Я забуду слова, и ты тоже молчишь

      Таймлайн: примерно через пару недель        Что день перестал быть обыденным, Петя понял сразу, когда на парковке перед Спортивным клубом к нему подошел высокий мужик с небритым хмурым лицом, скрытым тенью от козырька старомодной кепки. Царапина на щеке не добавляла доверия к незнакомцу. Тяжелые ботинки, потертые джинсы, мятая футболка, кожаная куртка в руке (все же жара на улице). Петя поглубже вдохнул через нос, надеясь распознать пол, но ничего не понял: или бета, или слишком мощные блокаторы запаха.       — Петр Олегович? — голос у мужика оказался с приятной хрипотцой, вот только вопрос и тон, которым он был задан, еще больше ухудшили ожидания Пети от этой непрошенной встречи.       — Возможно, — уклончиво ответил он. Хотя какое еще “возможно”? Мужик явно целенаправленно шел к нему. Лицо Пети периодически мелькало в сети и на афишах, расклеенных по городу. Правда, мужик не производил впечатление поклонника фигурного катания. Скорее его противника.       — Меня зовут Игорь Гром, майор полиции, — мужик мельком показал Пете красную корочку удостоверения и спрятал его в задний карман джинсов.        А разве так можно? Не то, чтобы Петя часто сталкивался с полицией, но вроде удостоверение нужно раскрывать… стоп! Гром? Тот самый майор Гром, который посадил лет шесть назад Чумного доктора и частенько, вторя своей фамилии, гремел в лентах новостей?! Пазл сложился: и суровое лицо с царапиной на щеке, и кепка, и вот она куртка — вот как раз из-за того, что куртка в руке, Петя сразу и не сообразил, кто перед ним. Майор, если и мелькал на фотографиях или видео, то старался лицо не показывать, разве что мельком, вот весь город и знал только его кепку и куртку.       И что же такой знаменитости надо от него? Петя даже дорогу только на зеленый свет по зебре переходил, а с криминалом точно не пересекался никогда. Самое близкое к нарушению Уголовного кодекса — кража у Женьки его ношенной футболки. Но Пете она для дела нужна, очень неприличного. Но майор Гром вроде не из полиции нравов, если бы такая существовала. Судя по новостям, за ним эта полиция сама должна охотиться.       — Чем могу помочь? — осторожно спросил Петя, безнадежно надеясь, что майор ответит “ничем” и уйдет.       — Какие отношения у вас с Евгением Семененко?       Приплыли. Значит, все-таки дело в Женьке. Хотя уж его в связях с криминалом заподозрить было невозможно. И в том, что он написал заявление о краже футболки, Петя сомневался. Во-первых, такие приколы вообще не стиле омеги, а во-вторых, у самого Жени хранились Петины вещи: после того, как Женя позволил провести с ним течку, у обоих возросла потребность ощущать запах друг друга в те дни, когда встретиться не удавалось. Но все эти их обмены одеждой, да и сами отношения точно не касались полиции.       — Мы с ним соревнуемся, — и ведь не соврал же.       Ответ явно не удовлетворил Грома. Он помрачнел (хотя, казалось бы, куда еще?), свободная от куртки рука сжалась в кулак. Петя еле удержался, чтобы не сделать шаг назад. В голове мелькнул заголовок возможной будущей новости про очередные похождения местной звезды: “Майор Гром отправил широко известного в узких кругах фигуриста в больницу”. Не хотелось бы: сезон начинается, Олимпиада, родители и Вероника Анатольевна расстроятся, да и Женька…       — Да в чем дело-то? — возмутился Петя, не отводя взгляд от этого психопата. Тут надо как с собакой: не показывать, что боишься. Хотя этот пес явно не имел проблем с тем, чтобы бить людей.       — Евгений Семененко, — майор чеканил каждое слово и внезапно перешел на “ты”, — ты с ним встречаешься?       Петя опешил. Они с Женей договорились не афишировать свои отношения: знал только узкий круг, состоящий из тренеров и близких друзей — Петя не собирался весь сезон слушать шутки, что он решил избавиться от главного соперника, отправив его в декрет. Тем более, что так далеко думать им было еще рано. Женя в принципе был скрытен, так что идею Пети молчать об отношениях поддержал. Да и счастье любит тишину, а их с Женькой счастье пока только крепло, набирало силы перед самым сложным периодом: когда они оба выйдут на лед и будут должны бороться с самими собой, с другими и друг с другом.       Поэтому было непонятно, откуда майор узнал. И какое ему дело? Он что, Женькин поклонник? Казалось сомнительным: Петя не был обделен фантазией, но представить себе майора, вечерами смотрящего фигурное катание, а потом устраивающего в обзорах разборки по поводу того, кто на какие баллы на самом деле накатал, было совершенно невозможно. Правда, кто этих ментов знает: может они днем бьют людей, а вечером считают уровни в твизлах. Удивительное рядом, так сказать.       Но даже если и рядом, это не отменяет того, что:       — Думаю, что полиции не касается, с кем и в каких отношениях состою я или Евгений, — Петя надеялся, что голос его звучал убедительно. И что майор не пустит в ход кулаки. Драться Петя умел плохо, все же он фигурист, а не боец, и бороться с явно знающим толк в драках человеком он бы точно не смог.       Лицо майора вдруг как будто стало светлее: хмуриться он не перестал, но агрессии от него стало исходить меньше, губы изогнулись в усмешке. Он окинул Петю взглядом с от макушки до ног и кивнул головой, словно сделал для себя какие-то выводы. Это как… одобрение? И что это значит?       — Ты прав, полиции не касается. А меня — да, — пояснил майор. — Я тебя хочу предупредить: если из-за тебя ему будет плохо, то плохо будет тебе. Как минимум у тебя будет время подумать о своих поступках, пока будешь в гипсе смотреть, как катаются твои соперники.       Опешив от такого поворота событий, Петя приоткрыл рот, не найдя сразу что сказать. А майор не стал его дожидаться: он еще раз окинул его взглядом, развернулся и направился к выезду с парковки.       ***       Таймлайн: через три дня              Черно-белый Штраусс в исполнении Дауни-младшего вещал с экрана, почему добился отстранения Оппенгеймера от государственной тайны.        Пете в год премьеры, когда гремел Барбигеймер, было не до кино, а раз уж сейчас у них с Женькой выпала возможность просто поваляться на диване и посмотреть какой-нибудь фильм, то почему бы и не Нолан?       Женя не спорил: аниме они смотрели в прошлый раз, да и не анимацией единой.       Они устроились на разложенном диване: Петя полулежа-полусидя, упираясь в спинку дивана, перебирал волосы Жени, устроившего голову у него на животе.        От Жени исходил едва ощущаемый запах кофейных зерен: обычно он, если никуда не собирался, то вообще не пил блокаторы запаха, делая необходимый раз в несколько дней перерыв. Но если они с Петей проводили вместе день, то чтобы не дать мозгам альфы совсем отказать, Женя все же принимал таблетки, правда, половину дозы. Так и на организм снижалось воздействие, и запах был приглушен.       Это упрощало жизнь им обоим: однажды Петя пришел без предупреждения, и его сшиб такой умопомрачительный кофейный запах омеги, что он сам не знал, как ему хватило силы воли не зайти в квартиру. Пришлось полчаса сидеть на лавочке возле подъезда, дожидаясь, пока начнут действовать срочно принятые Женей блокаторы и проветрится квартира. Все же их отношения не исчерпывались занятиями по анатомии, как они называли секс после той памятной для обоих попытки Жени при подготовке к зачету выучить мышцы человека, используя Петю в качестве образца. Изучение быстро стало взаимным и оказалось даже более углубленным, чем написано было в учебнике, и, видимо, продуктивным, потому что зачет Женя сдал с первой попытки.       Но даже слабый, подавленный запах лежащего рядом омеги мягко щекотал ноздри, и в планах Пети было сегодня обязательно уткнуться носом в местечко за ухом Жени, где пахло сильнее всего, и надышаться вволю.       Относительно неспешный фильм позволял мыслям Пети разбиваться, подобно линиям сюжета, на части: он следил за метаниями главного героя, думал об угрозах от майора (к которым черт его знает, как относится), и пытался принять решение: продолжать ли терпеть или сказать уже Жене, что бок он ему отлежал, и стоит изменить позу, например, на ту, где Женя лежит на спине и участвует во взаимном вылизывании ртов.        Историю создания атомной бомбы Петя примерно знал, так что подозревал, что несильно потеряет, если совместит просмотр фильма с попытками изучить языком Женькины гланды.        Что касается майора и его обещаний обеспечить Петю гипсом, то может и стоило рассказать об этом Жене, но Петя даже не представлял себе начало этого разговора.        “Эй, Жень, тут наш местный герой обещал устроить мне больничный, если я тебя обижу.”       Даже в голове звучало тупо и неправдоподобно. Как будто он жалуется. Но с другой стороны: а если этот майор ненормальный? Все же у него есть признаки проблем с агрессией. Вдруг он преследует Женю? Или развлекается так, рандомно угрожая людям?       Послышался звук уведомления о сообщении: сработал Женин телефон, лежавший тут же на диване.       Женя заворочался, нащупывая трубку, разблокировал, потыкал в экран и видимо запустил видео, потому что послышалось “Майор Гром снова…” Что майор Гром снова Петя не узнал: Женя тут же убавил звук до минимума, что-то прочитал, с недовольным вздохом заблокировал и положил телефон рядом. Немного головой съехал по Пете ниже, ближе к паху, и устроил у него на бедре руку.       Дыхание Пети сбилось. Он смотрел на светлые, растрепанные его собственными стараниями волосы на макушке Жени, чувствовал тяжесть его головы возле паха, жар от кончиков пальцев, поглаживающих его бедро через ткань домашних брюк, еще и этот слабый, провоцирующий дышать глубже, кофейный запах… Можно было бы сейчас сказать Жене перестать дразнить. Предложить более интересное занятие его пальцам, а там возможно и рту…       Но здравый смысл подсказал, что непристойностями они успеют и потом заняться, а вот более удобного случая для разговора может не представиться.       Петя двумя пальцами мягко обхватил прядь волос Жени, медленно провел вдоль всей длины, отпустил и как можно непринужденнее спросил:       — Что там майор Гром?       — Ничего, — буркнул Женя. — Как всегда устроил шумную погоню за бандитами, выхватил от них по физиономии, они выхватили от него, он их арестовал. Конец. Все сюжеты про него, к счастью, однотипны.       — К счастью? — не понял Петя.       — Ну да: он потрепанный, но целый, бандиты арестованы. Это же хорошая новость? — по голосу Жени было непонятно, считает ли он сам такие новости хорошими: он явно был недоволен, но при этом расслаблен, как будто новости о майоре Громе его утомили.       — А кто тебе прислал видео?       — Муж моего дяди.       — О, не знал, что у тебя дядя есть, — удивился Петя.        Впрочем, в том, что он не знал, не было ничего не удивительного. Женя мало рассказывал о семье. Петя помнил, какой поднялся скандал, когда журналисты раскопали, что Семененко — это фамилия его прадеда, на самом деле Женя — Кольцов, а его родители неоднозначный журналист Максим Кольцов и создатель популярного приложения TrueTalk Денис Титов. Семнадцатилетнему Жене, отобравшемуся на свой первый взрослый Чемпионат мира, тогда пришлось нелегко из-за прессинга общественности.       После этого уровень его скрытности во всех вопросах, касающихся семьи, возрос до запредельных высот, тем более что журналисты и критики не упускали возможность напомнить Жене о наличии влиятельной родни. Петя родителей Жени видел на соревнованиях всего один раз: они сидели на трибунах во время того памятного Чемпионата России в Красноярске, а потом встретили сына в фойе спорткомплекса.       — Да, есть, — пожал плечами Женя, явно не собираясь пускаться в подробности.       И Петя решился.       — Знаешь, — начал он осторожно, — а этот Гром, оказывается, интересуется фигурным катанием.       Женя издал смешок:       — Это вряд ли, — и вдруг напрягся. Поднял голову с живота Пети (тут же стало одновременно легче и холоднее) и, упираясь локтем в диван, повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо: — С чего ты взял?       — Ну… — Петя растерялся, увидев у Жени слишком сложное выражение лица: он как будто и испугался, и разозлился, и на что-то надеялся. Что вообще происходит?       — Он к тебе приходил? — низким голосом, как будто у него пересохло горло, спросил Женя. — Что он тебе сказал? — он сел на диване, отодвигаясь от Пети и всем своим видом требуя ответа. Такому Жене сопротивляться было не просто чревато, а даже опасно: не отстанет, еще и взбучку устроит.       — Он спросил, в каких мы с тобой отношениях, а потом сказал, что если я тебе сделаю что-то плохое, то он меня обеспечит гипсом, — признался Петя, решив, что раз уж начал этот разговор, то надо доводить до конца. Тем более, что иметь секреты друг от друга, когда они касаются обоих — не самая лучшая идея. — Жень?       Женя прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, явно пытаясь себя успокоить. Видимо не помогло, раз он открыл глаза и выдал:       — Я его убью.       — Нельзя, он — мент, — схохмил Петя, и это помогло немного разрядить обстановку: Женя фыркнул и вместе с этим как будто выплеснул из себя часть злости.       Раздраженный Женя с растрепанными волосами и сверкающими недобрым глазами, сидящий на расстоянии вытянутой руки, будил в Пете совсем уж неприличные мысли. Еще и видимо под действием эмоций запах кофе усилился и провоцировал желание подмять под себя омегу, чтобы уткнуться носом в местечко за ухом, провести языком по сонной артерии на шее, задрать футболку и запустить руку в домашние брюки…       Но сначала надо было со всем разобраться.       — Женя, почему этот Гром приходил ко мне?       — Потому что он и есть мой дядя, — неохотно признался Женя. — Он сводный брат моего отца, младший. Мой дед, он… одно время жил на две семьи, а потом все же ушел к Константину Грому, но они так и не поженились. Отец, узнав, что у него есть брат, пошел против семьи, чтобы наладить с ним отношения. У нас с Игорем разница четырнадцать лет, он всегда был для меня больше, как старший брат. Он… — Женя запнулся, — Игорь всегда старается меня защитить. И иногда перегибает палку, — последние слова Женя говорил уже скорее не злым, а грустным голосом. — Ты не переживай, я с ним поговорю.       Пете еще больше стало неловко. Как будто он вмешался в чужие семейный дела. Да и не привык он, чтобы его защищали. Еще и его собственный омега. Петя знал, что в нем говорят не до конца изжитые стереотипы, и Женя меньше всего похож на трепетного омежку из сказок. Он скорее был из тех омег, кто любого альфу заткнет.       — Да что может случиться? Во-первых, я не собираюсь делать “тебе плохо”, — он изобразил в воздухе кавычки, выделяя последние слова, — а во-вторых, не будет же он на меня нападать…       Женя покосился на собственный телефон, хмыкая. Петя сначала не понял, о чем он, а потом вспомнил с чего все началось: видео о задержании. Игорь Гром был известный любитель подраться с преступниками, и Петя, честно говоря, был удивлен, что за такое его все еще не уволили. Но ведь это не основание: Петя же не преступник, и даже если у них с Женей пойдет что-то не так…       — Он моему первому альфу сломал нос, — “успокоил” его Женя. Петя еле удержался, чтобы не потрогать собственный нос, а Женя видимо решил его добить: — а альфе, который в присутствии Игоря решил, что полапать меня без разрешения — отличная идея, пришлось ехать в травматологию с переломом руки и увлекательной историей, как он упал с велосипеда.       — Ты меня сейчас запугиваешь? — криво улыбнулся Петя.       — Нет, — загадочно улыбнулся Женя, — обрисовываю перспективы. Так что давай я с ним все же поговорю о том, что я взрослый человек, в отношениях возможно всякое, и бить моего альфу, даже если он накосячил, совершенно не нужно.       Женя все же был тем еще манипулятором. Потому что услышав “мой альфа”, Петя поплыл, был согласен со всем и подумал, что надо немедленно реализовывать свой первоначальный план по вжиманию Жени в диван и вылизыванию его рта.        Чем он и занялся, воспользовавшись тем, что Женя хоть такой прыти от него и не ожидал, сопротивляться не собирался.