Судьба ли нам быть вместе?

      Он любил Усаги, он всегда любил ее. Даже когда издевался над ней, придумывал различные прозвища, он уже подсознательно понимал, что любил ее.       Прикоснувшись к ней, перед ним остро возникли воспоминания последнего сражения и ужалили в самое сердце, словно шипами роз. Его девочке столько всего пришлось пережить, чтобы одержать победу над Металлией. И он никогда не забудет, как его рука держала злосчастный меч, готовая отрубить голову той, что была для него всем. Ужас, который, к сожалению, до сих пор преследовал Мамору в кошмарных снах.       Он так и не смог простить себе эту слабость.       Нет, Усаги должна быть счастлива: без страданий, без сражений, без слез, боли и преследуемой пустоты…и без него.       — Оданго, ты сейчас меня задушишь, — нахмурился он, слегка отталкивая девушку.       Усаги отстранилось и вновь взглянула в его глаза. От его глубокого, темного и холодного взгляда она вздрогнула.       — Мамору? — пропела она, протягивая руку к его щеке.       Но парень перехватил ее и отвел в сторону.       Все, решено. Хватит быть слабаком, пора сделать необходимое и больше не сворачивать с намеченного пути.       — Ты что, правда поверила мне? — рассмеялся он.       Девушка в недоумении продолжала смотреть на него, не понимая о чем он говорит.       — Оданго, посмотри на себя, — он взял хвостики девушки в руки и слегка дернул их. — Ты такая нелепая, неужели ты и правда решила, что можешь нравиться мне?       Мамору продолжал держать лицо негодяя, понимая, что сейчас он на самом деле таковым и является.       Усаги быстро моргала, сдерживая подступающие слезы. Неужели это все какая-то злая шутка? Невозможно!       — Не может быть, — замотала головой она. — Не верю…       — Перестань уже плакать, — взвыл Мамору. — Повзрослей уже, одангоголовая.       Он грубо сдвинул ее в сторону и гордо пошел дальше. Словно она лишь препятствие на его пути.       Все, на этот раз это конец, последний выстрел в упор. Теперь самое главное — ни в коем случае не обернуться и не увидеть ее слез, нет, он не должен позволить себе размягчиться.       Пора забыть все, идти только вперед и дать возможность Усаги жить счастливо без него. Сейчас она немного поплачет и забудет все как страшный сон.       Все к лучшему.

***

      — Рей, отдай сюда, это мое, — завизжала Усаги, отбирая свою тетрадку.       Привычная компания сидели в «Короне» и потягивали из трубочки сладкие прохладные напитки.       — Что это там написано? — вчитывалась она, отмахиваясь от подруги. — Усаги + Такседо Маск = любовь.       Внезапно девочки рассмеялись, помешивая свой коктейль трубочкой.       — Он всего пару раз спас тебе жизнь, а ты уже влюбилась, — снова усмехнулась Мако.       — Целых три, — поправила ее Усаги, краснея до самых ушей. — Он настоящий джентльмен!       — А как же Мамору? — неожиданно влезла Минако, словно знала чуть больше, чем все остальные.       Усаги вздохнула, услышав это имя. То самое имя, от которого внутри разрасталась буря от смешанных чувств боли, ненависти и…любви.       С того дня она не видела его месяц. Честно говоря, она и не искала больше встречи с ним. Зачем? Чтобы снова услышать гадости о себе?       От Мотоки она узнала, что он переехал в другой район и перестал посещать «Корону» и другие подобные места. Так что, с другом они виделись только в университете.       К слову, за это время Усаги взялась за ум и заметно подтянула свою успеваемость.       — А что с ним? — хмыкнула Усаги. — Меня он не интересует!       И только слепой не заметил, как девушка, которая, кстати, стала реже носить смешные хвостики, потерла вспотевшие ладошки об юбку.       Минако грустно улыбнулась, вспоминая, как странно прошел этот месяц для нее и Такседо Маска. После того дня Мамору спешно собрал вещи и уехал в другую квартиру, ничего никому не объяснив. За этот месяц им пришлось столкнуться лишь с небольшой кучкой простеньких демонов, которые в последнее время частенько стали выбирать целью подростков вблизи школы Дзюбан.       — А мне вот нравится Венера, — неожиданно заявила Мако. — Ой, не в том смысле, она просто классная.       Макото захихикла, осознав, как это прозвучало.       — С ними мы можем спать спокойно, — добавила Рэй. — Они всех защитят.       — Зато Такседо красавчик, — снова начала Усаги. — Вы его просто вблизи не видели!       Девочки снова рассмеялись, а Минако отметила для себя, что лучше уж ее подружка будет тайно влюблена в некого супергероя, не зная кто он на самом деле.

***

      — Кажется, у Усаги новая любовь, — сообщила Венера, вставая на ноги после убийство очередного монстра.       Такседо Макс лишь неловко поправил свой плащ, словно пропуская ее слова мимо ушей.       — Прекрасно, — сквозь зубы процедил он. — Я ведь именно этого и хотел…       Нет, он не стал спрашивать о том, кто он такой, как его зовут и почему этому парню следовало бы быть осторожным, чтобы случайно не попасться Мамору на глаза.       — Кстати, это Такседо Маск, — не удержалась Минако. — Иронично, правда?       Мамору уже был готов покинуть место сражения, но неожиданно резко затормозил, оборачиваясь к своей напарнице.       — Шутишь?       — Неа, — покачала головой она.       Такседо Маск прикрыл ладонью лицо, выражая свое отношение к этой новости.       — Боже, Оданго неисправима…       Минако хмыкнула, складывая руки на груди. Для нее уже давно все было очевидно.       — По-моему, сама судьба шепчет, что вы должна быть вместе, — начала она свою уже привычную пластинку. — Пора уже все рассказать девочкам и вернуть воинов в матроске! Это наша миссия, мы переродились ради этого!       — Нет! — отрезал Мамору.       Венера даже дернулась от неожиданности.       — Нет, — уже мягче продолжил он. — Мы все переродились, чтобы оберегать принцессу. И мы делаем все ради этого!       Минако с грустью взглянула в ночное небо. Луна светила как никогда ярко, словно давала надежду на то, что еще не все потеряно.       — Но девочки, — возразила снова Минако. — Они имеют право…       — Будь моя воля, я бы и тебе снова память стер, — закончил Мамору. — Мне пора.       Не успела Венера вновь взглянуть на него, как он тут же испарился.       Она еще несколько минут любовалась луной, вспоминая те прекрасные деньки во времена Серебренного тысячелетия.       Ей бы очень хотелось рассказать все подругам, но она не чувствовала себя одинокой. Девочки были рядом, они продолжали дружить. Ей было жаль Мамору…он остался совсем один, и это для него уже стало нормой. И это казалось богине любви ужасно несправедливым.