир на миг замер. — …беременность? — прошептала она, и в этом слове было больше ужаса, чем в крике. — Беременность!? Она резко попыталась приподняться, забыв о боли. — Где… — дыхание сбилось. — Где мой живот? Что случилось? Где мой ребёнок?! Глаза наполнились слезами, и они хлынули прежде, чем она успела осознать это. Паника, чистая, оголённая, накрыла её целиком. Флаттершай опустила голову. Её уши дрогнули, крылья бессильно повисли. — Я… — голос дрожал. — Я так боялась, что вам придётся это услышать… — Ты… — Твайлайт захрипела. — Ты хочешь сказать, что я… что я убила его? — слова вырывались обрывками. — Я не хотела! Я… он… так не должно было быть! Не так! Она начала рыдать, захлёбываясь, теряя контроль, и в этом было что-то совсем детское, беспомощное. Флаттершай сорвалась с места и, забыв о своей робости, обняла её. — Нет! Нет, пожалуйста, послушайте! — затараторила она сквозь слёзы. — Он жив. Он жив, слышите? У вас был выкидыш — уже здесь, когда Зекора принесла вас домой, но… он был недоношен совсем немного. Вы пролежали без сознания почти несколько суток. Зелья… они действовали долго. Мы… мы сделали всё, что могли. Зекора шагнула ближе и тихо добавила, всё так же рифмуя, но теперь в её голосе слышалась неподдельная тяжесть: — Судьба жестока, но не без следа, Боль пришла — да, но не навсегда. Твоё дитя меж миров зависло, Но нить его жизни не оборвалась быстро. Он с нами остался, дыханье хранит, В иной мир пока не спешит. Твайлайт резко подняла голову. — Где он, — рявкнула она хрипло, почти яростно. — Где мой ребёнок?! Флаттершай вздрогнула, но не отступила. — Он… он в соседней комнате, — сказала она. — Зекора хотела, чтобы вы сначала очнулись. Вам… вам обоим нужна была помощь врача из Понивилля, но… — она запнулась. Зекора кивнула. — Решенье трудным было, но верным, Приют дала вам в час предельный. Ему помогли, чем могли и умели, А розовогривая — с заботой и смелостью. Она ухаживала лучше, чем ждала сама, Ночь за ночью не отходя ни на шаг. Флаттершай покраснела, отвела взгляд. — Я… я просто не могла оставить его одного, — прошептала она. — Он такой маленький… Твайлайт даже не дослушала. Стоило ей увидеть свёрток — небольшой, туго укутанный в мягкую ткань, лежащий в плетёной колыбели у стены, — как всё остальное перестало существовать. Мир сузился до одной-единственной точки. Магия вырвалась сама, рефлекторно, неровным, дрожащим импульсом. Свёрток мягко поднялся в воздух и тут же оказался прижат к её груди, словно она боялась, что если отпустит хоть на миг — он исчезнет. — Он жив… — прошептала она, задыхаясь. — Он жив. Жив… Ткань была тёплой. Реальной. Под ней — крошечное тельце, слишком лёгкое. Твайлайт осторожно, почти благоговейно отогнула край покрывала. Перед ней был новорождённый пегас. Крошечный, хрупкий, с тёмно-бежевой шёрсткой и гривой, в которой уже сейчас, едва заметно, проступал фиолетовый отлив. Крылья — были. Но такие маленькие, прижатые к бокам, будто ещё не решившие, имеют ли они право здесь быть. И в этот момент понимание ударило с пугающей ясностью. — Флэш… — выдохнула она едва слышно. Имя не прозвучало как упрёк. Скорее как признание факта, от которого больше невозможно было отмахиваться. Все сомнения, все попытки убеждать себя, что это ошибка, что она что-то перепутала — рассыпались в прах. Он был его сыном. Слёзы хлынули снова. Твайлайт прижала свёрток крепче, слишком крепко, тут же испугалась и ослабила хватку, дрожащими копытами обнимая его, склоняясь, утыкаясь лбом в тёплую ткань. — Прости… — шептала она, судорожно, сбивчиво. — Прости меня. Я не знала… я не хотела… Я всё испортила. Всё. Я… я должна была быть сильнее. Умнее. Лучше… Флаттершай стояла рядом, переминаясь с копыта на копыто, не зная, вмешиваться ли. — Он… он почти всё время спит, — сказала она. — И он очень слабый. Я… я сначала испугалась. Жеребята-пегасы обычно такие… — она попыталась изобразить крыльями резкий взмах. — Очень активные. А он… ну… он немного другой. И… кажется, он пока не умеет летать. В её голосе не было осуждения. Только беспокойство. — Я заботилась о нём как о своём, честно, — поспешно добавила она, краснея. — Я кормила его смесью что дала Зекора, следила, чтобы ему было тепло… я не отходила далеко. Твайлайт не отреагировала. Она смотрела только на свёрток, словно пыталась запомнить каждую черту, каждый оттенок, будто боялась, что он может исчезнуть, если она хоть на секунду отведёт взгляд. Флаттершай замолчала, потом всё же решилась: — Эм… — она кашлянула. — Простите… а как вас зовут? И… что вы делали в лесу? В такую погоду… в таком состоянии… Твайлайт медленно выдохнула. — Я… — она сглотнула. — Твайлайт Спаркл. Она горько усмехнулась. — Обычная. Ничем не примечательная книжная пони. По крайней мере, я всегда так думала. Я… — она замялась, подбирая слова. — Я совершила ошибок больше, чем могу сосчитать. Мне всё время казалось, что я поступаю правильно. Что я знаю лучше. А в итоге… я только и делала, что причиняла боль окружающим. Она посмотрела в сторону, в пустоту между полками с травами. — Я едва не… — она не договорила. — Под давлением всего этого. Своих несбывшихся желаний. Ожиданий. Я даже боюсь представить, скольким я навредила. Флаттершай слушала, не перебивая. Потом тихо сказала: — Я… я не так хорошо вас знаю, Твайлайт. Но… — она подняла на неё взгляд. — Я уверена, что вы хорошая пони. Селестия учила нас прощать. Себя — тоже. И… — она смущённо улыбнулась. — Я верю, что не просто так оказалась здесь. Я пошла проведать животных… и Зекору. И… — она пожала плечами. — Иногда мир просто даёт второй шанс. Твайлайт кивнула. — Спасибо, — сказала она искренне. — Я… я никогда не забуду того, что вы сделали. Вы всегда будете желанной гостьей в моём доме. Но… — она снова посмотрела на жеребёнка. — Пора смотреть правде в глаза. И… столкнуться с последствиями. Флаттершай тут же оживилась: — Я помогу вам всем, чем потребуется. Правда. Твайлайт устало вздохнула. — Тогда… — она слабо улыбнулась, сквозь слёзы. — Для начала нам нужно решить, как донести его домой. У вас… случайно нет мешка? Пакета? Чего-нибудь такого? Она неловко замялась. — И… — голос стал тише. — Я совершенно ничего не понимаю в том, как быть матерью. Я… я должна… кормить его? Своим… молоком? — она покраснела. — Это же… странно. Когда? Как? Он должен… подать какой-то знак? Или есть расписание? Флаттершай улыбнулась — мягко, тепло, без тени насмешки. — Не волнуйтесь, — сказала она. — Мы разберёмся. Я буду рядом.

***

Твайлайт шла медленно, неровно, словно каждое копыто вспоминало падение отдельно от неё самой. Она хромала, стараясь не показывать этого, но Флаттершай видела: левый бок она бережёт сильнее, дыхание иногда сбивается, а плечи держатся напряжённо, будто в любой момент готовы сомкнуться вокруг того, что она несла. Жеребёнок был прижат к ней так плотно, как только позволяли силы. Твайлайт машинально опустила взгляд. Под плащом, в складках ткани, виднелись следы её собственного тела. Магия и зелья Зекоры сделали невозможное, но не стерли реальность. Он не должен был выжить, — холодно, почти клинически сказал где-то внутри знакомый, логичный голос. Это нерационально. Это опасно. Ты не готова. А рядом, поверх этого, накатывало другое — вязкое, тёплое, неумолимое. Чувство связи. Не мысли, не выводы — притяжение. Он был её. Не как «идея» или «ответственность». Как факт. Живой факт. — Что мне с тобой делать… — прошептала она, почти беззвучно. Мысли путались. Гормоны били в виски, в грудь, в живот, заставляя сердце сбиваться с ритма. Холодная логика смотрела на него как на проблему, на уравнение без данных: слабый, недоношенный, пегас без сил, без крыльев, которые должны были уже биться. Напоминание о Флэше Сэнтри. Он — доказательство, — снова сказал разум. — И ты не знаешь, чего именно. Но эмоции не спрашивали разрешения. Твайлайт вдруг остановилась, согнулась, осторожно, неловко, словно боялась сделать что-то неправильное, и коснулась лбом ткани, под которой спал жеребёнок. Это было движение, на которое она никогда бы не решилась раньше. Ей было всё равно. Флаттершай, идущая рядом, тихо ахнула — не от ужаса, а от умиления. — Вы… — она улыбнулась, чуть смущённо. — Вы станете отличной матерью. Я это чувствую. Твайлайт фыркнула — коротко, почти зло. — Вы ошибаетесь, — сказала она устало. — Я понятия не имею, что делаю. — Никто не имеет, — мягко ответила Флаттершай. — Сначала. Они вышли из леса, и деревья расступились, уступая место знакомым тропам. Понивиль был уже близко. Слишком близко. — Мой дом… — Твайлайт посмотрела вперёд. — Недалеко отсюда. Пауза. — Теперь осталось… — она криво усмехнулась. — Успокоить моего… хм. Сожителя. Пока он не умер от горя, думая, что меня больше нет. Флаттершай нахмурилась. — Бедный жеребец… — Да, — коротко согласилась Твайлайт. — Именно поэтому я с ним и сошлась. Она помолчала, потом добавила, почти себе под нос: — Я надеялась, что ребёнок… ну, хотя бы не будет настолько похож на Сэнтри. Для него наверное это будет… удар. Сильный. Дом показался внезапно. Дверь была распахнута. Окно выбито. Вещи — разбросаны. Стол перевёрнут, книги валялись на полу, словно кто-то в ярости смёл всё, до чего смог дотянуться. Внутри — ни души. Твайлайт остановилась как вкопанная. — …Что, во имя Селестии, — вырвалось у неё, — тут вообще произошло?! Её голос эхом отозвался в разгромленном доме. — Я… — Флаттершай сглотнула. — Я не возвращалась из леса всё это время. Мы были у Зекоры… потом здесь. Я правда не знаю, что случилось. Твайлайт уже не слушала. Она замерла, ухо дёрнулось, взгляд стал острым. Тонкий, жалобный звук дрогнувшего стекла. Почти одновременно — шорох, торопливое дыхание, сдавленный писк. Магия сработала прежде, чем мысль оформилась. Две маленькие фигуры взвились в воздух, охваченные сиреневым телекинезом, и с глухим бум повисли над полом, болтая копытами. — ААААА! ПРИЗРАК!! — завопила одна. — Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ОНА ВЕРНЁТСЯ!! — в панике вторила другая. Твайлайт поморщилась. Перед ней, белея от ужаса, были Эпплблум — растрёпанная, с распахнутыми глазами, — и оранжевая пегаска, которую она и правда пару раз видела раньше, но никогда не запоминала надолго. — Хватит, — рявкнула Твайлайт. Магия дрогнула, но удержала их на месте. — Я не призрак. И если вы сейчас же не успокоитесь, я… — она запнулась, выдохнула, заставляя себя говорить ровнее. — Я просто опущу вас на пол. Медленно. И вы мне всё объясните. Жеребята закивали с таким рвением, будто от этого зависела их жизнь. Она опустила их. — Что. Вы. Сделали. С моим. Домом? — отчеканила Твайлайт. — Э-это не мы! — первой выпалила Эпплблум. — Честное слово! Это… это призрак! — Или монстр! — добавила Скуталу. — Ну, или… что-то такое! Мы просто… ну… смотрели… — Я не призрак, — устало повторила Твайлайт. — Меня просто не было несколько дней. Она уже собиралась продолжить, когда за спиной скрипнула дверь. Открылась. Закрылась. — Я… эм… — донёсся виноватый голос. — Меня тут вообще не было… Телекинез вспыхнул снова — и в воздух поднялась третья фигура, белоснежная, с аккуратно завитой гривой. — Свити Бэль, — сухо констатировала Твайлайт. — Какое совпадение. — Я просто шла по своим делам! — затараторила та. — И вообще, я ничего не трогала! В этот момент свёрток у Флаттершай тихо, едва слышно, запищал. Все трое жеребят уставились на Флаттершай, потом — на Твайлайт, потом снова на свёрток. Твайлайт закрыла глаза. — Флаттершай… Подержи его, пожалуйста. Она осторожно передала ребёнка, и повернулась обратно. — А теперь, — сказала она. — Я хочу ответы. Эпплблум сглотнула. — Мы… нашли твой плащ, — сказала она. — В лесу. Недалеко. Скуталу поспешно добавила: — И капитан гвардии! Он… он объявил спасательную миссию. Все искали тебя. Прямо все! Свити Бэль замялась, потом тихо, почти шёпотом: — А тот… весёлый жеребец. Стар Трекер. Его… — она подняла глаза. — Его признали виновным в твоей смерти. И… забрали. Мир качнулся. Твайлайт пошатнулась, едва не теряя равновесие. — …Что? — выдохнула она. Слова доходили медленно, как через толщу воды. — Нет… — прошептала она. — Нет, нет, нет… Она схватилась за грудь, дыхание сбилось. — Я… — голос сорвался. — Я его подставила. Селестия, я же его подставила… Она закрыла лицо копытами. — Он… он в темнице. Из-за меня. Потому что я… — она всхлипнула. — Потому что я сбежала. Потому что я была трусихой. Флаттершай шагнула ближе. — Твайлайт, — мягко сказала она. — Тебе просто нужно рассказать, что ты жива. Всё можно... — Нет, — резко перебила Твайлайт, поднимая голову. В глазах вспыхнул гнев. — Я сама пойду к Шайнинг Армору. Лично. И спрошу, что он вообще себе позволяет. — Но... — Нет, — отрезала она. — Хватит. Она уже развернулась к двери, когда поняла, что за её спиной слишком тихо. Обернулась. Все трое жеребят столпились вокруг Флаттершай, с благоговейным восторгом глядя на свёрток. — Ой… — протянула Свити Бэль. — Он такой маленький… — И милый! — пискнула Эпплблум. — Это что… жеребёнок? — Пегаска широко улыбнулась. — А можно… ну… присмотреть за ним? Пока ты… э-э… всё улаживаешь? Твайлайт посмотрела на них долго. Потом сказала, неожиданно твёрдо: — Сын. Они моргнули. — Это мой сын. — И да, — добавила она после паузы. — Вы можете за ним присмотреть. Но под присмотром Флаттершай. И если с ним что-то случится… Флаттершай кивнула, прижимая свёрток ближе. — Я прослежу за ним. Обещаю. Твайлайт развернулась и вышла, не оглядываясь. Она даже не рассматривала вариант «поступить правильно». Идти в Понивильскую ратушу, искать дежурного представителя гвардии, доказывать, что она жива, объяснять, где была, почему пропала — всё это означало время. Часы. Может, дни. А где-то в это время Стар Трекер мог сидеть в камере, не понимая, за что именно его осудили. Нет. Если кто и устроил это безумие — он будет отвечать лично. Поезд до Кантерлота оказался почти пустым. Твайлайт сидела у окна, прижимая к груди другой плащ, который накинула второпях, чувствуя, как тело до сих пор отзывается болью на каждую тряску вагона. Шайнинг Армор. Имя всплывало снова и снова. Она вспоминала его таким разным: старшим братом, который поднимал её на плечи; кадетом, сияющим от гордости; капитаном, уверенным, прямым, слишком уверенным в том, что «он знает, как лучше». Но это? Это было за гранью. Когда поезд остановился, Твайлайт сошла на платформу, не оглядываясь. Кантерлот встречал её серым небом и строительным гулом — дворец всё ещё восстанавливался, леса поднимались вдоль стен, воздух пах каменной пылью и свежим металлом. Она шла быстро, почти бежала, дыхание сбивалось, но она не замедлялась. У главного входа — стража. — Стойте, мисс, — вежливо, почти лениво. — Проход во дворец ограничен. — Пропустите, — резко сказала Твайлайт. — Я сестра Шайнинг Армора. Один из стражников моргнул. — Нам приказано... — Мне плевать на приказы, — процедила она. — Позовите его. — Мы не можем подтвердить... — Я подтверждение, — голос сорвался. — Я Твайлайт Спаркл! — Извините, — повторил другой, уже настороженно. — Без допуска... Она чувствовала, как внутри что-то трескается. Магия вспыхнула. Сиреневый импульс ударил волной, отбрасывая стражников в стороны, броня зазвенела о камень, кто-то вскрикнул. — Я привыкла, — крикнула Твайлайт, шагнув вперёд, глаза светились, — что об меня вытирают ноги! Но я не позволю вам издеваться над тем, кто меня любит! Ни вам, ни моему брату, ни кому бы то ни было! Силы дрогнули. Головокружение накрыло резко, мир качнулся, колени подогнулись. Она бы упала. — Твайлайт?! Голос был знаком до боли. Её подхватили сильные копыта, удержали, не давая рухнуть на холодный камень. — Осторожно, — сказал он уже тише. — Ты едва стоишь. Она подняла взгляд. Голубая грива, офицерская броня, усталые, но живые глаза. — Флэш… — выдохнула она, почти неверя. Он смотрел на неё так, будто видел призрака. — Всё в порядке, — бросил он через плечо ошарашенным стражникам. — Она со мной. Инцидент… забудьте. Я беру ответственность. — Но, сэр... — Я сказал — забудьте. Он развернулся, аккуратно поддерживая Твайлайт, ведя её внутрь дворца. Каменные коридоры поглотили шум снаружи, шаги отдавались эхом. — …что ты вообще здесь делаешь? — спросил он наконец, выдыхая. — Я слышал, что ты… просто исчезла. Уехала, никому ничего не сказав. А потом… — он поморщился, — потом на глазах у всего дворца тебя вырвало прямо на моей свадьбе. Он посмотрел на неё внимательнее, и в голосе, вопреки всему, проскользнула тревога: — Зачем ты вообще туда пришла, Твайлайт? Она резко подняла голову. — А тебе-то какое дело? — резко ответила она. — Ты теперь занятой жеребец. Высокие чины, мундир, торжества. Зачем тебе вообще вспоминать обо мне? Флэш закрыл глаза и шумно выдохнул. — Ты говоришь со мной так, будто это меня поймали на измене, — сказал он тихо, но жёстко. — А не тебя. Слова повисли в воздухе. — Я любил тебя, — добавил он тише, но твёрдо. — По-настоящему. И когда это произошло… я даже поверить не мог. Думал, что это ошибка. Что я что-то неправильно понял. Твайлайт скользнула взглядом по его броне. Алый лак, новые знаки отличия, аккуратно подогнанные ремни. — Вижу, — фыркнула она. — Как-то очень быстро у тебя всё пошло в гору после женитьбы на Сансет Шиммер. Он не отвёл взгляд. — Да, — вздохнул. — Она… энергичная. Жёсткая. Иногда — слишком. Местами — пугающе холодная. И да, возможно, социопатичная. Он чуть усмехнулся. — Но она любит меня. — Она тебе так сказала? — спросила Твайлайт. — Или ты просто очередная её игрушка, которой удобно хвастаться? Это явно задело. — Хватит, — резко сказал Флэш. — Ты сейчас ведёшь себя так, будто ты — жертва. Он шагнул ближе: — А знаешь, что видел я? Я застукал тебя с другим. С жеребцом, который по всем параметрам хуже меня. Я до сих пор не понимаю, что ты вообще в нём нашла. Он выдохнул, будто сбрасывая груз: — Ты хоть раз подумала, что я чувствовал? Как это выглядело для меня? Он горько усмехнулся: — В отличие от «бедной сестры капитана», которая может позволить себе исчезнуть и страдать, когда ей вздумается, мне нужно было продолжать службу. Под командованием твоего брата. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Шайнинг Армор мог одним движением копыта отправить меня служить в такую глушь, откуда не возвращаются. И от этого — и от многого другого — меня спасла Сансет. Я обязан ей. Да, она строгая. Да, она много требует. Да, она бывает жестокой. Но она не изменяла мне у меня на глазах... — Или тебе есть что сказать в своё оправдание? Слова уже рвались наружу. Про подставу. Про страх. Про маленькое, хрупкое тело, спящее сейчас в её доме. Твайлайт почувствовала, как дрогнуло горло. Но вместо этого — она глубоко вдохнула. Нет. Это ничего не изменит. Не сейчас. Не так. Она устало опустила взгляд и выдохнула: — Я бы с радостью поболтала с тобой о прошлом и мелочах, Флэш. Правда. Она подняла на него глаза — уже без злости, только с пустотой. — Но я ищу Шайнинг Армора. Срочно. Флэш помолчал секунду. Потом кивнул. — Я как раз направлялся к нему, — сказал он. — Могу проводить. — Было бы… — Твайлайт фыркнула, — действительно любезно с твоей стороны. Кабинет встретил их тяжёлым, застоявшимся воздухом. Запах старого дерева, бумаги, чернил — и чего-то ещё, кислого, прячущегося под всем этим. Алкоголя. Твайлайт почувствовала это сразу, ещё до того как шагнула через порог. Флэш остановился у двери, окинул её быстрым взглядом. — Ты… — он замялся, подбирая слова, — выглядишь помято. Это было сказано почти мягко, без насмешки. Скорее — как констатация. Она едва держалась на ногах: плечи напряжены, дыхание поверхностное. Твайлайт резко оттолкнула его копытом. — Всё идеально, — огрызнулась она. — Не придумывай. Она шагнула к двери, но на секунду задержалась. — Скажи лучше… — голос сорвался, но она быстро взяла себя в копыта, — были какие-нибудь… новости? Обо мне. Флэш пожал плечами. — Не совсем. После того, как ты появилась на свадьбе и… — он неловко кашлянул, — приковала к себе внимание всей знати, о тебе тут больше ничего не слышали. Он понизил голос: — Капитан в последние дни сам не свой. Из кабинета почти не выходит. Потом, пытаясь разрядить обстановку, добавил с кривой улыбкой: — Может, опять чейнджлинги? Твайлайт на мгновение замерла. Вспышка памяти — чёткая, почти болезненная: напряжённый коридор, тревога, и Флэш, который вдруг понял. Увидел фальшь там, где другие не заметили ничего. Его сосредоточенное лицо, короткая команда, мгновенное решение. На секунду — всего на секунду — они оба улыбнулись. А потом улыбки погасли. Быстро и одновременно. Твайлайт отвернулась и толкнула дверь. Внутри раздавались знакомые голоса. — …мы ведь всегда это подозревали, — говорила её мать усталым, укоризненным тоном. — Рано или поздно. С таким характером, с такими… проблемами. — Мы всю жизнь пытались ей помочь, — подхватил отец. — Дисциплина, направление, возможности. Но если пони не хочет быть собранной, если у неё постоянные ментальные срывы… Он вздохнул. — Это был вопрос времени. Твайлайт застыла на пороге. Шайнинг Армор сидел за столом, сгорбившись, будто броня внезапно стала слишком тяжёлой. Его грива была растрёпана, глаза покрасневшие, под ними — тени. В копытах он сжимал что-то тёмное, смятое. Её плащ. С зазубринами по краю. С потемневшими пятнами. С отпечатками зубов древесных волков. — Я не назову дату похорон, — глухо сказал Шайнинг, и голос его дрогнул, — пока не найдут тело. Он судорожно втянул воздух. — Я не могу. Не могу просто… списать её. — Но тебе нужно думать о будущем, — жёстко сказала мать. — О своей семье. О своей карьере. Она… — пауза, — она уже пройденный этап. Твайлайт громко, нарочито кашлянула. — Надо же, — хрипло сказала она. — Сколько нового я о себе узнала. Голоса оборвались. Шайнинг медленно поднял голову. Его взгляд прошёл сквозь неё — буквально. На мгновение лицо побелело, глаза расширились. — …Твайлайт? — выдохнул он, и в этом имени было всё: страх, надежда, вина. — Это… это что, шутка? Он резко встал, стул с грохотом отъехал назад. — Я… — он шагнул вперёд и остановился, будто боялся, что она исчезнет. — Я думал… Родители обернулись. — Но… — мать нахмурилась, — мы же отправляли поисковые группы. Лес прочёсывали. Ничего не нашли. — Да, — добавил отец, — нам сообщили, что… Он осёкся, разглядывая её внимательнее. Твайлайт стояла, опираясь на косяк, бледная, осунувшаяся, с потухшими глазами — но живая. — Сюрприз, — сказала она тихо. — Не призрак. Пока что. Шайнинг сделал ещё шаг — и вдруг, словно что-то в нём сломалось, резко притянул её к себе, сжимая так крепко, что она едва не зашипела от боли. — Ты… — он задыхался, — ты жива… Она не сразу ответила на объятие. Потом осторожно, неловко коснулась его спины копытом. — Да, — прошептала она. — Жива. И у меня есть к тебе очень много вопросов, брат. Комната будто сузилась. Мать первой нарушила тишину — голос ровный, почти деловой, оттого особенно болезненный. — Так что, — сказала она, медленно оглядывая Твайлайт с головы до копыт, — ты наконец решила взяться за ум и… вернуться? Отец вздохнул, сцепив копыта за спиной. — То, что ты вытворяла последние полгода, — это за гранью описания. Просто взять и исчезнуть. Без объяснений. Без ответственности. Ты хоть представляешь, что это значило для нас? Через что мы прошли? — Уходите, — сказала она хрипло. Мать моргнула. — Прости? Твайлайт подняла голову. Глаза её горели — не магией даже, а чистым, выжженным возмущением. — Я сказала: уходите. — Твайлайт, — отец сделал шаг вперёд, — мы можем помочь. Ещё не поздно всё исправить. Ты выглядишь… тебе явно нужна... — ВОН! Слово сорвалось с неё почти криком. Магия вспыхнула резко, грубо. Родителей буквально вынесло к двери: не ударив, но унизительно, без возможности сопротивляться. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Замок щёлкнул. Тишина. Твайлайт пошатнулась и прислонилась к двери спиной, закрыв глаза. На секунду — всего на секунду — в ней не осталось сил даже злиться. — Ты… ты жива… — Шайнинг говорил так, будто боялся, что громкий звук разрушит это. Голос дрожал, глаза блестели. — Я… Селестия, Твайлайт… ты правда жива… Он сделал шаг к ней — и получил пощёчину. Звук был резкий, сухой. Шайнинг отшатнулся, ошарашенный. — КАК ТЫ МОГ?! — взорвалась Твайлайт. — КАК ТЫ ВООБЩЕ МОГ ДО ЭТОГО ДОДУМАТЬСЯ?! Она шагнула к нему, тыча копытом в грудь. — Посадить под арест невинного! Бедного жеребца! Использовать своё положение — и просто сломать ему жизнь, потому что тебе так удобно?! Шайнинг моргнул. Шок длился ровно мгновение. — Невинного?! — голос стал жёстким. — Твайлайт, да он виноват во всём, что с тобой случилось! Он всплеснул копытами. — Флэш Сентри был в сто раз лучше! Честный, надёжный! А этот… этот тип просто прицепился к тебе, давил на жалость, пользовался твоим состоянием! Твайлайт резко выдохнула, будто её ударили в живот. — Стоп, — сказала она тише. — Остановись. Она подняла копыто, дрожащее. — Пожалуй, — продолжила она сквозь стиснутые зубы, — тебе стоит оставить суждение об этом мне. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Немедленно отпусти его. Шайнинг покачал головой. — Нет. Он подозреваемый. И я не сделаю ни шага, пока ты не объяснишь, что вообще с тобой произошло. Где ты была. Что он с тобой сделал. — Ты не имеешь права, — процедила она. — Это незаконно. — Я — капитан гвардии, — отрезал он. — И я отвечаю за безопасность. — Даже если для этого нужно пойти против закона?! Гнев снова захлестнул её — и тут же сменился слабостью. Мир качнулся. Пол ушёл из-под копыт. — Твайлайт! — Шайнинг успел подхватить её, прижимая к себе, — что с тобой?! Ты ранена?! Она судорожно вцепилась в его доспех, дыхание сбилось окончательно. Запах металла, знакомый до боли, ударил в нос. Всё внутри спуталось: злость, страх, облегчение, одиночество последних месяцев. — Ты идиот… — выдохнула она почти беззвучно. И, не дав себе ни секунды на раздумья, потянулась вперёд. Её губы коснулись его губ — резко, неловко, почти отчаянно. Шайнинг замер. Мир для него будто остановился. Он не ответил — просто стоял, ошеломлённый, пока она не отстранилась сама, так же внезапно. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Шок был обоюдным. Поцелуй вышел… неправильным. Не резким, не случайным — наоборот, долгим, глубоким, тяжёлым, будто они оба слишком долго шли к этой точке, сами того не признавая. В нём не было страсти в привычном смысле — была тоска, благодарность, страх потерять и странное, запретное облегчение. Твайлайт впервые в жизни позволила себе не думать, почему нельзя, а только — как давно этого хотелось. Когда она отстранилась, дыхание у неё дрожало. — Прости… — прошептала она и тут же, будто силы кончились разом, осела, не удержав равновесия. Шайнинг успел поймать её прежде, чем она коснулась пола, но держал уже иначе — осторожно, отстранённо, словно боялся причинить вред не телу, а самому хрупкому, что только что было между ними. Он молчал. Смотрел в пол. Челюсть была сжата так, что под шкурой проступали напряжённые линии. Прошла секунда. Потом ещё одна. — Ты… — он сглотнул. — Ты… это… ты правда?.. Она кивнула раньше, чем он договорил. — Да, — тихо сказала Твайлайт. — Я любила тебя. Она говорила медленно, словно сама прокладывала путь по минному полю. — Много лет назад. Когда я провалила экзамен. Когда всерьёз думала, что… не справлюсь дальше. Именно ты был рядом. Ты не читал нотаций. Не говорил, что я «обязана». Ты просто сидел со мной. Часами. Она слабо усмехнулась. — Ты стал центром моего мира. И я знала, что это неправильно. Всегда знала. Но чувства… они не спрашивают разрешения. Шайнинг опустил голову ещё ниже. — Понятно… — глухо сказал он. — Значит, те слухи… — Верны, — кивнула она. — И ты всегда это знал. Просто не хотел признавать. Он долго молчал, затем тяжело выдохнул. — Ты же понимаешь… — начал он. — Я никогда не считала это нормальным, — перебила она сразу. — И я не жду взаимности. Никогда не ждала. Она отвела взгляд. — Этот поцелуй… был ошибкой. Случайностью. Просто… срывом. Ничего больше. — Случайностью, — эхом повторил он. — Да. Они оба уставились в пол. Два взрослых пони, стоящих посреди кабинета, где ещё недавно обсуждали её смерть, — и не знающих, куда деть руки, мысли и прошлое. Тишину нарушила Твайлайт. — Ты можешь… — она замялась. — Ты можешь освободить моего жеребца? Шайнинг поднял взгляд. — Ты защищаешь его даже сейчас? — Потому что он любит меня, — просто сказала она. — И, как бы тебе это ни было неприятно слышать… он лучший вариант, который у меня был за всё это время. — Ты могла найти лучше, — устало ответил он. — Уже нет, — перебила она. И, прежде чем он успел что-то сказать, добавила: — У меня от него новорождённый жеребёнок. Слова упали в комнату, как стекло. — …Что? — Шайнинг взметнулся. — Когда? Как? Почему я ничего не знал?! Твайлайт шагнула ближе и мягко, но твёрдо закрыла ему рот копытом. — Тише. Не надо шума. Она смотрела прямо в глаза. — Это уже случилось. Факт. Я сама ещё учусь с этим жить. Он опустился на край стола, нервно постукивая копытом по дереву. — Вам нужна помощь, — заговорил он быстро. — Дом. Поддержка. Деньги. Нужно сказать родителям... — Нет, — сразу сказала она. — У меня всё это есть. Она вздохнула. — А родителям — тем более не стоит. Я всю жизнь была для них разочарованием. Жеребёнок вне брака от… Стар Трекера — не сделает их счастливее. Пусть думают, что так спокойнее. И мне, и им. — Это неправильно, — тихо сказал Шайнинг. — Возможно, — согласилась она. — Но я хочу попробовать пожить с нуля. С тем, что у меня есть. Без постоянного чувства, что я кому-то что-то должна. — Ты снова убегаешь, — сказал он глухо. — Бросаешь всех. — Я вернусь, — ответила Твайлайт. — И всё расскажу. Когда придёт время. Когда я смогу встать рядом со своей семьёй как равная. Она подняла голову. — Не будет никакого «возвращения блудной дочери». Никаких покаянных речей... Всё, чего я прошу сейчас, — чтобы ты отпустил Стар Трекера.

***

Стар Трекер вжался в холодный камень так, будто пытался раствориться в нём, стать частью стены, исчезнуть. Спина скользила по влажным плитам, копыта дрожали, подгибаясь, дыхание сбивалось в жалкое, прерывистое сипение. Камера пахла плесенью, потом и страхом — густым, въевшимся, таким, что он, казалось, оседал на языке. Огромный жеребец с откушенным ухом приближался медленно, нарочито не спеша, смакуя каждый шаг. Его тень накрывала Стар Трекера целиком, отрезая остатки света. — Ну надо же… — протянул тот с хриплой, почти ласковой ухмылкой. — Такая милая кобылка. И тут. Никогда бы не подумал. Стар Трекер замотал головой, вжимаясь в угол, будто ещё мог куда-то отступить. Он обхватил себя всеми четырьмя ногами, сжимая собственные плечи до боли. Это не по-настоящему. Это сон. Просто кошмар. Я сейчас проснусь. Но кошмар длился уже не первую ночь. И не вторую. Время здесь растянулось в вязкую, липкую вечность. Его били. Толкали. Ломали — сначала тело, потом голос, потом саму способность сопротивляться, которой и без того практически не было. Он перестал считать синяки, перестал различать, где болит старое, а где новое. Остался только страх — животный, постыдный, и совершенно парализующий. — Не дрожи, — продолжал жеребец, наклоняясь ниже. — Я буду нежным, и защищу тебя. Моя личная кобылка… Стар Трекер сорвался на крик — глухой, сорванный, почти беззвучный. Он зажмурился, ожидая худшего... И в этот миг воздух взорвался. Мощный, безжалостный телекинез схватил жеребца за ноздри так резко, что тот не успел даже понять, что происходит. Его вздёрнуло, протащило по камню — визг разорвал подземелье — и впечатало в стену с влажным, мясистым звуком. Камни задрожали. — Я сказала. Отойди. От него. Дверь распахнулась. Твайлайт вошла в камеру, и свет факелов за её спиной показался Стар Трекеру нереальным — слишком ярким, слишком живым. Она двигалась быстро, но неровно, всё ещё хромая. Магия вокруг неё дрожала, густая и злая, как грозовое облако. — Стар Трекер! — её голос сорвался. — Ты… ты в порядке? Он не поверил. Тело сжалось ещё сильнее, он вжался в угол, заскулив — именно заскулив, как загнанное животное. Глаза метались, не в силах удержать её образ. — Нет… — выдавил он. — Нет, нет, нет… И только когда она опустилась перед ним, когда её копыта осторожно коснулись его плеч, когда он почувствовал тепло — настоящее, живое — что-то внутри него лопнуло. — Твайлайт… — имя вырвалось рыданием. Он бросился к ней, вцепился мёртвой хваткой, сжимая так, будто если ослабит — она исчезнет. Его трясло. Он рыдал беззвучно и громко одновременно, захлёбываясь, пряча лицо в её шею, цепляясь, не позволяя ей отстраниться ни на дюйм. — Прости, — шептала она снова и снова, прижимая его к себе, чувствуя, как он дрожит всем телом. — Прости меня… я даже не могу представить, через что ты прошёл из-за меня. Её голос надломился. — Я пойму, если ты… если ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего… Он лишь сжал её сильнее, почти болезненно, будто это была единственная точка опоры во вселенной. Она поднялась, не разжимая объятий, и повела его прочь. Стар Трекер шёл, спотыкаясь, оглядываясь, словно всё ещё ждал удара в спину. Из камер раздался хохот. — Эй, не уходи! — Возвращайся, кобылка! — Мы будем скучать по тебе, красавица! Твайлайт резко обернулась. — Заткнитесь, — рявкнула она, и магия в её голосе заставила смех захлебнуться. — Его жизнь в сто раз ценнее, чем то, что ждёт любого из вас. Дверь подземелья захлопнулась с глухим, окончательным эхом. Коридор наверху казался нереально широким и светлым. Стар Трекер судорожно сглотнул, дыхание понемногу выравнивалось. Он посмотрел на неё, будто только сейчас по-настоящему осознав. — Ты… ты жива… — прошептал он. Он дрожащей ногой показал на своё тело — на шрамы, синяки, сбитую шерсть. — Они… они били меня. Смеялись. Издевались. Я… я ничего не мог сделать. Голос сорвался. — Что я сделал, Твайлайт? Что я такого сделал, чтобы… заслужить это? Она остановилась и крепко обняла его снова. — Ничего, — сказала она твёрдо. — Ты ничего не сделал. Её копыто легло ему на спину, удерживая. — Всё это уже позади. Я здесь. Но он лишь разрыдался сильнее — потому что страх отпускал, потому что боль наконец получила право выйти, потому что он выжил. — Т-Твайлайт… — он поднял на неё глаза, всё ещё мутные от слёз. — А… а что с тво… с твоей… Он не договорил. Взгляд метнулся к её животу — пустому, непривычно плоскому под плащом. И в этом взгляде было всё сразу: страх, надежда, готовность к худшему. Твайлайт поймала этот взгляд мгновенно. Сердце болезненно сжалось. — У меня… — она сделала вдох, заставляя голос не дрожать, — у меня появился сын. Она замолчала на долю секунды, будто сама прислушиваясь к сказанному, затем тише добавила: — Пегас. Стар Трекер застыл. Его лицо словно обнулилось — он моргнул раз, другой, явно переваривая услышанное. Твайлайт уже приготовилась: к холодному отстранению, к неловкой паузе, к тихому «прости, я не готов», к любому из тех исходов, которые казались ей единственно логичными. Любой нормальный жеребец имел бы на это полное право. Она даже приоткрыла рот, чтобы сказать — всё в порядке, ты ничего не должен, я пойму… Но он вдруг всхлипнул. Губы его дрогнули, скривились в странном, неумелом подобии улыбки, будто он сам не знал, как правильно реагировать. — Я… — он заикнулся, судорожно сглотнул. — Я… отец? И прежде чем она успела ответить, он снова разрыдался, уткнувшись ей в грудь, цепляясь так, будто его только что снова вытащили из пропасти — и он боялся даже моргнуть. Твайлайт опешила. На миг её даже пронзил холодный, почти пугающий укол: настолько? Настолько безоговорочно. Она неловко обняла его, ощущая, как его трясёт — но уже не от ужаса, а от переполняющих эмоций. Она хотела сказать — правда хотела — что он вправе уйти. Что он не обязан связывать с ней жизнь. Но слова так и не сорвались с губ. Потому что вдруг стало очевидно: это прозвучало бы как изгнание. И потому что, если быть честной с собой… Ему действительно было некуда идти. Этот мягкий, надломленный жеребец давно оборвал связи с теми, кто по праву должен был быть его опорой. Родные, которые так и не дали ему того тепла, за которое он цеплялся всю жизнь. Друзья, которых не осталось. И теперь — тюрьма, страх, унижение, следы которых ещё долго будут отзываться по ночам. Кроме неё у него никого не было. Он держался за Твайлайт, как за спасательный круг — не из расчёта, не из манипуляции, а потому что иначе просто утонул бы. Твайлайт медленно, глубоко вздохнула — и обняла его крепче. Не из жалости. Не из долга. А принимая. Целиком. Таким, какой он есть. Впервые в его жизни — без «но». — Всё будет хорошо, — тихо сказала она, скорее себе, чем ему. И в этот момент коридор прорезал удивлённый, резкий голос: — Спаркл?! Твайлайт вздрогнула и резко обернулась. В нескольких шагах от них стояла Сансет Шиммер — выпрямленная, напряжённая, с тем самым взглядом, в котором всегда смешивались контроль и подозрение. Рядом с ней, заметно менее уверенный, неловко тёр затылок Флэш Сентри, всем своим видом показывая, что он предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. Твайлайт медленно обернулась. Взгляд — холодный, тяжёлый, словно тёмное стекло — упёрся в Сансет Шиммер так, что та на миг даже запнулась. — Что тебе нужно? — спросила Твайлайт негромко. Сансет усмехнулась, делая шаг вперёд, будто намеренно вторгаясь в её личное пространство. — Давно не виделись, — протянула она. — Почти год, да? Её взгляд скользнул по Твайлайт сверху вниз. — А ты всё такая же… проблемная. Флэш Сентри сглотнул и инстинктивно сделал полшага назад. Он явно хотел вмешаться — и явно не решался. — Ты испортила мне свадьбу, — продолжила Сансет, и голос её стал жёстче. — Мой лучший день. Она почти выплюнула слова. — Ты буквально заблевала его. Перед всеми. Перед Флэшем. Флэш дёрнулся, но промолчал. — А заодно, — Сансет наклонила голову, — унизила того, кому уже и так разбила сердце. Её губы изогнулись в холодной улыбке. — И вот ты здесь. Стоишь перед ним. И при этом… — она кивнула в сторону Стар Трекера, — тискаешь этого мошенника. Афериста. Городского дурачка, с которым ты ему столь подло изменила. Что-то щёлкнуло. Не громко. Не зримо. Но внутри Твайлайт что-то окончательно сорвалось с креплений. Она сделала шаг вперёд. Магия рванула сама. Сансет даже не успела вскрикнуть — её резко дёрнуло вверх, будто невидимая хватка сомкнулась на горле и груди сразу. Кобыла захрипела, беспомощно задергав ногами в воздухе. Глаза Твайлайт вспыхнули — ярким, болезненно-сиреневым светом, от которого по коридору пробежала дрожь. Воздух загудел, стены будто отозвались эхом её ярости. — Ты тупая сука, — прохрипела она, и голос был не совсем её — слишком низкий. — Ты испортила мне всю жизнь. Она приблизилась, нависая над Сансет. — Всё, к чему ты прикасаешься, ты ломаешь. Ты не умеешь ничего, кроме как вредить. И ты заслуживаешь… Магия сжалась. — Ничего, кроме смерти. — П… помогите! — прохрипела Сансет, глаза её расширились от ужаса. — Флэш! Сделай что-нибудь! Несколько стражников рванулись вперёд — их просто смело волной магии, впечатав в стены и колонны. Паника прокатилась по коридору. Пегас всё же шагнул вперёд. Медленно. Осторожно. Подойдя почти вплотную к Твайлайт. — Твайлайт… — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Пожалуйста. Он не смотрел на Сансет. Только на неё. — Не делай этого. Хотя бы… из уважения к тому, что между нами было. Он сглотнул. — Дороги назад уже не будет. Твайлайт замерла. Секунда. Две. Сиреневый огонь в её глазах дрогнул… и погас. Она выдохнула — судорожно, как после долгого бега — и магия разжалась. Сансет рухнула на каменный пол, задыхаясь, кашляя, срываясь на истерический визг. — Ты за это ответишь! — заорала она, брызжа слюной. — Тупая книжная мразь! Флэш мгновенно оказался рядом, удерживая её, не давая броситься вперёд. Твайлайт уже не смотрела на них. Она молча, почти механически снова подхватила Стар Трекера — тот дрожал, всё ещё прижимаясь к ней, — и развернулась. — Я надеюсь, больше мы не увидимся, — бросила она через плечо. И, не оглядываясь, побрела прочь по коридору.