Огненный топаз

Молчание. — Ну Аня…— Умоляюще протянула Ольга. — Мы что, зря сюда шли? Тогда Носова встала со ступенек, спустилась с нескольких и теперь женщина могла на нее посмотреть. — Анюта… Всхлип. Женщина закрыла лицо руками. Аня молчала. Оля, впрочем, тоже. Что делать в таких ситуациях? Обнять мать? Покрыть ее всеми матными словами на свете? Девушки не знали, как себя вести. Но Анна внезапно спросила: — Ты скучала по мне? Женщина в секунду перестала плакать. Посмотрела на дочь с секунду и ответила — Скучала. Девочка моя… — Никакая я не твоя девочка!— Выпалила Носова и хотела было бежать на улицу, но Будилова вовремя ее остановила — Ань, выслушай ее… — Тихо сказала рыжая — Вы проходите, чай попьем, у меня торт вкусный есть. А может кофе хотите? — Затараторила женщина и прошла в квартиру. Девушки последовали за ней. Оля - первая зашла в не знакомую «обитель». А Анна - следом, неохотно. Внутри Носовой тлел огонь. По пути на кухню Аня рассматривала интерьер. Коридорчик чистенький, приятные обои. На плечиках висит черная шуба, рядом - детская куртка. На полу - светлый ламинат. На кухне - плитка. На столе - ваза со сладостями, искусственный цветок в горшке. Стулья мягкие, комфортные. Кухня уютная, в ней хочется пить чай, или тот же кофе. Аня подумала: «Почему же я жила с дедом и бабушкой в окружении ковра на стене, да и икон. Святые с них всегда пристально на меня смотрели….» Почему? Может, потому-что матери Ани было неудобно. Родила и свалила. Мать - кукушка. — Ну что, отогрелись? — Спросила женщина — Да. — Ответила Оля, вместо Ани. — Спасибо вам. Женщина взяла из вазы конфетку, положила на стол и раскрутила ту как волчка. Аня посмотрела на этот мини - перфоманс. Мать что, так и будет молчать? Не расскажет, как все было на самом деле? Тогда, в телефонной трубке Аня поверила своей матери. А сейчас, понимая то, что она у нее не единственная дочь, вера в сожаление рухнула, словно камень со скалы. — Девочки, вы не против, я отлучусь а пару минут? Оля и Аня кивнули. Женщина пошла в сторону коридора. Какое-то время в квартире царило молчание, о потом стало ясно - мать Анны кому-то позвонила. — ...Да, забери Нику пожалуйста. У меня тут, встреча. Хорошо, я тебе открою сейчас. Жду. Буквально через минуты три, в дверь позвонили — Ника! — Крикнула Юлия. — Иди сюда, тетя Наташа пришла, немного посиди у нее с Ликой, поиграете. Девочка конечно покапризничала, но все таки послушалась свою маму. Женщина передала дочь соседке и закрыла за ней дверь. — Наверное, — шепнула Анька Оле, — она меня так же старикам сбагрила Оля стукнула ту по плечу — Больно же! — Процедила Носова, потирая место, на которое пришелся удар. Юлия вернулась в кухню. — Простите девочки. Те молчали, Юля поняла, что оттягивать момент истины уже нет никакого смысла. Юлия рассказала то, чего Аня в какой-то мере ожидала услышать. Ее мать была очень молода, когда забеременела. Юля, на удивление, была рада тому, что станет матерью. Девушка чувствовала, что сможет справиться с материнством, даже не смотря на юный возраст. Да и родители Юлии были рады пополнению в семействе, а вот школа - напротив. Узнав о том, что их ученица беременна в шестнадцать, весь педагогический состав начал налегать на бедного Анатолия Германовича и заодно на Нину Юрьевну. — Эти стервятники пугали их лишением прав, постановки меня на учет. За что, правда? А твоему дедушке грозило увольнение, полный запрет на преподавание. Он тогда без преподавания не смог бы. Он же только тот самый учебник истории написал. — По которому пол страны учиться, — усмехнулась Аня. — Точно...Мы много говорили, Ань. Твой дедушка сказал, что уйдет из преподавания только ради меня. Перевезет нас в другой город. Где я бы спокойно родила и никто бы нас не тронул. Да, мы бы убежали, но зато никаких проблем. Не думаю, что моя...твоя школа бы растрезвонила об этом инциденте по всем школам страны. — Вы учились в нашей школе? — Спросила Оля. — Че ты тупишь? Разве не ясно? — Шикнула Аня — Да, девочки. В вашей школе я училась. До девятого класса, получается. Но я так скажу, были и те преподаватели кто был за нас — Кто же это? — Спросила Аня — Валентина Харитоновна. Девочки хотели было сматерится, но передумали. — Да- да. Сама удивилась. Она нашу семью защищала. Но а я в один момент не выдержала уже этих хождений по школе, не вынесла визитов опек. Устала слушать о том, что тебя отправят в дет дом. В общем, я сказала, что уеду из Москвы к парню. Ну да, к твоему отцу, Ань. Родители у него очень хорошими были. — Пауза. — Юлия встала с места и направилась к кухонному шкафчику. Открыла, достала пачку сигарет, зажигалку и пепельницу. Уселась на место и закурила. — Простите. — Да ничего, мы сами курим. — Выпалила Аня — Бросайте. Ни к чему хорошему не приводит. Будете потом как туберкулезники дохать. Хотя, Анют, я перед тем как забеременеть курила как паровоз. — Че дальше то? — Спросила Аня. Не нужны ей были наставления какие-то от мамы. — Твои бабушка и дедушка по линии твоего отца приезжали, уговаривали чтобы меня отпустили к...к Косте... — Это так моего папашу зовут? Юля кивнула. — Твой папашка классный был. Рокер, пару альбомов выпустил. Но меня к нему не пустили. Закрыли дома. Ну а вскоре я и родила тебя. Потом доучилась, на дому. Ну а вскоре я поймала какую-то депрессию. Сбежала из дому. Тебе уже года три было. И тут у Ани перед глазами возникла картинка. Она, трехлетний ребенок, сидит у входной двери, плачет. А девушка, с черными длинными волосами, в черной одежде, побрякивая цепями на бедрах и запястьях, обувает массивные ботинки. Аня плачет и своим детским языком просит маму не уходить. Тут подбегает Нина Юрьевна и Анатолий Германович, пытаются остановить девушку. Но та ни в какую. Девушка наклоняется перед маленькой Аней, берет ее на руки. Для Ани эта надежда, ее не бросают, а берут с собой. Но...Нет...Маленькую Носову передают Нине Юрьевне  — Юля, не уходи! — Кричит Анатолий Германович  — Пап, я не могу больше. Я знаю, что с вами ей будет лучше.  Аня плачет, тянет крохотные ручки к матери. Но девушка убегает, хлопнув дверью. — Я помню тот день. — Сказала Носова посмотрев своей матери в глаза. — Вот только сейчас все вспомнила. — Прости, Анюта.. Носова промолчала. А Ольга попросилась в уборную. — Знаешь, я к тебе ничего не чувствую. — По щекам Ани потекли слезы. — Ничего. Совершенно. — И это справедливо. — Юлия закурила уже третью сигарету. Аня посмелела и взяла из пачки себе закурить. Юлия молчала, а что она скажет совершенно чужой девочке. — А дальше я начала путешествовать. Мы с Костей то расходились, то сходились. Потом и вовсе расстались. Я так тогда посчитала, тебе десять - одиннадцать было. Потом и вовсе разошлись. Не спрашивай, где он, я не знаю. А потом, вернулась в Москву. Познакомилась с мужем. Родила Нику. Ольга вернулась, увидела что подруга курит, не стесняясь матери. А потом рыжая задала себе вопрос в голове. Она вообще, мать? — В твоем возрасте я выглядела точно так же. Видимо от меня как-то передалось, — улыбнулась Юля. — Прости. Аня. Носова затушила недокуренную сигарету, отчего та развалилась напополам. — Чтобы не травмировать тебя, дедушка решил тебя на домашнее обучение посадить. А я как могла, отправляла деньги, даже вещи иногда — Но я вырвалась, как видишь. А вещи я не видела. Они однажды мне купили то, что я хотела. Юлия взяла ладонь дочери, сжав очень крепко. Аня вздрогнула, хотела было вырвать свою ладонь, но что-то мешало. Цепи все таки не порвались. Зла на мать она уже не держала. Тут в дверь позвонили. Юлия поспешила открыть. Это соседка пришла с Никой. — Ну что, Будилова. Пошли. Уходить пора. — Ты...Ты узнала, что хотела? — Более чем. Когда девочки уже обувались, Юлия вручила дочери фотографию и листочек. — Если все же хочешь с ним увидеться, я написала адрес и телефон. Ну и фото прилагаю, чтобы ты его узнала. Аня, ты в любой момент можешь прийти сюда. Я буду с тобой на связи. Обувшись и взяв свою сумку в руки, Аня, сделав глубокий вдох сказала: — Спасибо, за то, что меня родила. Спасибо, за жизнь. Пускай у моей сестренки все хорошо сложится. Пока! Носова вышла, за ней поспешила Будилова. Юля так и осталась стоять у входной двери. Щеку напополам разделила слеза.