Дом, где проигрывают жизни

Рико никогда не умел останавливаться вовремя. Возможно, именно поэтому до сих пор был жив — большинство людей сдавались раньше, чем он заходил слишком далеко. Но Эндрю Миньярд не относился к большинству. После его слов в кабинете повисла тишина, натянутая до предела. Нил чувствовал её почти физически — как тонкую проволоку, готовую лопнуть в любой момент. Рико, напротив, выглядел так, будто наслаждался каждым вдохом этой паузы. — Какой ты скучный, — протянул он с ленивой усмешкой. — Всегда такой серьёзный, когда дело касается нового имущества? Он подошёл ближе к Нилу прежде, чем тот успел отступить. Пальцы Рико — холодные, украшенные тяжёлым кольцом — бесцеремонно легли ему на подбородок, заставляя поднять лицо выше. Нил дёрнулся инстинктивно, но хватка усилилась. Не болезненно — унизительно. — Посмотри только, — почти мурлыкнул Рико, разглядывая его так, будто выбирал товар. — И правда хорошенький. Я почти забыл, почему держал тебя рядом. Нил сжал зубы так сильно, что в висках отдало болью. Он не смотрел на Рико — смотрел мимо него, в пустоту, как смотрят люди, которые пережили достаточно, чтобы научиться терпеть прикосновения без реакции. Это, кажется, только веселило Морияму. Большой палец скользнул вдоль линии челюсти, почти насмешливо. — А знаешь, Эндрю, он может быть очень послушным, если правильно попросить. — Рико перевёл взгляд на блондина. — Или если прижать достаточно сильно. Рыжие обычно упрямятся только сначала. Нил дёрнулся сильнее. — Убери руки. — Слышал? — рассмеялся Рико. — Уже рычит. Тебе нравится характер, не так ли? Хотя в постели такой нрав быстро лечится— Стакан вылетел из руки Эндрю без предупреждения. Нил даже не успел заметить движение. Только короткий свист в воздухе — и хрустальный бокал пролетел в миллиметре от лица Рико, настолько близко, что тот инстинктивно дёрнул головой. В следующую секунду стекло врезалось в стену позади него. Осколки разлетелись по тёмному дереву и ковру, янтарные капли виски брызнули на панель и плечо Рико. Звук удара расколол комнату громче любого выстрела. Тишина после него была оглушительной. Рико медленно отпустил Нила. На его щеке осталась тонкая влажная полоска — не кровь, всего лишь алкоголь и царапина от осколка, но выражение лица изменилось. Веселье не исчезло. Оно стало опаснее. Эндрю уже стоял в дверях. Он не выглядел разъярённым. Не повышал голос. Не делал резких движений. Именно это пугало сильнее всего. Пустой взгляд скользнул по Рико, как нож по коже. — Ещё раз, — произнёс он спокойно, — и следующий стакан будет целиться точнее. Рико медленно провёл большим пальцем по щеке, посмотрел на прозрачную каплю на коже и усмехнулся. — Вот теперь я узнаю тебя. Эндрю не удостоил его ответом. Он повернулся к Нилу. Впервые без привычной ленивой отстранённости. В голосе не было раздражения, только сухой приказ человека, которого привыкли слушаться. — Идёшь. Сейчас. Нил замер на долю секунды. Внутри всё ещё кипела злость, унижение, желание врезать обоим по очереди. Но в комнате пахло дорогим виски и чем-то куда более опасным — собственничеством, которое Эндрю даже не пытался скрывать. Рико рассмеялся тихо, почти довольно. — Забирай свою игрушку, Миньярд. Пока она не начала кусаться. Эндрю уже шёл к двери. Не оглядываясь, уверенный, что за ним последуют. Нил задержался лишь на мгновение, встречаясь взглядом с Мориямой. В глазах Рико плясало злое удовольствие человека, который специально поджёг комнату и теперь наблюдал, как горят другие. Потом Нил развернулся и пошёл за Эндрю. Дверь кабинета закрылась за ними, оставляя хозяина юга среди осколков и смеха, который ещё долго звучал у Нила в голове. Они спускались молча. Эндрю шёл первым — ровным, размеренным шагом человека, который никогда не сомневается в том, куда направляется. Ни спешки, ни лишней резкости, будто наверху не разбился стакан о стену и не решилась чужая судьба. Его плечи были расслаблены, руки в карманах пальто, подбородок чуть поднят. Со стороны можно было подумать, что он просто заканчивает скучный вечер. Нил шёл следом. На полшага позади. Каждый шаг по лестнице отдавался в висках глухим стуком. Злость, унижение, отвращение — всё смешалось в тяжёлый, горячий ком внутри груди. Он не проиграл партию. Он даже не сидел за столом. Но именно его увели как выигрышную фишку. Так просто? Один вечер. Несколько карт. И вот он уже не собственность юга, а добыча севера. От этой мысли сводило челюсть. На первом этаже казино продолжало жить своей обычной жизнью. Никто не смотрел слишком долго, но все замечали. Люди за столами на мгновение замедляли движения, крупье сбивались с ритма, официанты опускали глаза. Хищники всегда чувствуют, когда мимо проходит другой хищник. Эндрю пересёк зал, не удостоив никого вниманием. Толпа расступалась сама собой, как вода перед носом корабля. Стоило им выйти к главным дверям, как из тени у колонн отделились четверо мужчин. Те самые охранники, с которыми Эндрю приехал. Высокие, широкоплечие, одинаково одетые в чёрные пальто поверх костюмов. Лица без выражения, движения спокойные и точные. Они не спрашивали приказов — просто встроились вокруг них слаженно, привычно. Двое впереди, двое позади. И Нил внезапно оказался внутри живого кольца. Не в плену. Но и не на свободе. Он продолжал идти уверенно, с прямой спиной, будто сам выбрал этот маршрут. Будто не чувствовал, как пространство вокруг него сузилось до нескольких шагов и чужих плеч. Но мысли метались так быстро, что хотелось заткнуть собственную голову. Вот и всё? Тебя просто взяли. Выиграли. Передали из рук в руки. Как собаку. Отвращение накрыло волной — к Рико, к Эндрю, к самому себе. Но сильнее всего к отцу. К человеку, который когда-то влез туда, куда лезут только идиоты и самоубийцы. Связался с мафией. Решил, что сможет играть с теми, кто ставит на кон не деньги, а людей. Проиграл всё — дом, имя, жизнь. И оставил сыну расплачиваться по счетам, которые не принадлежали ему. Нил ненавидел его уже давно. Но сейчас эта ненависть обрела новый вкус — металлический, горький. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, когда они вышли на улицу. После тяжёлого запаха сигар, алкоголя и дорогих духов внутри казино это почти отрезвляло. Перед входом тянулась линия машин. Чёрные, дорогие, безликие. Те автомобили, в которых редко возят что-то законное. Один из охранников уже распахнул дверь перед Эндрю, но тот даже не посмотрел в ту сторону. Прошёл мимо. Нил нахмурился. Эндрю направился к стоящему чуть в стороне тёмному спортивному седану. Машина выглядела дорого, но без показной роскоши — низкая, мощная, опасная, как и её владелец. Блондин сам достал ключи. Сам открыл водительскую дверь. Нил замедлил шаг. Серьёзно? Мафиози его уровня обычно ездили на заднем сиденье, позволяя другим выполнять грязную работу, в том числе держать руль. Тем более после выпитого виски. Ладно. Возможно, именно это сейчас должно было волновать меньше всего. Эндрю сел за руль так же спокойно, как садился за игровой стол — будто контроль над любой ситуацией был его естественным состоянием. Захлопнул дверь, положил руки на руль и даже не взглянул наружу. Один из охранников открыл перед Нилом пассажирскую дверь. Жест безупречно вежливый. Почти издевательский. Нил задержался на секунду, глядя в тёмный салон. Кожа сидений, приглушённая подсветка панели, запах дорогого автомобиля и чего-то холодного — чистоты, металла, чужой власти. Садись. Будто у него был выбор. Он опустился на сиденье рядом с Эндрю, захлопнув дверь сам. Внутри стало тихо мгновенно, словно внешний мир остался за толстым стеклом. Охранники разошлись по другим машинам. Двигатели завелись почти одновременно. Нил пристегнулся механически, не глядя на блондина. Руки были спокойны. Только сердце билось слишком быстро. Эндрю молча завёл двигатель. Мотор отозвался низким урчанием, мощным и ровным. Его пальцы легко легли на руль. Ни капли алкоголя в движениях, ни малейшей небрежности. Машина плавно тронулась с места. Огни казино скользнули по стеклу, затем начали удаляться. Золотое здание Рико Мориямы осталось позади. Нил смотрел вперёд, на дорогу, уходящую в ночной город. На север. В неизвестность. Первая поездка рядом с человеком, который выиграл его в карты, началась в полном молчании. И почему-то именно это молчание пугало сильнее любых угроз. Город за окнами тёк полосами света. Неон вывесок, красные сигналы светофоров, белые фары встречных машин — всё сливалось в длинные размазанные линии, будто кто-то проводил кистью по мокрому стеклу. Дороги юга были шумными даже ночью: клубы выплёвывали пьяных людей на тротуары, такси сигналили, музыка вырывалась из приоткрытых дверей баров. Но чем дальше они уезжали от казино, тем тише становился город. В салоне царило молчание. Эндрю вёл машину так же, как жил — без лишних движений. Одна рука на руле, вторая лежит на коробке передач. Взгляд направлен вперёд. Плечи расслаблены. Ни резких перестроений, ни раздражённых сигналов, ни желания показать скорость ради впечатления. Он просто двигался туда, куда решил двигаться. И вся дорога будто подстраивалась под это решение. Нил сидел рядом, чуть отвернувшись к окну. Снаружи мелькали улицы, повороты, мосты, вывески круглосуточных магазинов, заправки, бетонные стены подземных развязок. Он старался запоминать всё: сколько раз свернули, где съехали с трассы, какой был ориентир у перекрёстка, как выглядели районы. Привычка выживания въелась слишком глубоко. Всегда знай путь назад. Всегда знай выход. Хотя назад возвращаться не хотелось. От одной мысли о казино под кожей поднималась липкая злость. Прошло минут десять. Или пятнадцать. В тишине время тянулось иначе. Нил поймал своё отражение в боковом стекле: напряжённая линия рта, взгляд слишком настороженный, рыжие волосы в беспорядке. Он резко отвернулся. Если он сейчас ничего не спросит, то сойдёт с ума от собственных догадок. — Почему я? Голос прозвучал неожиданно громко в закрытом салоне. Эндрю даже не моргнул. Нил сжал пальцы на колене сильнее. — Какое тебе вообще до меня дело? Никакой реакции. Только ровный звук двигателя и мягкий щелчок поворотника. Машина перестроилась в левый ряд. Нил уже почти усмехнулся самому себе. Конечно. С чего бы человеку вроде Эндрю Миньярда объяснять что-либо ставке, выигранной за покерным столом? Он отвернулся к окну, когда блондин наконец заговорил. — Кое-кто навёл на тебя справки. Голос был спокойным, низким, без намёка на эмоции. Словно речь шла о погоде, а не о чужой жизни. Нил резко повернул голову. — Что? Эндрю не смотрел на него. — Я понял, что тебя нужно оттуда вытаскивать. Машина плавно вошла в очередной поворот. Свет уличного фонаря скользнул по профилю Эндрю, выхватив острые линии скул и холодную сосредоточенность лица. Нил нахмурился. — Это не так. Ответ вылетел инстинктивно, прежде чем он успел его обдумать. Эндрю повернул голову ровно настолько, чтобы посмотреть на него. И в полумраке салона этот взгляд оказался почти физическим. Он поймал глаза Нила — ледяную голубизну, которая в темноте казалась почти прозрачной, как тонкий слой льда над глубокой водой. Нил всегда ненавидел, когда на него смотрели слишком долго. Казалось, будто сейчас заметят всё: страх, злость, слабость, желание сбежать. Эндрю смотрел несколько секунд, потом вернул внимание дороге. — Лжёшь плохо, — произнёс он. Нил открыл рот, чтобы огрызнуться, но слова так и не вышли. Вместо этого он отвернулся к окну, упрямо сцепив челюсти. Спорить было бессмысленно. Да и что говорить? Что ему нравилось быть чужим долгом? Что ему нравилось стоять за столом у Рико, ждать приказов и терпеть прикосновения? Что он добровольно остался бы там ещё на годы? Он молчал. Снаружи город менялся. Роскошные фасады и клубные кварталы остались позади. Их сменили широкие проспекты, спокойные улицы, стеклянные офисные здания, редкие круглосуточные кафе и дорогие жилые комплексы с охраной у въездов. Север выглядел иначе. Тише. Чище. Опаснее именно потому, что не кричал о своей силе. Нил запоминал маршрут, хотя уже понимал: без машины и пропусков половина этих дорог будет бесполезна. Через какое-то время Эндрю свернул к высокому жилому комплексу из стекла и тёмного бетона. Многоэтажка поднималась в небо строгими линиями, окна горели ровными рядами. Ни вывесок, ни лишнего света, ни дешёвого шика. Всё выглядело дорого и закрыто. У шлагбаума машина замедлилась. Эндрю приложил пропуск к панели. Красный индикатор сменился зелёным. Ворота бесшумно разъехались. Они въехали на внутреннюю парковку, скрытую от улицы высоким забором и камерами на каждом углу. Здесь стояли машины, стоимость которых могла купить квартал на юге. Эндрю выбрал место у лифтового входа и заглушил двигатель. Тишина после мотора стала густой. Нил смотрел вперёд, на бетонную стену парковки, чувствуя, как под кожей снова начинает шевелиться тревога. Эндрю отстегнул ремень, взял ключи и только потом повернулся к нему. На губах мелькнуло что-то слишком слабое для улыбки. — Добро пожаловать в новый дом.