Красная нить между нами

Поговорить им не удаётся. Как только Катя открывает чат с Адель, с удивлением обнаруживает, что не может найти его среди других, знакомых и надоедливых, где по сто сообщений от разных групп. Девушка научилась их не читать. В них скудные и нудные сообщения, однотипно похожие один на другой. Лишь парочку тройку она не игнорила, в особенности, Адель. Сейчас же их чата словно и не существовало. Она её заблокировала и удалила всю переписку. Как удар под дых. Катя отчаянно пыталась вспомнить тот их вечер в парке за качелями. Ничего сверхъестественного она не сказала, лишь правду, так что её могло обидеть? Или, может, Адель просто устала от неё и тем самым хотела дать понять, что это всё. Их дружбе конец. Она больше не хочет проводить с ней время. Всё больше Катя терзала себя. Её глупая и наивная голова не желала думать, хоть как-то рассуждать. С этого момента всё изменилось. Адель пересела от неё, не объяснив это ничем. К Виктории, одной из однокласниц. Та тогда улыбалась, вовсю болтала с ней, и Катя ненароком почувствовала волну обиды. Раньше они были не разлей вода, две лучшие подружки. Смотрели вместе фильмы в ноутбуке дома у Адель. Катя тогда постоянно засыпала во время просмотра, она не могла долго удерживать внимание на чём-то одном. Просыпалась же от лёгкого касания пальцев на голове, мягко перебирающих чёрные длинные пряди. Они непослушно лежали на чужих бёдрах, и Катя ловила на себе, что непрочь лежать так, всю ночь, до отливающего золотом рассвета. — Сделать чуть тише? — ответа не следовало, и динамика в ноутбуке заглухала, а Катя вновь проваливалась в дрëму, ловя приятные мурашки от чужих пальцев у себя в волосах. Может, поэтому Адель и перестала с ней разговаривать. Никогда не досматривала с ней фильмы до конца. А, может, всё дело в танцах. Адель больше нравились хип-хоп и английский рэп, к тому времени как Кате русские народные пляски и танцы. Так пролетело 3 года. После 9 класса Катя решила уйти, поступить в колледж. Бросить Адель, хоть они к тому времени ни разу не пересеклись словами, лишь взглядами молчания. Костенюк знала, та останется. Как она помнит, пока они не перестали общаться совсем, девушка говорила, что останется до 11 класса, сдаст ЕГЭ и поступит в хороший университет. Они вместе планировали докончить все классы, выдержать старшие. Катя не сдержала обещания, она больше не могла видеть Адель вместе с Викой, бросающих на неё взгляд во время урока и перемен и что-то лепечущих. Явно не хорошее, причиняя тем самым боль девушке. Также она решила уйти из-за матери, которая оказалась её приёмной. Как же тогда было плохо Екатерине. Узнать, что она оказывается не родная дочь. Хотелось вырвать волосы на голове, показавшиеся в минуту злобы чужими. Что она и сделала, сходила в парикмахерскую и укоротила стрижку, лишившись красивых тëмно-пепельных прядей. В частности, от мужской половины глаз, дотошно оглядывающих с ног до головы. Катю было не узнать. Она перестала краситься, ухаживать за собой. Ей стало всё равно. Глаза смотрели на мир по-другому, в чëрно-сером цвете. Дальше девушка поступила в медицинский колледж, куда так долго хотела. Баллов оказалось достаточно, чтобы поступить на сестринское дело. Хотя, только туда её и могли взять, на лечебное брали лишь после 11-ти классов. Какого же было удивление девушки увидеть среди одногруппниц знакомую макушку — Адель Шайбакову. Внутри тогда всё рухнуло. Как же мечта девушки стать швеёй и хореографом? Почему медицинский? Чужие глаза из-под ресниц не отвечали, лишь пусто поблëскивали, один из них светился иначе, голубым очертанием. Адель изменилась. Волосы подстрижены, раскудрявены, один глаз в голубой линзе, а взгляд жëстче. Катя тогда лишь нахмуренно опустила взгляд, ухватившись рукой за белый халат. *** Учёба в медицинском оказалась куда хлеще. Каждый день сложные задачи, домашние задания, заспанные очи по утрам. Она жила в общежитии, с двумя соседками из второго курса, постоянно жалующимися на учителей и злого препода по МДК. Катю они мешали, и она злилась на них. Если не хотели идти работать в больницу, не стоило и поступать сюда. Каждый день Костенюк выполняла всё, что задавали, пыталась хорошо учиться и внимательно слушать, в то время, как остальные одногруппники и одногруппницы смотрели в окно и устало зевали. Девушка сидела на первом ряду, одна. Она пыталась вслушаться в слова увлечëнно рассказывающего тему препода. Речь шла о накладывании шин и жгута. Адель сидела сзади, с какой-то Сашей. Их голоса были слышны так отчëтливо, что Катя половину фраз из уст учителя просто не слышала. — Может, на перемене поговорите? — она злилась. На Адель, что сейчас смотрела на неё и улыбалась, на Гастэлло, что закатила глаза и что-то сказала ей на ушко. Лучше бы Шайбакова не была здесь. — Ну, так мы слушаем, — взгляд её ранил. Она смотрела со злобой, сведя брови вместе. Катя повернулась к парте, где одиноко лежала недописанная тетрадка с шариковой ручкой с медведями. Почему Адель так смотрит на неё? Со злым огнём в глазах. Раньше всё было по-другому. С того дня стало куда хуже. Катю стали подкалывать. Троица, состоящая из брюнетки Инны, с длинными розовыми ногтями из серии куклы "Barbie", блондинки Саши и... Адель. Той самой, что когда-то была всем для Кати. В основном говорили Саша и Инна, Адель больше молчала, сверя гнусным взглядом. Катя пыталась скрываться от них, когда видела. Не хотелось лишний раз портить себе настроение. Она пыталась не слушать их, ей было всё равно. Лишь присутствие Адель вместе с ними давило на неё, раня острыми уколами по истекающему кровью сердцу. Так прошла половина семестра. Один из одногруппников в честь этого решил устроить у себя вечеринку дома, пока родители в отъезде и позвать всех. Катя сразу же решила не идти и поставила минус в чате. Другие откликлись плюсами. Лишь от Адель ничего не пришло. На другой день во время перемены, за началом английского Катя пошла в туалет. Внутри она встретила Адель, одну. Та стояла у подоконника, паря электронку. Глаза её выглядели пусто, глядя куда-то за стену. Увидев её, она словно выпрямилась. Костенюк встала, не решась пройти в одну из двух кабинок. Но было нелепо, если б она сейчас вышла. — Почему ты не хочешь пойти? Вопрос прозвучал неожиданно. Катя даже замерла на месте. Еë не должно это волновать. — Здесь никого нет, если что. — Что ты здесь делаешь? Адель смерила её безжизненным взглядом, и наконец хмыкнула себе под нос. — Догадайся. Катя цокнула. Опять загадками говорит. — Да блять, Адель, ты сама мне ничего не рассказываешь, неожиданно перестаëшь общаться, теперь ходишь задираешь со своей компашкой, а я ещё должна понять, из-за чего.., — внутри кипела обида, злость. Катя смотрела прямо, в чужие глаза, что когда-то были самыми родными для неё, а теперь смотрели чуждо, — почти 4 года прошло. Просто оставь меня уже. Зачем ты это делаешь? Она отвернулась. Казалось, если посмотрит снова на макушку у окна, нахлынувшие слëзы вылезут наружу. — Прости меня. Катя замерла. Голова сама повернулась. Адель выглядела виноватой, мешки под глазами устало синели, а взгляд её был направлен прямо. — Прости. Пойди пожалуйста. Я не пойду без тебя. Давай вместе пойдём. *** Ночь во дворе стояла тёмная, лишь жёлтые огни у огромного особняка освещали эту темень. Адель, опустив руки в карманы, стояла и смотрела на дом с восхищением, легонько присвистнув. Видя её профиль, такой радостный, Катя бросила мысль о том, зачем всë-таки согласилась. Главное, они помирились, и Адель сама попросила прощения. А это стоило всего. Внутри играла радость, вперемешку с бурлящим огоньком под рëбрами. Вечеринка была в самом разгаре. Повсюду разливался алкоголь, гремела громкая музыка, кидались чипсы с крабом в чужие рты. Здесь были и Саша с Инной, что сидели за зелёным диваном в компании двух парней. Хорошее настроение как ветром сдуло. Забыв про неё, Адель направилась к ним. Не хотелось на них смотреть, поэтому Катя направилась к бутылкам. Сначала она не хотела пить, но рядом стоящие Коля с Настей переубедили её. Они увлечëнно говорили о их любви, пока девушка стакан за стаканом наливала себе. После непонятно которого глотка сознание помутнело, а в глазах поплыло. Сквозь туман ей удалось различить две до боли знакомые очи, выученные в жилах. Они смотрели встревоженно, с неким осуждением. Раз привела, Катя сама решит, что ей делать и сколько пить. Не надо было сейчас смотреть на неё так, как родители. — Хватит с тебя, — непонятно как, но Адель оказалась рядом, держа её за руку, где покоился стакан недопитого вина. — Какое тебе дело до меня? Иди к своей Саше, я сама решу, сколько мне пить, — внутри непонятно из-за чего кипела ярость, гнев, какая-то дружеская ревность. А были ли они на данный момент друзьями? Наверное, уже нет. Ведь всю жизнь дружили, так что случилось с годами? Ответа не последовало. В этот момент кто-то предложил поиграть в бутылочку, и уже посреди комнаты играли в "Правду и Действие". Играли и Адель с Катей. У обеих не было лица. Только одна в размышлении, а другая слишком пьяная. Костенюк хоть и была не в трезвом состоянии, но внутри клокотало "Только не на неё". Поначалу шло всё хорошо. Но вот эти вопросы: "Покукарекай под столом", " Встань на четвереньки и повиляй бëдрами", "Выйди на улицу и выкрикни имя того, кто нравится" вдавали в краску. Кате хотелось встать и пойти за новой порцией алкоголя, чем наблюдать за этим. Наконец конец бутылки выпал на Адель. Алексей хлопнул в ладонь, недобро озырившись. — Ну, Шайба, держись. Девушка, до этого сидящая как бледная поганка, вдруг поменялась в лице и закатила глаза, показывая полную готовность к вопросу. — Так, правда или действие? — Правда. — Тебе кто-нибудь нравится из сидящих здесь? Катя заëрзала. Адель никогда не говорила, чтобы ей мог нравиться кто-то и, соответственно, услышать ответ было интересно. — Да, — она смотрела в форму на Алексее и улыбалась. Все присвистнули. Катя вгляделась в профиль Адель. Та никогда не говорила ей об этом, а сейчас, во время игры так легко и просто выдаёт, что ей нравится кто-то. Да ещё из сидящих здесь. Девушка задумалась. Парней здесь находилось мало, всего четверо из играющих, остальные тусили на втором этаже. Догадаться было сложно, все они блестели внешностью. Она снова посмотрела на Адель. Та смотрела на неё. Кате стало не по себе, и она, закусив губу, опустила голову. — Ну всё, пацаны, следующий вопрос ей "Поцелуй того, кого любишь". — Не дождëшься, Кость, — она хмыкнула и нервно улыбнулась. Зелëная стекляшка под ними повернулась дальше. На этот раз она остановилась на Кате. Внутри неё всё перевернулось. Настал момент, которого она так боялась. — Кать, правда или действие? — Адель глядела сосредоточëнно, ни капли не убирая взгляда с чужих глаз. Правду выбирать не хотелось. Если ей спросят такой же вопрос и она ответит "Нет", не поверят, скажут: "Ну, так, неинтересно". — Действие. Чужое лицо усмехнулось. — Запрись в чулане с кем-нибудь находящихся здесь на 7 минут. Вокруг присвистнули. Ком в горле не желал сглотнуться. Сквозь мутную пелену в глазах она озарилась. Чёртова Адель. Что она делает с ней сегодня? Настроение и так было на нуле, так ещё и это действие. Она это специально? — Пошли, — кивком указав на неё. Больше выбора у неё не было. Ни с кем из них она не была близко знакома, как с ней. *** — И что ты хотела этим сказать? — пьяно облокотившись о холодную стену, тут же соприкоснувшейся с лопатками, она уставилась на неё, поворачивающую на щелчок дверь, — Хах, прямо так закроешь. — Ты ещё не поняла? — Адель оказалась неожиданно близко, обдав лицо тёплым клубничным дыханием. Катя замерла, вглядевшись в чужие зрачки. Слишком ставшие больше. Секунду назад они были мельче. Неожиданно Адель приподнялась, ухватившись за её плечи, и губы её оказались на чужих. Катя успела лишь ахнуть, как её ртом завладели. Она инстинктивно закрыла глаза, плотно прижавшись к стене, руки оказались на груди Адель, пытаясь оттолкнуть её. Внутри поселился страх, ползучий и липкий. — Ад-ель, что ты дел.., — голова словно отрезвела и стала чуть мыслить. В глазах напротив стояла грусть. — Я люблю тебя, — руки, держащиеся за плечи, дрогнули, — теперь-то дошло до тебя? Катя моргнула. Что? В мыслях пронёсся тот день у качелей. Этого не могло быть. Какая же она была глупой дурой. Девушка нервно засмеялась. А нравилась ли ей Адель? Да. Но... Как девушка? Она вообще не думала об этом, однако иногда закрадывалась мимолëтная мысль, что рядом с ней как-то не так, как с другими. Незнакомые мурашки, когда гладила по волосам, порхающие бабочки в животе от необычного взгляда. Ей надо было подумать. — Адель, я пьяна, давай потом поговорим, — она попыталась убрать чужие руки, слишком тёплые, как та снова обвила её. — Вообще-то я тоже пьяна, — глаза её гуляли по лицу и опечаленно остановились на губах, — я же тебе не нравлюсь, да? Кате хотелось сказать "Нет, это совсем не так", но вышло совсем другое. — Мне надо идти, комендантский час до десяти. — Да ты издеваешься, поедем ко мне. — Адель, правда, хватит. Неожиданно рука её оказалась внизу, у синих джинс, попытавшись спустить молнию. Глаза Кати округлились. — Я не разрешала. — А я и не спрашивала. Это была не та Адель, которую она знала. Вся мягкость куда-то пропала, испарившись в воздухе. Послышался спуск молнии джинс. Глаза наполнились слезами, предательски пролившись по щекам и опустившись на джинсовку, в то время как душа горела от алкоголя и обиды. Внезапно рука, дотронувшаяся кожи живота, замерла. В следующую секунду Адель оказалась на корточках, схватившись за волосы. Убрав накрапанные слëзы рукой и дрожащей рукой застегнув молнию в джинсах, Катя мигом выскочила с чулана. По пути её спрашивали, что случилось, но она молча взяв куртку со спинки стула, удалилась с особняка. В общежитие она добиралась не помня дороги, и остановилась у какого-то подъезда, упав на колени. Сердце тогда отчаянно болело.