i (will always) choose u

we both like apple cider

but your hair be smelling like fruit punch

and i don't even like you that much

wait, i do, fuck

если быть честным, эти строчки — любимая часть песни дуана. и именно на них музыка резко обрывается, сменяясь громким гулом университетской столовой и заставляя его нехотя поднять голову со стола. дурацкие улыбки пэ и джейми — если уж совсем честно — самая нелюбимая часть дня для дуана. но, к сожалению, он уже вынужден наблюдать, как пэ выхватывает у него наушники и начинает неловко танцевать прямо посреди столовой, в то время как джейми подыгрывает, отбивая ритм по подносу, будто это часть выступления. — вау, дуан, это вообще что? саундтрек к какой-то сопливой подростковой дораме? — пэ и джейми встают по обе стороны от него, щипая его за щеки, будто он ребенок. — ты такой милый, дружище! — отвалите, придурки. дуан отпихивает своих друзей-идиотов-зачем-я-вообще-с-ними-общаюсь и срывает наушники с головы пэ. — цинь прислал мне эту песню неделю назад. я просто хочу лучше узнать, что ему нравится. джейми замирает на секунду, затем драматично хватается за грудь и начинает заваливаться прямо в руки пэ. — что ему нравится? — джейми продолжает переигрывать, изображая чистый ужас. — ему нравишься ты, идиот! пэ энергично кивает. — нам стоит подозревать тебя в измене, дуан? ты никогда не слушаешь песни, которые я тебе скидываю. — не ревнуй, пэ. просто твой музыкальный вкус — дерьмо. дуан быстро сгребает посуду на поднос, явно собираясь сбежать, прежде чем их мозги родят еще десяток саркастичных шуток. — продолжайте обжиматься друг с другом, и останетесь без других друзей и личной жизни, — джейми тут же открывает рот, обиженный, но дуан перебивает его. — у меня есть дела, я ухожу первым. — дела? типа бежишь в комнату к циню? но дуан уже отворачивается, направляясь к выходу, не оглядываясь и показывая два средних пальца куда-то назад. пэ и джейми синхронно посылают ему преувеличенные воздушные поцелуи, хихикая.

☆ミ

всё началось примерно три месяца назад. на той самой традиционной вечеринке для первокурсников, куда все приходят просто постоять с пластиковым стаканчиком и притворяться, что им весело. дуан не собирался идти, предпочитая свое уютное кондо, графический планшет и рисование под любимую музыку. но джейми планировал подцепить кого-нибудь той ночью и буквально умолял дуана пойти с ним. он пообещал, что не бросит друга в тот же момент, как заметит кого-то горячего. но именно это и произошло. как и всегда. через двадцать минут он исчез. вечеринка оказалась именно такой, какой дуан её и представлял, и, возможно, даже более неловкой. люди кучковались маленькими группами, держались своих, музыка была невыносимо громкой и не такой уж хорошей. даже среди толпы дуан чувствовал себя одиноким и не на своем месте. он бесцельно бродил, слегка покачиваясь под музыку, пытаясь придумать топ-10 причин не уходить домой прямо сейчас. за пятнадцать минут он смог придумать три. но потом кое-что привлекло его внимание. он слегка замедлился, наблюдая издалека. у стены стоял парень с бледной, почти фарфоровой кожей. дуану казалось, что если подойти ближе, можно будет рассмотреть каждую вену на его лице. музыка в помещении была громкой, но парень всё равно стоял там в наушниках, будто в том углу существовал его отдельный маленький мир, не имеющий ничего общего с вечеринкой. темные глаза сильно контрастировали с белоснежным лицом, и взгляд у него был такой… отстраненный. не злой, даже не высокомерный, просто будто ему заранее неинтересно все вокруг происходящее. дуан тихо фыркнул. окей. местная ледяная принцесса. ему даже не нужно было стараться выглядеть недоступным — это происходило само собой. будто на его лбу была надпись: даже не пытайся со мной заговорить. и, конечно, люди всё равно пытались. первая попытка была почти смешной. милая девушка наклонилась ближе, ярко улыбаясь и явно пытаясь перекричать музыку. он слегка отодвинул один наушник, внимательно выслушал, но выражение его лица не изменилось. пауза. — нет, — спокойно сказал он и вернул наушник на место. девушка на секунду застыла, словно не сразу осознала, что произошло, затем неловко ушла. дуан едва сдержал смех. это было жестко. она была реально милой. вторая попытка — парень с телефоном, сует его перед ним и активно жестикулирует, скорее всего пытаясь обменяться инстаграмами. тот же результат. — неинтересно. дуан уже даже не скрывает улыбку, наблюдая за этим как за каким-то сериалом. господи, зачем вообще приходить на вечеринку, если так упорно избегаешь людей? он реально что-то с чем-то. дуан колеблется ещё несколько мгновений, взвешивая, стоит ли рискнуть и попробовать подойти самому. в конце концов, это единственное здесь, что не кажется абсолютно скучным. и если он уйдёт сегодня, то хотя бы не зря. он делает глоток давно уже тёплой апельсиновой газировки, морщится, будто выпил что-то крепкое для храбрости, и выбрасывает стакан в ближайшую урну. это просто смолток. так почему ладони так потеют? чем ближе он подходит, тем сильнее ощущается этот странный «пузырь», будто шум вечеринки действительно становится тише, или, может, что-то просто переключается в голове дуана. сначала он просто останавливается на небольшом расстоянии, нервно уставившись на разноцветные шнурки своих кроссовок, внезапно находя их невероятно интересными. никто не начинает разговор. но краем глаза дуан замечает, как парень проводит по экрану телефона и снимает наушники. значит, он его всё-таки заметил. — эм, привет! тебе тоже не особо нравится музыка здесь? — наконец говорит дуан, полностью поворачиваясь к нему. он ничего не может поделать с тем, как жалко дрожат его руки. даже сам слышит, как неловко это звучит. он уже готовится к короткому «нет» и возвращению наушников на место. они просто смотрят друг на друга какое-то время, и дуан начинает думать, что тот вообще не ответит. — если ты собираешься спросить— о, нет. он уже выучил его техники избегания диалога, пока наблюдал со стороны, поэтому сразу понимает к чему это ведет и, не давая ему договорить, быстро выпаливает: — какую песню ты только что слушал? парень вдруг замирает на секунду, будто не ожидал именно этого вопроса. кардинально ничего не изменилось в выражении его лица, но дуан заметил этот небольшой ступор, так как слишком жадно вглядывался в его глаза. ступор сменяется внимаением. — почему ты думаешь, что я отвечу? — спокойно спрашивает он. его голос гораздо тише всего вокруг, но от этого он кажется дуану только чётче. — не знаю, — дуан мягче улыбается. — ты уже отшил половину здесь присутсвующих. кому-то ведь должно повезти. — и ты думаешь, что этот кто-то — ты? — пока не понял. парень смотрит на него несколько секунд, будто что-то решает. а потом внезапно протягивает один наушник. — послушай сам. — серьёзно? — дуан почти подпрыгивает, закрывая рот руками и быстро моргая. — почему ты удивлён? сам спросил. прежде чем он передумает, дуан быстро берёт наушник, надеясь, что дрожащие пальцы не слишком заметны, и сразу вставляет его в ухо. его глаза расширяются. — чёрт возьми! это «lonely star»? впервые в глазах другого появляется что-то похожее на настоящую эмоцию. очевидно — он не ожидал, что дуан узнает группу. на мгновение свет падает так удачно, что там будто что-то мерцает. — ты их знаешь? дуан энергично кивает. — да! я люблю слушать их, когда нужно сосредоточиться на учёбе, ну, моя учёба связана с рисованием, и, знаешь, под спокойную музыку рисовать легче, и— — он резко прикусывает губу, заставляя себя остановиться. — боже, прости, не знаю, куда меня понесло. дуан обрывает себя, неловко смеётся и отводит взгляд, чувствуя, как начинают гореть уши. ответа нет. парень просто продолжает смотреть на него взглядом, который дуан не может до конца понять — оценивает ли он его, запоминает или уже теряет интерес. между ними повисает тишина. она не неловкая, но дуан всё равно чувствует себя менее уверенно. — цинь. дуан не сразу понимает, что это обращено к нему. он резко поворачивает голову, но тот уже смотрит прямо ему в глаза. — меня зовут цинь. так началась их дружба.

☆ミ

спустя три месяца их общение заметно продвинулось. теперь дуан мог распознать любую эмоцию циня по малейшему движению линий возле его глаз. иногда ему везло, и цинь баловал его более длинными, сложными предложениями. дуан обожал эти моменты. обожал, когда цинь задерживался у него до вечера, когда темнота окутывала маленькую квартиру и каким-то образом раскрепощала его. в такие дни цинь действительно много говорил: о себе, своих мечтах, прошлом, настоящем и будущем. дуан не перебивал. не шутил. почти не двигался, будто любое лишнее движение могло спугнуть этот редкий поток слов. он был одержим историями своего друга. в голове он вел мысленный блокнот, аккуратно записывая каждый новый факт о цине. несколько раз ему особенно везло, и он замечал едва уловимое подёргивание уголков губ циня. никто бы не заметил. но дуан — да. он замечал всё в своём новом друге и знал, что по меркам циня это почти равнялось улыбке. и, возможно, самое странное было то, что цинь позволял ему это замечать. прямо сейчас он бросил джейми и пэ, чтобы пронестись через весь город к дому циня и послушно ждать его у двери. в последнее время они стали довольно близки, но недостаточно, чтобы дуана приглашали в квартиру, поэтому он просто прислоняется к холодной стене и сжимает в руках ремешок камеры. сегодня они договорились вместе фотографировать город. дуану это нужно для университетского задания, так как позже он будет рисовать по своим снимкам. цинь предложил пойти с ним, потому что сам занимается любительской фотографией. и кто такой дуан, чтобы осмелиться отказаться? за последние десять секунд он проверил время на телефоне как минимум три раза. на десятый раз он начал тихо выдыхать сквозь зубы. на пятидесятый — нервно покачиваться с пятки на носок. а на сотый… щёлкает замок, дверь открывается. щёки дуана сразу теплеют от улыбки, и он ничего не может поделать с тем, как быстро ноги несут его к дверному проёму, чтобы увидеть— …циня? дуан слегка замирает, будто врезался в невидимую стену. перед ним действительно стоит цинь, и одновременно… совсем не он. сегодня его волосы зачёсаны назад, открывая лоб и всё лицо, рубашка небрежно расстёгнута слишком низко, и что ещё хуже — взгляд дуана задерживается на голой коже гораздо дольше, чем должен. он прекрасно знает, что означает каждое малейшее движение возле глаз циня, знает, почему иногда дрожат его губы или слегка розовеют щёки. но он не имеет ни малейшего понятия, как объяснить этот прищуренный, острый, почти лисий взгляд, которым цинь сейчас смотрит на него. в руке у циня пакет с мусором, а на ногах розовые тапочки с плюшевыми собачками. так мило. слишком мило, слишком странно, ничего не сходится. если честно, в голове вообще ничего не складывается. дуану приходится буквально тряхнуть головой, чтобы прийти в себя. — ты мусор выносить идёшь? — он натягивает яркую улыбку и сразу забирает пакет у циня, чтобы помочь. — еще даже не оделся? я давно тебя жду. цинь тоже замирает на секунду, и со стороны он выглядит таким же удивлённым, как дуан мгновение назад, будто забыл, что это он предложил встретиться сегодня. но разве цинь когда-нибудь так открыто показывал удивление? всё это какое-то безумие. но самое странное происходит, когда он наконец говорит. — правда? ждал меня? цинь широко улыбается, почти хищно, его игривый прищур становится ещё заметнее. голос звучит бархатно, слегка хрипло и низко, будто он только проснулся, и дуан — первый человек, с которым он сегодня говорит. дуан слишком боится отвести взгляд, пропустить хоть одну деталь этого совершенно несвойственного поведения, поэтому даже не замечает, как сильно бьётся сердце в горле. — и как долго ты ждал? кажется, растерянность дуана только забавляет циня. он буквально смакует вид его испуганного лица, улыбаясь чему-то неясному. ладно, к чёрту, что бы это ни было, дуан справится. — м-мм, пятнадцать минут? может, двадцать? — терпеливый, — перебивает тот, и в голосе проскальзывает что-то откровенно насмешливое. — мне нравится. нет. дуан не справляется с этим. он чувствует, как горят уши от смущения и нервов. всё кажется настолько нереальным, что единственное объяснение — его идиоты-друзья что-то подсыпали ему в еду в столовой. — цинь, ты ведёшь себя очень странно, ты в курсе? — дуан беспомощно сжимает ручки мусорного пакета, пытаясь либо успокоиться, либо просто почувствовать что-то настоящее, чтобы убедиться, что он не застрял в каком-то тупом сне. после этих слов цинь вдруг замолкает, будто наконец что-то осознал, в отличие от дуана, который с каждой секундой путается всё больше, а затем выглядит ещё более довольным. — ясно, — он наклоняется ближе. дуан не может решить — податься ли тоже или просто убежать. — и как я обычно себя веду? он почти выдыхает эти слова прямо ему в ухо. дуан чувствует его улыбку. чувствует тепло дыхания. он зажмуривается. паника достигает пика. и— — дуан! голос. резкий, слишком встревоженный и злой, слишком знакомый. дуан распахивает глаза, быстро поворачивает голову и наконец видит циня, своего циня. тот самый цинь, с той самой сдержанной, почти ледяной напряженностью в глазах, с такой знакомой и привычной для дуана. и он смотрит. смотрит на них. дуан переводит взгляд обратно. потом снова на циня. и ещё раз. в груди что-то обрывается, а мусорный пакет с грохотом падает на пол. … … … блять. их двое.

☆ミ

— боже, ты не представляешь, как я испугался! я уже почти поверил, что схожу с ума, или сплю, или что-то принял, это было так, будто кто-то натянул твою кожу на свое тело! цинь, клянусь, у меня мурашки! когда всё прояснилось, дуан не может остановиться, сбивчиво пересказывая всё, что только что пережил. цинь не отпускал его руки с тех пор, как молча схватил его и буквально с силой утащил из дома. а дуан слишком перегружен, чтобы даже заметить это прикосновение или явное недовольство циня. — ты никогда не говорил, что у тебя есть брат-близнец! дуан почти задыхается, пытаясь говорить быстрее, чем думает. после всего произошедшего думать вообще сложно. — он… он совсем другой. ну, он похож на тебя, но только внешне, и то не совсем, и то, как он на меня смотрел, клянусь, это было так странно, и он— — я знаю, какой он, — коротко перебивает цинь. он даже не смотрит на него, только идёт быстрее обычного и не отпускает его руку. его руку. дуан замечает это только сейчас, слегка спотыкаясь, когда чувствует тёплые пальцы, крепко обхватывающие его запястье. — эй… ты злишься? — осторожно спрашивает он, чуть наклоняясь, чтобы поймать его взгляд. — нет. слишком сухо даже для циня. — но ты буквально тащишь меня, как будто я… — дуан нервно смеётся, — как будто я не знаю, сейчас исчезну или меня похитят. — он может, — так же коротко отвечает цинь. дуан моргает. — что? — неважно, — цинь наконец бросает на него взгляд. и снова отворачивается и замолкает, но не отпускает руку, даже сжимает сильнее, слишком крепко, почти болезненно, как будто отпустить сейчас хуже, чем сделать больно. цинь идёт так быстро, будто хочет увести дуана как можно дальше от здания. дуан некоторое время идёт рядом, сжимая его руку в ответ, задумавшись, но скоро, как обычно, не выдерживает повисшей тишины: — но он правда на тебя похож. — не говори так, дуан, — тихо отвечает цинь. он не злится, не совсем, но ему это не нравится, и дуан это замечает. последнее, чего он хочет, так это расстроить циня, поэтому быстро встаёт перед ним и нежно сжимает его за плечи. — прости, давай больше не будем об этом, — он мягко улыбается, глядя прямо в его тревожные глаза. — пока у меня есть ты, меня никто не похитит. он притягивает его ближе, обнимая, слегка подпрыгивая и говоря прямо ему в ухо. цинь лишь закатывает глаза и легко бьёт его в живот. — прекрати, — он хватает ремешок камеры дуана и тянет его за собой, как за поводок. дуан определённо именно там, где хочет быть. — и я никому не позволю тебя забрать, дуан.

☆ミ

когда они приходят и проводят какое-то время, фотографируя, дуан вдруг вспоминает: — цинь! я послушал песню, которую ты мне вчера прислал — понятно, — дуан не замечает, как уши циня слегка розовеют или как он быстро вытирает вспотевшие ладони о рубашку. — и что думаешь? — она милая. — ты пробовал слушать текст? — осторожно спрашивает цинь. — конечно! он такой сладкий и романтичный, ты даже заставил меня вспомнить, насколько я одинок, — дуан тихо смеётся, настраивая фокус на камере. — и всё? дуан наконец поворачивается к нему, наклоняя голову в замешательстве. — я тебя ненавижу, — устало выдыхает цинь.