Зов Боэты

      Трое благих даэдра. Истребования. Боги данмеров, темных эльфов.       Нет, им поклонялись и представители других народов. Но только данмеры до конца понимали их двойственную, противоречивую суть.       Азура, Мефала, Боэта. Боги отверженные и принятые вновь.        Другие народы видели мудрость Азуры — и не понимали, почему Матерь Роз не дозволяет использовать многие чары из школы Колдовства. Но Азуре противна любая ложная жизнь, любая нежить, и некроманты или вампиры — враждебны ей и ее преданным. Но и к новой жизни возрождаются души данмеров по ее воле.       Знали все люди и эльфы о том, как Мефала покровительствует ассасинам — и не могли уразуметь, почему Прядильщицу Сетей призывают стать покровительницей молодых на данмерских свадьбах. Ведь любое искусство: любви и верности ли, убийства и заговоров, словесности или ткачества радует Паучиху.       Не были ни для кого тайной интриги Боэты — но именно к нему обращались воины данмеров перед боем. Потому что война — это путь обмана, и вопрос не в том, кто сильнее бьет, а в том, кто быстрее думает и удачней подстроит западню противнику.       Поэтому когда новый наниматель Дженассы, норд, прямой, как древко копья, внезапно решил скоротать время, оставшееся до визита в Талморское посольство, в славном городе Виндхельм, данмерша не удивилась. Лишь пожала плечами: хочет новоявленный Драконорожденный светиться в городе Ульфрика, ярого врага Талмора перед важным вроде бы для него заданием — его дело. Дженасса помогала ему в бою, прикрывала спину — но думать за него она не нанималась.       Но когда Довакин предложил ей прогуляться в холмах за городом, а в ответ на вопрос, в какую очередную заброшенную крепость они пойдут зачищать бандитов, лишь спутанно пробормотал что-то невнятное вроде: «Да просто пройдемся по окрестностям», — данмерка… не встревожилась, нет — но удивилась.       А с детства Дженасса привыкла: если что-то тебя удивляет в этом мире, надо держать оружие под рукой — и быть готовой к драке.       Путь оказался не близким — на юго-восток, через пол-Скайрима, к Велотийским горам. Но все же спустя несколько дней укромная тропка в предгорьях вывела их к святилищу Боэты. Статуя получеловека-полузмея свивала каменные кольца вокруг ритуального столба для жертв, вскинув к небу меч. Каменные глаза испытующе смотрели на дочь данмерского народа, пришедшую вместе с нордом к святилищу. И пусть сама Дженасса считала своей покровительницей Мефалу, что помогала ей скрываться в тенях, выжидая шанса уничтожить врага, Боэту она чтила также.       — Подойди и прикоснись к нему, — приказал ей Довакин, указывая на столб.       Подле статуи лежали тела жертв — а поодаль за ними наблюдали несколько людей. Двое из них даже прекратили сражение, с любопытством приблизившись к Довакину и Дженассе. Жрецы? Последователи? Преданные Князя Интриг?       Каменный хвост Боэты переходил в свивающиеся спиралью письмена на даэдрике: «Я жив потому, что другой мертв. Я существую, потому что ненавижу волю к этому».       Что ж, надпись была весьма… красноречива.       Выживет лишь один.       И это будет она, Дженасса.       Она сделала шаг, другой — и споткнулась, упав перед колонной.       — О, скампы драные, я ногу подвернула. Помоги встать, что ли.       Ее скоропалительная ложь не сумела бы обмануть даже данмерского ребенка. Но Довакин шагнул, подхватывая ее под локоть — и Дженасса, сгруппировавшись, резко подбила его под колено, заставив упасть прямо на столб. Сама же метнулась назад — как раз вовремя. Темные письмена засияли ярким светом, а Довакин оказался притянут неведомой силой к жертвенному столбу.       — Я жив потому, что другой мертв, — нараспев произнесла Дженасса. — Глупо было думать, что я, данмерша, не пойму надпись на даэдрике.       Ее наниматель — теперь уже точно бывший наниматель корчился, пытаясь вырваться из неведомой хватки. Услышав слова своей спутницы, недоуменно оглянулся на нее:       — О чем ты? Помоги мне выбраться отсюда! Дженасса, мы же столько прошли вместе!       — О… или ты сам не прочел эти строки? — она указала на сияющие клинки даэдрических букв. — Да, прошли — но возле святилища Боэты остается в живых один. Разве ты этого не знал?       — Я совершил… ошибку… — выговорил он с трудом. — Помоги мне освободиться, Дженасса! Я щедро заплачу тебе!       — Слишком поздно, — невесело усмехнулась данмерша. — Ты совершил ошибку, когда принялся взывать ко всем Принцам Даэдра подряд, без разбору. Узри же, Повелитель Интриг! — воскликнула она, обернувшись к статуе. — Я, женщина из народа велоти, отправляю к тебе душу Драконнорожденного. Прими мой дар и откликнись на мой зов!       Довакин глубоко вдохнул, явно собираясь использовать Крик —  но Дженасса с последними словами всадила кинжал ему в шею, заставив захлебнуться кровью…

***

      — …И что же дальше? — поинтересовался светловолосый данмер, по чьему лицу вились алые и коричневые клановые татуировки. — Повелителю интриг понравилось твое подношение?       — Разумеется, — кивнула Дженасса, потягивая бренди. Настоящий, вварденфелльский, который умели производить только в их Доме — младший двоюродный брат знал, чем порадовать сестру. — Принц Боэта явился передо мной и назвал меня своим воином, указав заодно, где найти его Эбонитовую Кольчугу.       — Поздравляю, это немалое достижение, — уважительно кивнул кузен. Дженасса в ответ отсалютовала кубком. — И что теперь собираешься делать?       — А ничего, придется искать нового нанимателя. Или плюну на заработок и отправлюсь проверить те наводки, что оставил мне Довакин. Кузницу этерия поищу, к примеру. Разве что… — она скривилась, словно от зубной боли.       — Что?       — Знаешь ли, Равос, тут драконы. Летают, мешают немного, — заметила Дженасса. — И не знаю, кто с ними теперь справится. Помнишь, как говорил Зурин Арктур: «Если не будет героя, не будет и подвига»? А героя, выходит, я убила.       — Найдется другой, — равнодушно пожал плечами кузен.       — Этот был последним. Как там, в пророчестве… «колесо повернется на последнем драконорожденном».       Кузен недоумевающе уставился на Дженассу:       — С чего ты взяла, что этот довакин был последним?       — Равос, а у тебя есть еще норды-крикуны на примете? Ульфрик не в счет — он точно не Довакин.       — Зачем обязательно норды? — фыркнул Равос Мора. И принялся считать, загибая пальцы: — Есть мой отец. Я сам. Младшая сестра. И двое моих детей-близняшек…       — Погоди, ты полагаешь, — вскинулась Дженасса, — что ты или твой отец могут занять место Довакина? Но как?       — Дже, не тупи, тебе не идет, — поморщился Равос Мора. — «Рожденный Драконом и меченый дальней звездой, воплощенный пришелец под Красной Горой…» Ну и так далее по тексту. Мой отец и есть Драконорожденный, равно как и мы с сестрой, но почему-то об этом все забывают.       — Да, точно, слова же Утраченных Пророчеств можно понять и так. Но, — невольно рассмеялась Дженасса, — если твой достопочтенный отец, лорд Неревар Мора Воплощенный, придет к Седобородым и представится новым Довакином, боюсь, они сбегут с Глотки Мира куда-нибудь в Валенвуд или Атмору. Равно как и половина населения Скайрима. А если он еще придет не один, а со своим лучшим другом...       — Сбежит весь Скайрим, — весело улыбнулся Равос. — Да, мой батя со своим другом нордов бить умеют, любят и практикуют еще с Первой Эры. Да и в начале Четвертой, когда северяне взяли в осаду Блэклайт, они, придя на помощь Великому Дому Редоран, немного увлеклись, насколько я слышал.       — Немного! — фыркнула Дженасса. — Ты тогда еще совсем мелкий был и не помнишь, а я сама застала те события уже взрослой. Тогда войска нашего Дома вместе с Домами Редоран и Индорил прошли по Рифту огнем и мечом от Велотийских гор до самого Виндхельма, да и отступили лишь потому, что с юга грозили вторжением аргониане. Норды аж вспомнили, почему нашего главу Дома их предки «демоном Даготом» прозвали…       — Да и не захочет отец Ресдайн оставлять без присмотра. Так что, пожалуй… — Равос довольно потер руки, — представишь меня Седобородым, дорогая кузина?        — Я тебя талморцам в посольстве представлю. И Клинкам, — хмыкнула Дженасса. И в ответ на недоуменный взгляд кузена объяснила: — Довакина нашла женщина из Клинков и убедила попытаться проникнуть на следующий прием в Талморское посольство. Дескать, альтмеры могут быть причастны к возвращению драконов.       — О! — хищно блеснул глазами Равос Мора. — Тогда я, пожалуй, передам Клинкам привет от родителей — они часто этих имперских шпионов поминают и не особо добрыми словами! Особенно моя матушка, которую они по этапу в ссылку раненую погнали, приняв по ошибке за Нереварина. Да и с Талмором будет интересно встретиться да сбить с них спесь маленько. Во имя Боэты, нам предстоит хорошо повеселиться!