The night we kissed

Ночь. Особняк главной семьи — тишина, только часы на стене отбивают каждый удар. Комната Су Бона. Танос скинул пиджак на спинку кресла, расстегнул верхние пуговицы рубашки, упал на диван. В голове — гул. Не от выпитого, он почти не пил. От разговоров, от лиц. От одного лица в особенности. Он закрыл глаза — перед ним всё равно стоял Нам гю. В чёрном костюме, с прямой спиной, с холодными глазами, которые улыбались только тогда, когда это было выгодно. Танос видел таких, много, но этот был другим. В нём не было подобострастия, не было той липкой угодливости, которую Танос привык видеть у людей из зависимых семей. — Интересно, — сказал он в пустоту. Слово повисло в воздухе, не найдя ответа. Он вспомнил, как Нам гю смотрел на него. Не испуганно, не восхищённо. С вызовом, спрятанным под слоем вежливости. Как будто говорил: «Я кланяюсь, потому что надо. Но ты не лучше меня». И Таносу это понравилось. Не признавался даже себе, но понравилось. Он сел, скинул туфли, закинул ноги на журнальный столик. Взял телефон — открыл галерею, хотя знал, что там нет ни одного фото Нам-гю. Их вообще не было в общем доступе. Вторая семья умела прятать своих. Танос нажал кнопку вызова. Один гудок, второй. — Мне нужна информация, — сказал он в трубку, когда на том конце ответили. — О сыне главы второй семьи. Нам гю. Всё, что сможешь найти. Где учится, где бывает, с кем общается и быстро. Телохранитель на том конце не задавал лишних вопросов. Только короткое «будет сделано». Танос отложил телефон, встал, подошёл к окну. За стеклом — ночной город, огни, чужая жизнь. В ней где-то сейчас был Нам гю. В своём доме, на своей территории. Снимал чёрный костюм, расстёгивал пуговицы, умывался. Может, тоже смотрел в окно. Может, думал о нём, а может, нет. Танос усмехнулся своим мыслям. Размечтался, как девчонка. Он — наследник первой семьи. Ему не положено думать о ком-то из второго сорта. Не положено замечать, не положено хотеть, но он заметил. И захотел. Не любви — нежности он не умел. А игры. Опасной, острой. Посмотреть, как этот вежливый, холодный парень треснет, как его маска сползёт, как он покажет настоящее лицо. Танос повернулся к зеркалу. Посмотрел на себя — растрёпанного, с расстёгнутой рубашкой, с горящими глазами. — Будет весело, — сказал он своему отражению. — Very fucking interesting. Он улыбнулся — не той показной улыбкой для гостей, а настоящей, хищной. Потянулся, выключил свет. Лёг в кровать, но не спал. Смотрел в потолок, прокручивал в голове каждую секунду их разговора. Каждое слово. Каждый взгляд. Они встретятся снова. Танос сделает так, чтобы встретиться. Теперь, когда у него будет информация, он сможет просчитать шаги. Он найдёт способ. И узнает, что скрывается за этой вежливой улыбкой. За окном поднимался рассвет, а Танос всё ещё не спал. Думал о Нам гю. Впервые в жизни о ком-то, кто не был первым. О ком-то, кто был вторым. Но в его голове этот парень уже занял место, которое никто не занимал раньше. Танос не знал, что с этим делать. Знал только, что хочет продолжения и он его получит. Любой ценой.