Штаб Малининых

Август 2026. Мы с Лизой прилетели в Новосибирск. Так, называемая, столица Сибири. Россия встретила нас солнечной погодой. Я думал, что все будет наоборот. Всю жизнь я слушал от родителей, что они жили в суровом климате. Бабушка и дедушка жили в обычной многоэтажке. Как я понял, это обычное место проживания для большинства в России. — Сегодня пойдешь со мной в Дворец Спорта, — сказал дедушка, пока я ел борщ. Я кивнул. Все еще пытаюсь привыкнуть к этой стране. Здесь все такое странное… Люди мало улыбаются, почти не разговаривают с тобой. В США все было иначе, тут нужно было здороваться со всеми и делать вид, что ты в порядке. Даже когда это ложь. — Спасибо, — сказал я и протянул бабушке пустую тарелку. Первое, чем Россия была лучше Штатов — еда. Бабушка Надя готовила изумительно и никакие вафли не шли в сравнение с ее шедеврами кулинарии. Надежда Михайловна взяла тарелку и поставила в раковину. Я стал собираться на арену, которую было видно из окна нового дома. Краем глаза наблюдал за Лизой. Она изучала учебники с русским. Он все еще тяжело ей давался. — Готов?, — спросил дедушка, пока я натягивал футболку, — Давай быстрее. Хочу познакомить тебя с коллегами. Я согласился поработать в Дворце, пока ситуация с Егором не решиться. Я звонил по номеру, который был у дедушки, но абонент недоступен. Пока что я не нашел способа связаться с ним. Но я обязательно верну себе Академию и возможность продолжить дело родителей. Мы с дедушкой вышли из квартиры и направились в сторону арены. Детские площадки выглядели старыми. Неужели дети действительно играют в этих ржавых железках? — Тут твоя мама провела свое детство, — сказал дедушка, кивнув на какую-то территорию с забором. Мне напомнило это футбольное поле. — Она играла в футбол?, — спросил я у дедушки. — Это коробка, — сказал он, — Так в России называют уличный лед. Причем тут коробка? Может, мои знания в русском не слишком велики, но для меня коробка — емкость, в которую нужно складывать вещи. — Русский язык с каждым днем меня удивляет все больше, и больше. Дедушка открыл мне дверь в арену. Старое здание, нет ни автоматов с едой, ни охраны. Лишь какая-то замученная бабушка за столом. — Лариса Анатольевна, — обратился дедушка к ней, — это Илья, мой внук. Он будет тренером здесь какое-то время, — дамочка подняла глаза и посмотрела на меня, — Неплохо было бы ему дать кабинет. — Кабинетов нет, — сказала старушка, — Вы же знаете, что хоккеисты все забрали. Дедушка почесал затылок, и мы пошли дальше. — Значит какое-то время придется делить кабинет с другим тренером, — сказал дедушка по дороге на лед. — С каким еще тренером?, — спросил я и мы зашли. Мы зашли на лед. Он был огромный. По-видимому, действительно предназначен для хоккея. Везде висели баннеры хоккейного клуба “Сибирь”. — Коллеги!, — дедушка привлек внимание кучки людей, которые перешептывались у бортика. Детей еще не было. Видимо, идет подготовка к предстоящему сезону. — Это…, — начал он, но его перебили. — Мы знаем, кто это, — перебила его русоволосая девушка, — Бог четверных. — Нет, Диана, — так, ее зовут Диана. Некрасиво, Диана, перебивать директора Дворца спорта, — Это Илья Романович. Теперь он один из вас. Тренер старшего звена. — Тренер старшего звена?, — спросила рыжеволосая дама, на вид ей около тридцати, — Когда я пришла, то два года занималась с юниорами, а ему сразу перспективных ребят, которые выступают на Чемпионатах? — Все верно, Ксения Николаевна, — сказал дедушка, — Напомните, какое твое главное достижение в спорте? Правильно, девятое место на Чемпионате России. Русоволосая девушка опять недовольна. — Вы ведь сказали, что он обычный тренер, Валерий Павлович. — Диана, он обычный тренер, — я вновь посмотрел на нее. В ней что-то есть, — Но, как вы думаете, кому лучше заняться парнями? Данилу Владимировичу, который выше десятого места не поднимает парней? Или Олимпийскому Чемпиону? Все замолчали. — Ответ принят, — прервал тишину дед, — Илья, кабинет будешь делить с Дианой. — Делить кабинет?, — переспросила Диана. — Правильно, Дианочка. Напомню, что тут все тренера делят кабинет. Она не успела возразить, я обратился к ней: — Покажешь мне его? Она молча взяла ключи со сторона и повела меня в коридор. На двери я увидел цифру “28”. Это сразу же напомнило мне о маме. У нее было день рождение 28 января. — Вот, — Диана открыла дверь. Я оглядел кабинет. Он был совершенно не похож на тот, что был у меня в Рестоне. Какие-то рыжие столы, деревянные стулья и плакаты с Олимпиады Сочи, которая была в 2014. — Миленько, — сказал я. Она улыбнулась. — После Штатов, наверное, непривычно здесь. — Ты была там?, — спросил я. Она провела по мне взглядом. С головы до ног. — Знаешь, как-то не успела. — Там довольно… интересно. Интересно — да, но мое пребывание там последние два месяца стали похожим на тюремное заключение. Россия стала глотком свежего воздуха, пусть и с отвратительными рыжими столами. — Запомню, — ответила она, — Можно вопрос? — Спрашивай. — Почему ты здесь? Что привело самого Бога в Богом забытый Новосибирск? Смерть родителей. — Семейные вопросы, — ответил я. — И надолго? — Пока не знаю, — сказал я и увидел новую эмоцию в ее глазах, — Тебе совсем плохо от моего присутствия? — Малинин, я просто не привыкла делить с кем-то кабинет, — сказала она и оглядела комнату, — Ничего личного. — Ничего личного?, — я заинтересованно посмотрел на девушку. — Именно так. Может покажешь на что способен, КвадБог. Звучит как вызов. А я люблю вызовы, особенно от таких симпатичных дам. — Лед свободен?, — спросил я. — Хоккеисты придут только через час. Коньки можешь взять в аренду на первом этаже. Мы вышли из кабинета. Диана пошла на лед, а я спустился на первый этаж. Это первая девушка, которая заговорила со мной после всего, что случилось. Обычно мое окружение состояло из американских мамочек, которые требовали от меня, чтобы их ребенок за день запрыгал четверных, а через неделю стал Чемпионом мира. — Можно сорок пятый размер?, — спросил я мужчины, стоявшем на выдаче коньков. — Сто пятьдесят рублей, — сказал он. — Но я тренер… — Тогда сто рублей, — он кивнул в сторону таблички с прайсом. Я полез в карман. У меня были только доллар. Я не успел их разменять на рубли. — Пойдет?, — я дал ему десять долларов. Он молча взял деньги и принес коньки. Не самые удобные, конечно. Но я вообще не рассчитывал сегодня выйти на лед. Я затянул их и направился ко льду. Диана уже ждала меня льду. Она отрабатывала прыжки. Видимо, бывшая фигуристка, завершившая карьеру. Странно, на вид ей около двадцати. С такой техникой можно было спокойно кататься. — Все-таки пришел, — сказала она. Я вышел на лед. У Дианы был такой взгляд, будто я ее ученик. — И что от меня требуется?, — спросил я. — Наверное, логично, требовать от КвадБога четверных прыжков, — с неким высокомерием сказала она. Я набрал скорость и прыгнул четверной лутц. Самый простой для меня прыжок. Первый четверной, который я выучил. — Довольна?, — спросил я. Она стояла на противоположном конце льда. — Один прыжок из шести, — сказала она, — Может, удивишь меня чем-нибудь еще? Хватит кидать мне вызовы. Я ведь отвечу на них. Разгоняюсь быстрее и делаю каскад. Четверной аксель-четверной аксель-тройной аксель. Я подъезжаю к ней. — Перестань меня так называть, — выдохшись, произношу я. — Тебя это задевает?, — улыбается Диана. — Нет, просто… Я хочу оставить это в прошлом. Диана подняла бровь. — Ты больше не будешь участвовать в соревнованиях?, — спросила она. Не буду. Помимо того, что я лишился родителей, я еще лишился тренеров, которые привели меня к Олимпийскому золоту. — Теперь я тренер, — ответил я, — А ты соревнуешься? Хороший аксель, — я про прыжок, который она прыгала до моего появления на льду. Тройной аксель является прыжком ультра-си, который исполняют немногие из женщин. — Я закончила карьеру, — сказала она и мы подъехали к бортику. — Почему? — Семейные вопросы, — повторила мою фразу Диана. Она надела бейдж. Дикиджи Диана Максимовна. Фамилия выглядела знакомо. — Дикиджи?, — я кивнул на бейдж, — Мне кажется, я где-то слышал эту фамилию. Диана вздохнула. — Мой брат тоже позарился на четверной аксель. Точно, я помню, что один из одиночников в России прыгнул четверной аксель. — И где твой брат?, — спросил я. — В Питере, — ответил Диана, перебирая бумаги, — У тебя, видимо, тоже есть сестра, — она ткнула на фамилию “Малинина” в списке. — Да. Лиза. — Отлично, — сказала она и посмотрела на меня, — Она в моей группе. — Будь с ней помягче, — сказал я. — Я по-другому не умею, — улыбнулась она.