Распутная

…а начиналось все куда лучше, чем закончилось. Это Драупади поняла, едва ступила на порог хижины и услышала страшные слова матери своего жениха Арджуны. - Разделите между собой, - приказала царица Кунти, даже не обернувшись, а когда все же сделала это, ни единый мускул не дрогнул на ее лице, хотя лица сыновей перекосило ужасом и отвращением. - Но, матушка, милостыня – это девушка! – попытался возразить Арджуна. – Как же можно разделить девушку между нами? - Как ты мог назвать человека милостыней, сын? – нахмурилась царица. – Разве можно так оскорбить человека? - Но, мама, как же теперь нам быть? – спросил Накула. - Назови девушку невестой, - попросила Кунти, но Юдхиштхира вдруг заупрямился. - Нет, матушка. Ваше слово – закон для сына. Мы исполним Ваш приказ. Возражать Кунти не стала. Ее такое положение не обрадовало, но она сказала именно то, что должна была сказать про милостыню – все полученное и названное так должно было быть разделено между всеми ее сыновьями. Не ее печаль, что сыновья подобным образом назвали принцессу и решили выполнить приказ матери. Каждый, как подумала Кунти, выполняет свой долг, как может, у каждого есть свои обязанности. Но каждый при этом обязан думать о дхарме, а не слепо ей следовать. Кунти ли не знать, чем обернулось для нее самой единственное, о чем она сожалела. Ее тайный грех и ребенок вне брака. Ей не вымолить прощения, как бы она ни пыталась, но она толком и не стремилась к этому. Любопытство принесло свои плоды и было давно забыто. Если бы теперь ей предстояло выбирать между тем ее сыном и другими, она бы выбрала тех, что появились в браке с Панду. Бхарата – жестокий мир, где женщины бесправны и караемы за малейшую ошибку. Ей еще повезло родиться принцессой, потому что любую другую девушку забили бы камнями за ребенка вне брака. В конце концов, за свой грех отвечала она сама, а за слова в адрес Драупади должны ответить сыновья, что назвали ее милостыней. *** Драупади плакала, сидя на берегу реки. Она ушла из Панчала невестой, хотела вернуться, получив благословение матери жениха, но после ее слов вернуться было бы невозможно. Стать женой пятерых мужчин? Как бы такое принял ее отец, сестра и брат? Как бы приняли люди в Бхарате? Как же ей теперь быть? - Дочь Драупади, - услышала она голос царицы. – Мои сыновья назвали тебя милостыней и только поэтому я приказала им разделить ее между ними. На мне нет вины за мои слова. Я предложила сыновьям назвать тебя невестой Арджуны, но сын Юдхиштхира проявил характер. Теперь ты должна либо выйти замуж за всех моих сыновей, либо вернуться к отцу. - Но, матушка, как же я вернусь после того, как ушла вместе с мужчинами? – испугалась Драупади. – Если девушка хотя бы ночь не проводит дома с отцом, ее назовут распутной и ни один юноша не возьмет ее в жены. Все принцы и цари видели меня с Вашими сыновьями. - Тогда у тебя только один выбор, дочь, - холодно ответила царица. *** - Вам придется столкнуться с жестокой истиной, - предупредил Вьяса, придя к хижине Пандавов. – Если вы женитесь впятером на одной женщине, ты, Юдхиштхира, потеряешь право на трон. Народ никогда не примет царя, что делит жену с другими мужчинами. И народ никогда не примет царицу-распутницу. Дэви Ситу изгнали из дворца Айодхьи даже тогда, когда она доказала свою преданность Шри Раме. - Если все так, риши Вьяса, - горделиво заявила Драупади, - тогда мне только путь на костер. Я родилась из огня и сгорю в огне. - Нет, дочка, - покачал головой Вьяса. – Огонь тебя не примет. Вода не даст умереть. Ветер не высушит. Земля не скроет. Царь Друпада пожелал такую дочь, чтобы она всю жизнь страдала и терпела оскорбления, но оставалась чистой. Твоя жертва будет чиста, но твои страдания будут ужасными. - Но что мне делать? – заплакала Драупади. – Как же девушка может выйти замуж за нескольких мужчин и остаться чистой? - Для твоих мужей ты будешь чистой, но для мира ты будешь распутницей, - объяснил Вьяса. – И тебя будут унижать так, как никогда не унизят ни одну женщину. Твоя жизнь и твоя судьба не будут ни простыми, ни спокойными. *** Друпада впал в такую ярость, что грозился убить Пандавов, но опомнился, вспомнив, что именно и в каких выражениях просил у богов, когда ждал появления дочери. Некого было винить, кроме себя. И дочь уже начала свой тяжелый путь, полный лишения и боли. Он не смог бы и забрать ее во дворец, скрыть от всех – опозоренная принцесса бросила бы тень и на его репутацию. Даже слуги знали бы о том, что принцесса была отвергнута и опозорена. Что ж… если он пожелал такую дочь, его пожелания сбылись. Дочери придется смириться. *** - Адхарма! – рявкнул Бхишма, услышав о том, что его внуки, на которых он возлагал большие надежды, совершили такой страшный грех. Поднос с аарти выпал из ослабевших рук царицы Гандхари, царь Дхритараштра же скривился. Зато Кауравы ликовали. Дурьодхана, коронованный, как юврадж, стал единственным претендентом на трон Хастинапура. Ему даже не нужно было бы ничего делать, чтобы сместить Юдхиштхиру. - Когда невестка входит в дом мужа, она… - начала Драупади, но громкий голос Бхишмы перебил ее. - Замолчи, развратница! Ты не невестка царства Куру! Как ты смеешь называть себя невесткой, если отдаешься пятерым мужчинам?! - Но, дедушка… - попытался встрять Юдхиштхира, и так же был остановлен. - Не называй меня больше дедушкой, Юдхиштхира, - заявил Бхишма. – Как ты, сын Дхармараджа, осмелился совершить такой тяжкий грех? Ты, всю жизнь совершавший лишь праведные дела! Трон нельзя осквернять даже увядшими цветами, а ты собираешься сесть на него с распутной женой? Ты не станешь царем! – загрохотал он. – Ты больше не можешь быть ювраджем! Ты потерял это право, когда привел во дворец свою нечестивую жену, отдающуюся тебе и твоим братьям. Уходи! - Дядя, постойте, - взмолился Видура. – Юдхиштхира всю жизнь вел праведную жизнь и это его единственная ошибка! - Ошибкой было приходить сюда, - не согласился Бхишма. – Но собрание выслушает вас всех, - смилостивился он. *** Все должно было быть совсем не так. Она должна была бы стать женой Арджуны, быть его гордостью, его бесценным даром, а обрела только горечь, боль и стыд. Никто не задал вопроса о том, как можно было бы делить жену между пятью мужьями, чтобы выполнять свои обязанности в полной мере. Сестра сказала лишь, что это невозможно, если не быть женой сразу всем, со всеми делить ложе и всем служить. Невозможно делить ложе с одним в один день, с другим – в другой и с остальными – в другие дни. Невозможно было бы быть женой одному месяц или год, оставляя других ждать. Каждый имел на нее право и на каждого она сама имела права. Если один потребовал бы выполнения обязанностей жены на ложе, другие должны были получить равные ему права. И Драупади столкнулась с этим в первую же ночь, когда ее терзали сразу пятеро по очереди. Ее невинное тело подготавливали, целовали и ублажали пятеро и пятерым она потом вынуждена была отдаться. И Великий Бхишма был прав даже с ее точки зрения – у нее пять мужей, она не может быть и не является праведной женой. Но в этом не было ее вины. Даже мужья не считали ее виноватой. Горше было только услышать слова матери Кунти. - Мы женщины, - сказала она. – Все, что мы можем – ждать достойного мужа, молиться и подчиняться. Редко кому из нас удается познать счастье как до брака, так и в браке. Я была счастливой невестой, я стала счастливой женой, но так было угодно судьбе, что муж сразу покинул меня, оставив невинной в первую же ночь. И так было угодно богам, что его вторая жена стала причиной проклятья для мужа. Получить дитя я могла только благодаря мантре, но ты не представляешь, что это такое. Я всего лишь смертная женщина, мое тело не знало даже прикосновения мужчины, а зачать ребенка нельзя без совокупления. Мне неизвестно, каково это – делить ложе с мужем, но отдаваться божеству - не то, как ты это представляешь. Божества не знают, как хрупко тело человека, как больно и страшно отдать себя тому, кто может убить одним прикосновением. Мантра приводит вызванное божество в состояние раджаса, а потом божество терзает тебя так долго, как только пожелает. И мое тело разрывала булава Ямараджа, копье Ваю-дэва и ваджра Индра-дэва. Мадри испытала единение сразу с двумя божествами-Ашвинами. И хотя родов мы не испытали, вся сила богов прошла через нас и вышла вместе с семенем, нельзя зачать ребенка без боли потери невинности. Терпи, дочь, терпи даже тогда, когда твое тело терзают пятеро мужчин. Они делают это по очереди и не восстанавливают твою невинность после каждого единения. Мне повезло куда меньше. *** Все должно было бы быть не так, думала Драупади, когда их попросту выгнали из Хастинапура, выделив лишь бесплодные земли Кхандавапрастхи. И хотя с ними пошли люди, что хотели жить вдали от царствования ювраджа Дурьодханы, даже они по дороге переговаривались и вслух обсуждали жизнь царицы с ее пятью мужьями. - … кобылица, что задирает хвост, чтобы принять лингам жеребца. - … ненасытная слониха, что совокупляется со всем стадом. - … вешья, что готова отдаться любому за мелкую монету. И мужья, что должны были бы защитить честь жены, молчали, слушая эти разговоры. *** И все же она стала считаться царицей, что хоть немного грело самолюбие. Она сидела на троне рядом с мужем Юдхиштхирой, носила самые красивые ткани и украшения, вкушала изысканные яства, в тревоге ожидая наступления ночи. Ее тело привыкло быть разделенным между пятью мужчинами, что наслаждались ей всю ночь, но она не испытывали и тени удовольствия. Пожалуй, в ее жизни стало всего два вида наслаждения – царственно проводимые дни на троне и драгоценности, что ей дарили мужья. Потому что больше ничего хорошего в ее положении не было. *** Подданные ее игнорировали, не выказывали почтения, служанки молча и бесшумно выполняли приказы, но не поднимали глаз, а выйдя из покоев, смеялись над своей царицей. Она была распутной даже в глазах своих же служанок, что получали из ее рук дары. Но Драупади все чаще вспоминала слова матушки Кунти о том, как жестока может быть судьба и боги, терзающие невинное женское лоно. Драупади ли было жаловаться на свою судьбу? Ее мужья хотя бы не стремились причинить ей боль намеренно, всего лишь удовлетворяя свой раджас с ней. *** Индрапрастха стала империей, а Драупади – императрицей, когда императора Юдхиштхиру и его семью пригласили в Хастинапур. Ей, как императрице, предложили в дар красивые ткани и дорогие украшения, над ней не смеялись даже слуги, но и это закончилось, когда ее муж проиграл царство, братьев и ее саму в кости. - Я хочу знать, проиграл ли мой муж меня до того, как поставил на кон себя или после, - потребовала она от вошедших служанок. - Император Юдхиштхира проиграл Вас до того, как поставил на кон самого себя, - ответили служанки. И чуть позже ее, кричащую, упирающуюся, плачущую, Духшасана за волосы поволок в сабху, как рабыню. Нет, как распутницу, о которой все так всегда и говорили. *** Ее бросили лицом в пол, сорвали все украшения под смех Кауравов. Ее попытались раздеть, но сари стало таким длинным, что этого сделать не смогли. Тогда она, подумав, что ее честь в безопасности, успокоилась, но напрасно – Духшасана попросту разрезал сари и сорвал его с ее тела. - Вот наказание для распутной женщины, которого она достойна! - прогремел голос Дурьодханы. – Запомни это унижение, - обратился он к ней, скорчившейся на полу, пытающейся прикрыть себя хотя бы обрывками своего сари. – Духшасана, обрежь этой вешье волосы, - приказал он брату. – Это не благопристойная женщина, а грязная распутница, пусть все увидят это! И ее волосы, длинные, шелковые, были схвачены сильной рукой мужчины и обрезаны под корень под смех братьев Дурьодханы. Но никто из ее мужей не вступился за ее честь – проигранные, униженные, пятеро ее мужей не посмели даже поднять глаза на нее, беспокоясь только за выполнение своих обязанностей и дхармы. - Духшасана, сотри с ее волос синдур, - снова приказал Дурьодхана. – Она больше не замужняя женщина, она рабыня. Отдай ее слугам, пусть делают, что хотят с этой рабыней. И снова никто не вступился за нее, растерзанную, униженную и оскорбленную. Никто не испытал сострадания к ее слезам, никто не вступился за ее честь, никто не предложил прекратить бесчинство. Но никто, кроме Кауравов, и не смотрел на нее. *** - Я сам сделал ставку и проиграл все, чем владел, Драупади, - холодно и спокойно произнес Юдхиштхира, встретившись с ней позже. – У всего есть правила, даже у игры в кости. - Но, мой господин, у жены такие же права на мужа, как у мужа – на жену, - попробовала она возразить. – Жена – не собственность мужа, а муж не собственность жены. - Дхарма не позволит мне нарушить данное брату Дурьодхане слово передать ему все то, чем я владею, - ответил Юдхиштхира. – Речь шла не о собственности, а о владении. И ты больше нам не жена, а мы – не твои мужья. Мы рабы, а ты рабыня. У нас больше нет прав ни друг на друга, ни на что-то еще. *** Гнев царицы Кунти был велик, но он смог вернуть лишь права свободных людей Пандавам и Драупади, но не ее честь, не ее гордость, не ее скромность. Не ее волосы, наконец. - Как вы можете не мстить за поруганную честь жены? – кричала она на своих мужей. – Почему вы не поднимете оружие и не обрушите весь гнев на головы этих нечестивцев? - Потому что такова наша дхарма, - ответил Юдхиштхира. - Но… - начала она. - Помолчи, Панчали! – приказал Бхима. – Я убью Дурьодхану, но не из-за тебя. Я разорву грудь Духшасане, но не из-за тебя. - Тебе стоит покрыть свою голову, чтобы никто не увидел, что у тебя обрезаны волосы, - сказал Арджуна. - Никто больше не прикоснется к тебе, как к оскверненной женщине, - сказал Накула. - И в этом нет нашей вины, - добавил Сахадэва. - Но как же этот надменный Ангарадж? – закричала она. - Ангарадж Карна – наш старший брат, Драупади, - тихо произнес Юдхиштхира. – Он старший сын нашей матушки и Сурья-дэва. И все, что он скажет – для нас приказ. - Если так, если он ваш брат, значит, он так же имеет право и на меня! – заявила Драупади. - Ты ему не нужна, - покачал головой Арджуна. – Ты унизила его на сваямваре. Он же насладился твоим унижением. - Но я всего лишь отказалась выйти замуж за сына колесничего! Это было мое право! - Оскорбив и унизив нашего брата из-за его низкого происхождения, по своему незнанию, ты оскорбила сына Сурьи. Для нас ты по-прежнему чиста, но для остальных людей ты развратная женщина. И поскольку Карна наш старший брат, никогда больше не смей оскорблять его, - потребовал Бхима. *** - Ты имеешь полное право вернуть себе положение императора Индрапрастхи, но без своей распутной жены, - заявил Карна Юдхиштхире. – Она – ваша неудача и позор. Не может быть императрицей та, что была рабыней и потеряла свое право быть женой. Ее раздели, опозорили, унизили, обрезали ей волосы. Люди не приняли жену вас пятерых, теперь же могут не принять тебя, как императора, если она останется рядом с тобой. Ты сам сказал ей, что она больше не жена вам. - Она вернется в Панчал, - пообещал Юдхиштхира. *** - Но как же я вернусь, господин, если уже все в Бхарате знают, как со мной обошлись? – рыдала Драупади. - Я исполнял свою дхарму, Панчали, - ответил Юдхиштхира. – Ты больше мне не жена, как не жена и моим братьям. Мы больше не выполняем для тебя обязанности мужей. - Но это даже хуже, чем я стала бы вдовой! – завыла она. – Отец может не принять меня, а мне больше некуда пойти! Мне негде жить, я не могу остаться в Хастинапуре, мне нет места в Индрапрастхе. Куда же мне идти? Юдхиштхира промолчал, отвернувшись. *** Царь Друпада страшно разозлился на зятьев, но быстро вспомнил, что во всем виноват только он сам, а не они и те обстоятельства, в которые они попали. И все же нужно было кого-то обвинить во всех бедах дочери. *** Карна не выбрал сторону родных братьев, но и Дурьодхана запретил ему выступить на его стороне по причине родства с Пандавами. И так на Курукшетре сошлись две армии, проливая кровь друг друга, но не из-за женщины, а из-за взаимной ненависти друг к другу. Обе стороны по мнению Карны были виноваты в войне. Юдхиштхира, цеплялся за дхарму, не понимая, что не каждому приказу нужно подчиняться, Бхишма не понимал, что не каждый обет нужно исполнять, Дурьодхана же не хотел отдавать трон Юдхиштхире. Но в произошедшем никто не винил забытую всеми принцессу Панчала. Не винил даже тогда, когда погиб Дрона, когда был смертельно ранен Бхишма, когда пал Дхриштадьюмна и начали погибать Кауравы от рук Бхимы. И когда пал обманутый Индрой Карна, Арджуна тоже не обвинил Драупади в войне между братьями. Погибли все цари и все принцы, что хоть как-то были связаны с династией Куру, но сами Пандавы выжили и Юдхиштхира занял трон Хастинапура. *** Друг Говинда пришел тогда, когда Драупади состарилась и ждала смерти в полном одиночестве, когда погиб отец, брат и умерла сестра, когда трон Панчала оказался пуст. - Твое время подходит к концу, друг мой, - сказал Кришна. – Твоя жизнь должна была бы быть другой, не такой жестокой, но на все воля Всевышнего. Проклятье твоего отца исполнилось, и ты увидела и ощутила всю грязь этого мира, оставшись чистой. Никто тебя ни в чем не обвинил. Скоро ты вернешься к своему вечному мужу, Индре, но и на этом твои тяготы не прекратятся. Индра примет тебя, как свою вечную жену Шачи, но больше не посмотрит на тебя, не прикоснется к тебе, не заговорит с тобой. Ты индрани, ты богиня ревности и гнева, станешь чужой в своем дворце в Индра-локе. Придя в этот мир, ты сохранила свою гордыню, ты пронесла ее через жизнь смертную и возьмешь ее с собой в жизнь вечную. Твое имя предадут забвению. Но имя Драупади будут помнить всегда и считать тебя чистой, как того и хотел твой отец Друпада. - Скажите, Говинда, неужели я была в чем-то виновата, если даже после этой жизни буду страдать? – тихо спросила Драупади. - Гордыня – как семя сорняка, если оно упадет в землю и пустит корни, его уже невозможно будет вырвать, рискуя повредить хорошие ростки, - ответил Кришна. – Ты так гордилась тем, что ты жена Индры, что ты дэврани, что закрывала глаза на неправедность своего мужа, на изнасилование им женщин. Тебе было нужно только твое положение и благословение Брахмы никогда не стать вдовой. Ты не стала ей в этой жизни, не была в прошлой и не станешь в вечной. Но счастья тебе это не принесет. Ты станешь изгоем. *** Она умерла первой, когда Пандавы состарились и решили уйти на Кайлаш. И она первой же вернулась в Индра-локу, где все так и исполнилось, как сказал Кришна. И там, увы, слишком поздно, она узнала, что задолго до своего рождения в Мритью-локе она упросила Брахму не позволить ей стать причиной войны. Именно так все и случилось. Даже приказ Кунти стать женой пятерых мужчин не сделал ее положение хуже или лучше. Даже ее унижение в сабхе Хастинапура не сделало ее причиной начала Махабхараты. Хотя все могло было быть не так.