Рисовая лапша

— Солнышко, я дома! — Чанёль негромко захлопнул за собой тяжелую входную дверь, да и о приходе своём оповестил тоже негромко. В ответ — тишина. Что, в принципе, не удивительно и привычно. Скорее всего Бэкхён снова спит. Он осторожно прицепил ключи на гвоздик рядом с полкой, поставил пакет с продуктами на пол, повесил куртку на крючок, быстро разулся, составил лакированные туфли ровно к стеночке, а после заглянул в большое зеркало и сверился с отражением. Оттуда на него взглянул лопоухий мужчина. Почти такой же свежий, как и утром. Рабочий день его не так уж и сильно утомил. Если и была какая-то усталость — почти вся она испарилась по дороге, Ведь с каждым шагом, приближающим его к дому, Чанёль чувствовал всё большее облегчение. Он и сам не мог себе объяснить, отчего так спешил вернуться. Новая работа ему нравилась. Она не так уж сильно изнуряла, по крайней мере за этот первый месяц — кто знает, как пойдёт дальше. Но об этом думать не хотелось. Да и, по правле сказать, дома не было чего-то особенного, ради чего можно было бы так торопиться и с упоением отсчитывать минуты до возвращения в квартиру. Нет, конечно, дома был Бэкхён — любимый омега. Но больше ничего. Бэкхён за этот месяц едва ли вышел хотя бы три раза из спальни чтобы встретить с работы партнёра. На кухне Чанёля не ждал теплый ужин. И всё такое прочее по списку — сразу мимо. Весь этот месяц Бэкхён просто спал. Чанёль быстро привык к этому. Почти сразу понял, что омеге нужно дать необходимое время, чтобы он мог со всем свыкнуться. Они только недавно переехали, что и стало для Бэка большим стрессом. В основном переездом занимался именно он. Поиск новой квартиры, упаковка всех вещей, поиск хорошей компании по перевозкам, контроль над погрузкой их мебели — всё делал Бэкхён. Абсолютно всё. И это его выматывало настолько, что по окончанию переезда стало необходимостью спать большую часть дня. Новую работу Чанёль нашёл почти сразу. Бэкхён так и не начал искать. И альфа на него за это ни капли не злился. Его партнёр сделал вполне достаточно и точно заслужил пару-тройку месяцев отдыха от любых забот и хлопот: как от работы, так и от быта. Чанёль, покончив с разглядыванием отражения, направился сразу же в сторону спальни. Нужно было переодеться. — Солнышко, я дома, — сказал он ещё тише, чем до этого. Под одеялом, в гнезде, зашевелилось. Альфа улыбнулся и аккуратно присел на кровать рядышком, — Как ты? — М... — Бэкхён что-то невнятно промурчал, потом выглянул из-под одеяла, зевнул и кое-как сфокусировал зрение на партнёре, — Нормально. А ты? — Всё хорошо, на работе даже почти не устал, — он продолжал улыбаться, почти светился, — Таблетки принимал? — Ага, — Бэкхён соврал. Он опять забыл о таблетках, которые помогли бы справиться с тревожностью. Но, кажется, раз он о них забывает, значит они ему не так уж и сильно нужны? Во всяком случае, пока он их ещё принимал, толку было крайне мало. — А покушал? — альфа продолжал буднично допытывать. Эти одинаковые вопросы изо дня в день даже на удивление не надоедали. Ни одному из них. — Неа, — Бэк качнул головой, — Я весь день спал, так что не проголодался, — и отвернулся, снова закрыв глаза. — Ладно, но хотя бы вечером поешь, пожалуйста, — в ответ — мычание. Вроде бы согласное. Чанёль осторожно потрепал мягкие волосы любимого, а после их пригладил. Бэкхён едва слышно замурчал. Альфа смотрел на него спящего и всё не мог понять, что именно чувствует. С одной стороны — умиление и спокойствие. Его любимый так измотался, так устал, а теперь — отдыхает, восстанавливается. А с другой — необъяснимая и необъятная тоска. Вроде как ничего не изменилось. Вот он, Бэк, всё ещё рядом, он в безопасности, в своём гнезде. Разве что с работы не встречает, на шею не вешается, не целует прямо в прихожей, не спрашивает, что любимый купил, не говорит как скучал, не готовит к его приходу ужин, не просит посмотреть вместе фильм или прибраться, тоже вместе... Ладно, стоит признать, изменилось всё-таки многое. И тоска, в принципе, вполне объяснима. Но её необъятность — всё равно загадка. Ведь всё это временно. Бэкхён отдохнёт и снова станет как раньше. Просто нужно немного больше времени. А пока — Чанёль со всем справится. Обязательно. Альфа быстро и почти бесшумно переоделся, ещё раз подошел к гнезду Бэкхёна, поцеловал его в макушку и, услышав всё то же мурчание, со спокойной душой пошёл на кухню. Хотелось есть очень сильно, потому он поспешно заправился каким-то витаминным батончиком прежде чем приступать к готовке, потому что та отняла бы ещё больше сил и альфа рисковал совсем изголодаться. Он не стал спрашивать мнения Бэкхёна о том, что приготовить, потому что за последний месяц тот ни разу на этот вопрос не дал внятного ответа. "Не знаю", "На твой выбор", "А ты что хочешь?", "Мне как-то всё равно" и прочее. Но ни разу ничего конкретного. Чанёль, конечно, имел представления о вкусах любимого человека. Например, что тот не выносит сладкие соусы и предпочитает всё есть с острыми. Или то, что он больше любит фунчозу с морепродуктами, чем с мясом. Или то, что ему всегда нужна порция риса побольше. Чанёль помнил всё и каждый ужин готовил с фоновой мыслью о том, что итог должен понравиться не только ему самому, но и любимому омеге. Каждый раз, когда пробовал почти готовую еду, думал: "А что бы подумал Бэкхён, когда это попробовал?" Хотя, наверное, такая внимательность была излишней. Бэк приходил ужинать очень сонным, ел нехотя, но быстро, чтобы поскорее отправиться обратно в кровать. И никогда ничего не говорил Чанёлю на счёт его готовки. Ничего плохого. Искренне благодарил, смазанно целовал в висок, приобнимал, а потом уползал назад в спальню. В этот раз ничего не говорило о том, что ужин пройдет как-то иначе, так что Чанёль решил приготовить что-то привычное: суп с рисовой лапшой. Поострее, как Бэкхёну нравится. И риса отварить побольше. Первую неделю такого режима Чанёль жутко паниковал, что его омега исхудает до костей, ведь ест всего один раз в день. Но, на удивление, тот даже наоборот прибавил в весе, бёдра округлились и животик стал совсем мягким. Ведь он не тратил энергию вовсе. Только и делал, что спал или просто лежал. И одного полноценного приема пищи вполне хватало чтобы поддерживать жизнедеятельность организма, да еще и маленький запас откладывать. Пугала, конечно, мысль о том, что Чанёль начинает ко всему этому привыкать. Привыкать к тому, что его омега — спящая красавица. Который не живёт полноценную жизнь. С кровати встаёт всего несколько раз в день. А пижаму переодевает раз в неделю. Справляться с бытом в одиночку было не очень-то легко, но Чанёль спокойно это делал, повторяя себе раз за разом, что Бэк заслужил отдых, и злиться на него за усталость просто нельзя. Готовка альфе в любом случае нравилась, а остальное можно было и перетерпеть. Всё равно дома ему было очень хорошо. Пусть это и совсем новый дом, что только недавно был полноценно обустроен и обжит. Пока Чанёль готовил, в коридоре послышалось шарканье домашних тапочек. Бэкхён ходил, толком не поднимая ног. Выглядел при этом как призрак, в обьемной пижаме, немного бледный, опухший от сна. Разве что слишком шумный. Хотя, кто знает, может призраки такие звуки и издают. Эти звуки неумолимо приближались, но остановились чуть поодаль — Бэк всего лишь добрался до туалета. Что, в принципе, тоже не удивляло. Чанёля радовало уже то, что у его партнёра есть хотя бы такие поводы чтобы вставать с кровати и не прирасти к ней окончательно. Бэкхён просидел там довольно долго. По крайней мере за это время Чанёль обжег палец и случайно испачкал футболку соусом. Что ж, своей неуклюжестью он славился. Это было ещё не самое страшное, что могло произойти. Потом, уже когда альфа стал задумываться, а не уснул ли его любимый в туалете, Бэкхён вышел. Постоял немного, посмотрел на партнёра заспанными глазами, с пол минуты последил за его действиями, а когда Чанёль к нему обернулся — ушёл обратно. В голову невольно закралась мысль о том, что, будь здесь старый Бэк, он бы наверняка подскочил к партнёру с возгласами: "Айщ, Чанёль! Ну ты растяпа! Сильно обжегся? Снимай футболку, я тебе сейчас чистую принесу. И помогу с готовкой, недотепа ты!" Так Бэкхён поступал почти каждый раз на протяжение их совместной жизни, когда вверял Чанёлю ужин или обед. Сначала сидел в гостинной, но на любой громкий стук или возглас Чанёля от боли — тут же прибегал. А потом отказывался уходить. И заканчивали приготовление пищи они почти всегда вместе. Они всё делали вместе на самом деле. Сколько не старались делить обязанности, все равно в итоге это выливалось в "Дай помогу!" Омега всегда был словно настоящее солнышко в жизни Чанёля. Яркое и теплое. Во что бы он не вмешивался — любое дело становилось проще и веселее. И всё превращалось в хорошее и особенное воспоминание. А теперь это солнышко будто бы совсем угасло. И жизнь перестала быть такой бурной и насыщенной. Всё стало проходить спокойно, привычно и даже немного скучно. И все эти мысли Чанёлю не нравились вовсе. Ведь всё совсем не так. Бэкхён никуда не делся, он всё ещё здесь и он всё тот же. Ему просто нужно время. Не важно как много — Чанёль даст ему столько, сколько нужно. Хоть три месяца, хоть шесть, хоть целый год. Только бы Бэк набрался сил и смог засиять снова. И обязательно искренне, а не из-под палки. А пока Чанёль будет любить его таким, какой он есть. Сонным, тихим, молчаливым, уставшим, нерасторопным, бледным, опухшим, взъерошенным и помятым. Кормить его, спрашивать о самочувствии, покупать ему таблетки, стирать его вещи, целовать в макушку и ничего не требовать взамен. Да, пожалуй, такие мысли Чанёлю нравились гораздо больше. Они вдохновляли и придавали сил. — Бэкхён-а! Давай ужинать, — только убедившись, что всё готово, альфа кивнул сам себе и позвал любимого. Тот никогда не отзывался, но приходил, так что Чанёль спокойно сел и начал есть один. Правда, почти сразу мысленно отметил, что рисовая лапша в итоге получилась будто бы слишком разваренной. Но, в целом, было вкусно. Он надеялся, что Бэкхён не слишком расстроится от такой маленькой оплошности. Но Бэкхён не пришёл ни через пять минут, ни через пятнадцать. Альфа заволновался уже когда почти доел. И желание пойти проверить оказалось сильнее, чем собственно желание доедать. — Солнышко, ты как? — в спальне уже было довольно темно и включать свет не стоило, потому что Бэкхёна подобное бы не обрадовало. Чанёль приблизился к гнезду больше по памяти, чем опираясь на зрение. Омега что-то снова невнятно промяукал в ответ из-под одеяла, но голову так и не высунул. — Просто я звал тебя ужинать, а ты не пришёл. Давай поедим, Бэкхён-а? Я понимаю, ты спишь очень много, но нельзя ведь не есть совсем... — голос его звучал ужасно обеспокоенно. А внутри и вовсе какая-то буря из эмоций и тревог разыгралась. Всё-таки больше всего он испытывал боли, смотря на такого Бэкхёна. Не только потому что просто хотел вернуть его старого и скучал. А больше потому что волновался. И очень сильно. Бэк не ответил. Кажется, только сильнее укутался в одеяло и совсем затих. И Чанёль очень хотел бы не доставать его, но просто не мог встать и уйти, просто не мог перестать нервничать. А вдруг омега совсем перестанет есть? Вдруг у него начнётся затяжная депрессия или что похуже? Вдруг начнут появляться разные физические болезни? Чанёль готов давать ему хоть вечный отдых, но позволить умереть лежа в кровати — нет. — Солнышко, прошу, поговори со мной. Я очень переживаю за тебя, — рука потянулась к краю одеяла и мягко, но настойчиво потянула его в сторону. Бэк не слишком-то противился. Возможно потому что просто не успел сообразить. Когда одеяло перестало скрывать лицо, Бэкхён с усилием уткнулся носом в подушку. И всхлипнул. — Извини меня... — пробулькал он слипающимися губами. И снова всхлипнул. У Чанёля в груди забилось быстрее и защимило сердце. Он испытал почти животный ужас когда понял, что его омега плачет. Хотелось начать засыпать его вопросами: что случилось? почему? как помочь? Но он сдержался и позволил Бэкхёну сначала самому сказать что-то. — Я не знаю, что со мной... сначала казалось, что всё нормально. Что я просто должен отдохнуть, но... всё будто становится только хуже, — Бэкхён говорил едва разборчиво, но Чанёль внимательно его слушал, — И мне очень жаль, что тебе приходится это видеть. Ходить на работу, заботиться о нашем новом доме, заботиться обо мне... Будто я ребёнок или увядающая от старости бабушка. Это ужасно. Мне правда очень жаль. — Не переживай обо мне, — альфа наклонился поближе и заговорил тише, поглаживая любимого по волосам, — Я справлюсь. Точно так же, как с переездом справлялся ты. Ты заслуживаешь отдыха после всего этого. Мне важно лишь чтобы ты был в порядке в конечном итоге. Я хочу чтобы ты по-настоящему набирался сил, а не истощал себя всё больше. Бэкхён шмыгнул носом и принялся вытирать ладонями заплаканные глаза. Чанёль осторожно прилёг в его гнезде рядом, смотря в глаза с любовью и сожалением. — Это просто сложный этап. Мы с ним обязательно справимся. Таблетки рано или поздно помогут. Если нет — пойдем к врачу за новыми. Я обещаю, всё скоро будет хорошо, — он трепетно поцеловал Бэкхёна в лоб и стал гладить по щекам, стирая всё новые и новые слёзы, которые всё никак не переставали литься. — Можно я тебе кое-что скажу? Только обещай... не злиться, — опасливо начал омега. — Обещаю. Что бы то ни было, сердиться не буду. — Я не пью эти таблетки... точнее, я пил сначала, правда. А потом стал просто забывать. Они всё равно будто бы не помогали совсем... да и тревожности у меня уже нет, — признаваться было не слишком стршно, ведь Чанёль ему не родитель, чтобы стыдить и отчитывать за непослушание. Но Бэк всё равно чувствовал себя виноватым. Ведь эта проблема касается их обоих. И от партнера такое скрывать, наверное, не лучший поступок. — А я думал, что ты из-за тревожности так выгорел, что тебе стало необходимо много спать. — Вообще-то да... но переезд давно закончился, и тревожность от него тоже... должна была. — Значит что-то всё ещё не даёт тебе покоя и заставляет уходить в сон. Ведь это не может быть просто так, — Чанёль обнял его, почувствовав, как к нему тут же прижались поближе, — Подумай, что тебя на самом деле сейчас беспокоит? — Не знаю... замкнутый круг какой-то, — тихо буркнул Бэкхён, — Я сплю, меня беспокоит мой сон, а потом я снова сплю. Чанёль вздохнул и продолжил сочувствующе гладить омегу по волосам. Он бы хотел для него что-нибудь сделать. Если бы знал заране, что он так чувствительно отреагирует на переезд — занялся бы им сам от начала и до конца. Да, работу пришлось бы бросить раньше, да, вымотался бы как собака, но зато потом отоспался бы всего пару дней — и снова в строю. Если бы он только знал... — Меня ужасно напрягает, что я так и не смог найти работу, — тихо и виновато сказал Бэкхён, — На самом деле я искал с самого начала переезда. И почти каждый день, в часы, когда не спал. Но ничего... И мне ужасно стыдно за это перед тобой. — Солнышко, ну чего ты, я тебе обязательно помогу с поиском работы. И мы точно что-нибудь найдём вместе. Обещаю, — Чанёль крепко сжал его в своих объятиях, вдыхая тонкий шлейф естественного аромата, исходящий от волос, — Давай так: сначала сходим к врачу, добьёмся того, чтобы тебе прописали рабочие таблетки. По-тихоньку начнём вместе выходить гулять, чтобы ты привыкал к движению и бодрствованию. И параллельно будем искать тебе работу. Хорошо? — Хорошо... — мяукнул Бэкхён куда-то в шею и всхлипнул, расчувствовавшись, — Спасибо тебе. За то, что ты рядом, за то, что помогаешь, за то, что терпишь всё это... — Я люблю тебя, Бэкхён-а. Разве я могу иначе? — Чанёлю совсем не нравилось, что омега его за всё это благодарит. Будто он действительно мог поступить с ним как-то по-другому, — Ну разве я могу не быть рядом, когда так нужен, разве могу оставить тебя одного, без помощи? Ты — самое дорогое, что у меня есть. И я буду любить тебя любого. Бэкхён внимательно всмотрелся в глаза любимого. Те всё так же смотрели на него, с нежностью и любовью, как раньше. Ни капли упрёка или разочарования. И почему-то именно от этого хотелось плакать только сильнее. — Давай ты всё-таки покушаешь, м? Пока ещё не совсем остыло. Правда там... ну, в общем, у меня опять разварилась рисовая лапша, — хихикнул Чанёль. — Я не уливлён, — и Бэк улыбнулся ему в ответ, — Ладно, пойдём, я проголодался, пока плакал.