Шпион, который не хотел лгать

Чонгук сидит в Vip-зоне, откинувшись на чёрную кожу дивана, смотря на время с айфона. Он не пьет алкоголь, перед ним на длинном высоком столе стоит наполовину опустевшая бутылка с минеральной водой, конденсат который потихоньку окутывает пластик. Его взгляд прикован к большому панорамному окну, вид открывается сейчас потрясающий — звездное небо в его ночном клубе пусть и искусственное, но достаточно реалистичное, так же переливается и звездная пыль, становясь с фиолетовой до голубой в медленно гипнотизирующем танце. Чонгук нехотя моргает. Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами обтягивает широкие плечи и грудь. Татуировки на правой руке — чёрные, плотные, почти полностью покрывающие кожу от запястья до плеча — видны при каждом движении. Вьющиеся чёрные волосы слегка падают на лоб и немного на брови. Которыми он хмурит когда снова смотрит на время с телефона, а переводчик то опаздывает. Если бы его «покупатели» банально знали английский, то надобность в переводчике тут же исчезла. Но, к сожалению все настолько обленились что считают что они могут и не учить а нанять специального человека, забывая одну важную деталь. Все разговоры только об оружиях. Только о них. И конечно же о больших суммах денег. Проходит еще пять минут и Чонгук видит как к двери подходит светловолосый юноша. Намджун — его глава охраны и верный лучший друг, открывает дверь и полубоком оповещает что прибыл Ким Тэхён. — Пусть заходит Светло-русые вьющиеся волосы мягко подсвечиваются неоном, худощавое тело в чёрной рубашке-оверсайз, заправленной в узкие брюки. Движения плавные, почти кошачьи — человек явно знает, как двигаться, чтобы на него смотрели. Чонгук замирает. Всего на секундочку, чтобы по привычке осмотреть человека. Взгляд цепляется за лицо: нежные черты, высокие скулы, пышные ресницы и голубые глаза. Тэхён делает уважительный поклон, а уже после говорит. — Добрый вечер, я Ким Тэхён, ваш личный переводчик с сегодняшнего вечера, рад сотрудничать с вами, Господин Чон. Голос этого парнишки никак не вяжется с его ангельской внешностью, Чон удивительно и тихо хмыкает, приподнимая уголок губ. — Взаимно, Тэхён. что ж, присаживайся, скоро подойдет Синьор Бьянки Тэхён садиться прямо напротив мужчины, перекидывая ногу на ногу, осматривая комнату. — Вас же обо всем рассказал Хосок? — Чонгук наблюдает за ним как за какой то интересной зверушкой, но, по всей видимости либо ему не привыкать к таким взглядам. — Например? — О чем сегодня мы будем тут разговаривать — Конечно, Господин Чон, можете не переживать, я подписал договор о неразглашении, и знаю что будет со мной если я даже не ровно буду дышать в вашу сторону, поэтому можете быть спокойны и говорить всё открыто. Глаза. Глаза это зеркало души, так ведь говорят? Глаза Тэхёна никогда не выдают правду, а еще его проверили раз 10 на детекторе лжи. Лгать Тэхён научился, ещё лет 20 назад научился, жизнь заставила. На этом моменте их разговор прерывается Намджуном, пропуская высокого мужчину со смешными усами которые подкручены вверх. — Ho ho ho! Buonasera, signori, sono lieto di essere finalmente in questo splendido luogo, proprio davanti al barone delle armi! Тэхён не теряя момента сразу переводит все господину Чону, смотря прямо в его глаза. Мафиози встаёт со своего места и нацепливает на себя маску дружелюбия, пожимая протянутую руку и приглашая Сеньора присесть. Мужчина слышит родной итальянский от блондинчика и хохочет еще громче, чему то радуясь. Итальянец, чьё имя, кажется, никто уже и не помнит кроме как «синьор Бьянки», довольно кивает и похлопывает Тэхёна по плечу слишком фамильярно для первого раза: — Giovane, ma già con gli affari. Come conosci l'italiano, bello? Mamma ha insegnato? Чонгук замечает, как рука итальянца задерживается на плече Тэхёна на секунду дольше допустимого. Его челюсть едва заметно сжимается. — Синьор Бьянки, — голос Чонгука становится тише, но от этого только холоднее. — Руками работайте по назначению. С контрактами. — Signor Bianchi, signor Jeong ti chiede di lavorare con le mani come previsto, con contratti. Итальянец убирает руку с неловким смешком, но Тэхёна это, кажется, не смущает. Вообще ни капли. — Сколько вам лет? — совершенно неожиданно спрашивает Чонгук у нового переводчика, пока все садяться обратно. Вопрос звучит невинно, но за ним — проверка. Хосок должен был сообщить базовую информацию, но Чонгук хочет услышать ответ от самого Тэхёна — голос, интонация, глаза. Те самые глаза, которые смотрят на него с абсолютным спокойствием. Итальянец тем временем тянется к бокалу на столе, чтобы налить себе виски, заботливо принесённое официантом до того, как сюда должны были зайти, и решает, что пауза после вопроса на секунд 15 затянулась: — Рossiamo iniziare? Il tempo è denaro, Jeong. Soprattutto i miei. Чонгук игнорирует его, ждёт ответа только от Тэхёна. Тэхён мягко, почти по ленивому откидывается на спинку мягкого и качественного дивана, и так же внимательно смотрит на Чонгука, не моргая. — Мне двадцать шесть, Господин Чон. И только услышав эту информацию, Чонгук кивает чему-то своему и говорит что нужно начать переводить. Вот тут начинается самое интересное для его шпионской работы, это информация. Чонгук коротко кивает, давая отмашку, и Бьянки тут же оживляется. Итальянец откидывается на диван, закидывает ногу на ногу и начинает говорить быстро, с жестами, переходя с английского на итальянский и обратно — так, как будто проверяет, насколько хорош переводчик. — Скажи Чону, что я уважаю его, очень уважаю. Но три процента за логистику — это грабёж средь бела дня. Мои люди не таксисты, чтобы платить за каждый километр. Тэхён переводит, и его голос ровный, спокойный, без тени эмоций. Итальянские слова ложатся на корейский мягко, почти музыкально. — Синьор Бьянки говорит, что уважает вас, господин Чон. Но считает три процента за логистику чрезмерными, его люди не таксисты. Чонгук слушает перевод, но смотрит не на итальянца. Он смотрит на Тэхёна. На то, как двигаются его губы, как он произносит слова, как сидит — расслабленно, с идеальной осанкой. — Передай синьору, — Чонгук берёт бутылку с водой, делая медленный глоток, — что логистика включает в себя не только бензин, туда же входит таможня, бумаги и тишина, которую я гарантирую. Это стоит больше трёх процентов. Бьянки, выслушав перевод, краснеет, его пальцы барабанят по столу. — Три процента — это грабёж! Два, и мы ударим по рукам прямо сейчас. У меня ведь есть и другие покупатели, Чон. Русские, например, не торгуются так нагло. Тэхён переводит дословно, только добавляет от себя — очень тихо, почти незаметно, чуть наклоняясь вперёд: — Он блефует… Русские ему не дали бы и процента — у них свои каналы. Чонгук несдержанно ухмыляется, засовывая руки в карманы своих брюк, голова опасно наклоняется влево. — Вы разбираетесь в русских каналах, Ким Тэхён? — голос Чонгука тихий, опасный — Интересно. Откуда? Бьянки, не понимая корейского, беспокойно ёрзает, чувствуя, что что-то упускает. Тэхён не отводит взгляд. Глаза — спокойное зеркало. — Моя коллега. — осекается, чуть сглатывая и попровляет самого себя — Бывшая коллега это рассказала в один день. в день её смерти. Теперь её тело лежит в гробу с надписью «мы будем всегда тебя помнить». Молчание дороже золота, Господин Чон. Поэтому я все еще живой и с голой на плечах. К сожалению эта была правда, ему все еще больно от этой новости, но его бывшая коллега Чхве была новичком и рассказала это в тот момент, когда за ней велась слежка в кафешке где они любили по утрам пить кофе. Её не стало тем же днем, в 20:08, когда она шла домой — Если я ответил на ваш вопрос, продолжим перевод. Что мне ему дальше сказать? Чонгук молчит. В клубе, внизу, всё ещё играет музыка — глухой, пульсирующий бас, который почти не проникает сквозь звукоизоляцию Vip-зоны. Здесь, наверху, тишина кажется плотной, как вода. Он смотрит на Тэхёна? на его спокойное лицо, в глаза, которые не моргают и не выдают ничего. «Молчание дороже золота». Чонгук знает это правило, он сам его написал кровью на многих контрактах. Но слышать это от человека, который только что представился как переводчик — странно, и одновременно вызывает уважение. — Вы работали в переводческой компании? Или в чём-то другом, Ким Тэхён? Вопрос висит в воздухе. Бьянки, не выдерживая, громко вздыхает и снова стучит пальцем по столу: — Что происходит? Мы торгуемся или знакомимся? Я не на свидание пришёл! Чонгук не обращает на него внимания, слыша итальянский, ведь его взгляд прикован к Тэхёну. — Ответите — продолжим. Голос низкий, спокойный, но в нём появляется что-то новое. Не доверие — нет. Чонгук никому не доверяет с первой встречи, но что-то похожее на… уважение? Или любопытство? — Я всегда работал в компании «Иностранные языки», Господин Чон, Чон Хосок лично проверял мою работу и скорее всего досье, мне не привыкать переводить для больших шишек, поэтому, повторюсь, я все еще живой. Бьянки неравно вздыхает Чонгук кивает чего то своему, после медленно переводит их на итальянца, который уже начинает терять терпение. — Переводите, — коротко бросает Чонгук, откидываясь на спинку. — Скажите синьору, что я готов опустить до двух с половиной процентов. Но только при условии, что он берёт всю партию сразу. Тэхён переводит, но Бьянки хмурится, шевелит губами, пересчитывая в уме, затем неохотно кивает: — Два с половиной так два с половиной. И предоплата тридцать процентов, остальное после получения. — Тридцать процентов предоплаты, и я включаю доставку до Неаполя. Начинается торг, быстрый и профессиональный, Тэхён переводит чётко, ловя каждое слово итальянца и мгновенно превращая его в корейский. Чонгук наблюдает за ним в перерывах между своими репликами, немного жадно, и незаметно для всех трогая свой единственный браслет из кожзама, попутно задумываясь когда итальянец отпивает алкоголь чтобы смочить горло. Обычный переводчик не знает про русские каналы, и не говорит о смерти коллеги с таким спокойствием. Через двадцать минут Бьянки встаёт, тяжело поднимаясь с дивана, и жмёт руку сначала Тэхёну (слишком долго и с намёком), потом Чонгуку (коротко и сухо). — Я согласен, — бросает итальянец на прощание. — На следующей жду груз уже в Италии, Господин Чон. Бьянки выходит за дверь когда его слова переводят, и следом заходят его люди с уже открытыми чемоданами денег. Чонгук довольно улыбается и отправляет их кивком за дверь, закрывая чемоданы. Он поворачивает голову тёмных глазах — отражение неоновых огней снизу. — Вы молчали всю сделку, даже когда он на вас смотрел как на десерт. Почему? Вопрос звучит почти лично, слишком лично для первого вечера. — Не буду скрывать того, что я привлекателен, многие люди — Не говорит кто конкретно, мужчины или женщины. Все. — многие люди видят во мне сначала мою красоту, а уже потом личность, поэтому я привык Переводчик усмехается и пожимает плечами — Скромность — не ваша сильная сторона, Ким Тэхён, — говорит он, и в голосе нет насмешки. Скорее констатация факта. — Но вы не ответили на мой вопрос. Чонгук наклоняется вперёд, ставит локти на колени, сцепляет пальцы в замок. Теперь их разделяет только столик с наполовину пустой бутылкой воды. — Я спросил: почему вы молчали? Все же я не монстр какой то, могли бы попросить Синьора Бьянки быть поскромнее. Тэхён тяжело вздыхает, но снисходительно выдаёт. — Время уже два часа ночи, я обычно ложусь в одиннадцать вечера, меня если честно клонило в сон все это время пока я не начал переводить. Да и зачем мне вставлять свои две копейки и влезать в ваш разговор? Вы не о пересадке пионов говорили, а о более опасных вещах. Так что я просто выполнял свою работу внутренне уже лежа в своей тёплой постели Мужчина не ожидал такого откровения, уголки его губ приподнимаются на подобии улыбки, стараясь ее скрыть, но к сожалению не получается и смех низкий, грудной, почти беззвучный вырывается. — Вы сказали Хосоку, что будете профессиональны, — голос всё ещё вибрирует от остаточного смеха. — А сами… признаётесь, что мечтали о кровати во время переговоров с итальянским Синьором? Чонгук качает головой, чёрные кудри падают на глаза, не поправляет. За место этого поднимается с дивана одним плавным движением. Он высокий — даже стоя, Тэхён видит разницу в росте. Рубашка обтягивает широкие плечи, татуированная рука расслабленно висит вдоль тела пока другая спрятана в кармане брюк. — Вставайте, — говорит, обходя столик. — Провожу до выхода. Чон останавливается в шаге от Тэхёна, смотрит сверху вниз. Наклоняет голову, и в тусклом свете падающего сверху софита его лицо оказывается наполовину в тени. — Я не держу людей после полуночи. — более тихо добавляя — Если только они сами не попросятся остаться Последняя фраза звучит нейтрально, но в ней есть что-то, что можно прочитать по-разному. Тэхён искрине от самого себя смеётся, но не так ярко, а скорее под шумок пока Чонгук говорил. И правда. Он реально хотел спать, зная кто перед ним будет, ну, профессия такая, что поделать? Он все ещё человек. Тэхён выходит вперёд, плавно спускаясь по лестнице вниз где народу стало намного больше. Он взял телефон и вызвал себе бизнес такси, ничего не скрывая, ему незачем, ему наоборот нужно чтобы это все выглядело очень естественно, но не броско. — Такси подъедет через две минуты, спасибо что проводили, Господин Чон. Блондин разворачивается к нему и кланяется. В ответ ему кивают. И только он взялся за дверную ручку чтобы покинуть клуб, как оборачивается и говорит — А если я захотел остаться? Этот вопрос остаётся открытым, ведь не дает договорить Чонгуку. Тэ мягко улыбнулся и ушел за дверь клуба, видя что машина подъехала даже быстрее нужного. Сквозь тонированное стекло видно, как тот садится в подъехавшее такси, как мягко закрывает дверь. И уезжает. А последние слова всё ещё висят в воздухе, тёплые, с намёком. «А если я захотел остаться?»