Джентльмен предпочитает официанта

Ресторан «Полуночник» встречал вечернюю смену приглушённым золотым светом, шелестом скатертей и запахом трюфельного масла. Эдгар вышел в зал за минуту до открытия, как всегда. Чёрные брюки, белоснежная рубашка, бабочка затянута ровно настолько, чтобы не душить, но держать форму. Волосы убраны назад. Лицо — нейтральное, вежливое, то самое «лицо официанта», за которым никто не видит ни усталости, ни эмоций. Он работал здесь третий год. За это время он научился одному: в «Полуночнике» гость всегда прав, даже когда он не прав. Особенно когда он богат. Сегодняшний вечер обещал быть стандартным. Бронирование на сорок персон, несколько VIP-столиков у окон, шеф-повар Пайпер в хорошем настроении — значит, без криков на кухне. Эдгар занял свою секцию: четыре столика у восточной стены, два у окна. Расставил приборы, проверил салфетки, поправил меню. Всё идеально. Первые гости потянулись в половине восьмого. Пары в смокингах и вечерних платьях, мужчины в идеально сидящих пиджаках, женщины с клатчами, стоящими как Эдгарина аренда. Он принимал заказы, рекомендовал вино, улыбался той самой дежурной улыбкой. Никто не смотрел на него дольше двух секунд. Официант в «Полуночнике» — это мебель. Дорогая, функциональная, но мебель. Эдгар привык. Ему даже нравилось: оставаться невидимкой в мире, где все хотят быть замеченными. Всё пошло не по плану ровно в 20:15. Метрдотель Грифф подошёл к нему с кислым лицом — верный признак, что сейчас случится что-то неприятное. — Эдгар, у тебя в секцию сажают одного. — Грифф понизил голос. — Только без паники. Это сын депутата Кравчука. Того самого. — И? — Эдгар не понял, почему должен паниковать. — И он странный, — многозначительно сказал Грифф. — В прошлый раз его обслуживала Колетт из третьей секции. Колетт потом полсмены отходила. Говорит, этот Фэнг… ну, в общем, смотри сам. Держись профессионально. — Что именно он сделал? — насторожился Эдгар. Грифф замялся, покрутил ручку в пальцах. — Колетт сказала: «Он весь вечер на меня смотрел. Не как на официантку. По-другому». И заказывал странно. Ну, ты поймёшь. Эдгар хотел спросить, что значит «странно», но не успел. Двери ресторана разъехались, и внутрь вошёл молодой человек. Сначала Эдгар подумал, что обознался. Все гости «Полуночника» выглядели на одно лицо — дорого, чопорно, предсказуемо. Этот же… выделялся, как белый лист среди чёрных смокингов. На нём были потёртые синие джинсы — не модные дизайнерские, а именно потёртые, со следами настоящей носки. Простая чёрная футболка, без логотипов, без надписей. И кеды. Белые, заляпанные чем-то сбоку. В ресторане, где ужин на одного стартовал от пяти тысяч, это выглядело почти вызывающе. Но лицо… лицо было такое, что Эдгар невольно задержал взгляд. Острые скулы, тёмные глаза с ленивым прищуром, тёмные волосы, чуть отросшие и падающие на лоб. И улыбка — не дежурная, не вежливая, а какая-то… насмешливая. Будто он знал что-то, чего не знали все остальные. Фэнг — Эдгар потом узнал его имя от шептунов-коллег — прошёл через зал с таким видом, будто купил это место вместе со всеми гостями. Не глядя на метрдотеля, не здороваясь, он направился прямо к столику у окна. К лучшему столику в секции Эдгара. Сел. Откинулся на спинку. Положил локти на стол — за что любой официант мысленно застрелился бы, потому что это мяло скатерть. И уставился в окно, будто весь ресторан не стоил его внимания. — Ну, иди, — шепнул Грифф, подталкивая Эдгара в спину. — Удачи. Эдгар выдохнул, взял планшет для заказов и подошёл к столику. — Добрый вечер, — произнёс он ровным, отточенным голосом. — Меня зовут Эдгар, я буду обслуживать вас сегодня. Не желаете ли аперитив? Фэнг медленно повернул голову. И вот тут случилось то, к чему Эдгар не был готов. Фэнг его рассматривал. Не мимолётный взгляд, которым гости окидывают официанта, прежде чем уткнуться в меню. Нет. Фэнг смотрел на него так, будто читал книгу. Сверху вниз. Снизу вверх. Задержался на лице, потом на бабочке, потом на руках — Эдгар почему-то захотел спрятать ладони за спину. — Эдгар, — повторил Фэнг, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. — Спасибо, — Эдгар выдержал паузу. — Что будете заказывать? Фэнг усмехнулся. Взял меню, но даже не открыл — просто подержал в руках и отложил. — Я тут раньше был. Знаю, что берут. — Я слушаю. — Ризотто с белыми грибами, — начал Фэнг. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, и он специально растягивал слова. — Бокал «Пино-Нуара». И… Пауза. Эдгар замер с ручкой на планшете, ожидая третье блюдо. Фэнг наклонил голову, прищурился — и улыбнулся той самой своей насмешливой улыбкой. — И тебя, пожалуйста. Эдгар не шевельнулся. Внутри что-то щёлкнуло, как переключатель. Уши начали розоветь — он чувствовал это противное тепло. Но лицо осталось абсолютно спокойным. Тренировка. — Сэр, официанты не подаются, — произнёс он тем же ровным тоном, каким принимал заказ на ризотто. — Ризотто с белыми грибами и бокал «Пино-Нуара». Что-то ещё? Фэнг не смутился. Вообще ни капли. Он продолжал смотреть на Эдгара с тем же ленивым интересом, словно ответ его только развлёк. — А ты быстрый, — сказал он. — И несгораемый. Мне нравится. — Я передам повару, — Эдгар сделал шаг назад. — Ваш заказ будет готов через пятнадцать минут. Он развернулся и пошёл на кухню. Только когда дверь за ним закрылась, он позволил себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Уши горели. Он посмотрел на планшет — на ровные строчки «ризотто» и «Пино-Нуар» — и понял, что сейчас не вспомнит, как выглядит бокал для красного вина. — Эдгар, ты чего красный? — спросил повар Пайпер, выглядывая из-за плиты. — Жарко в зале, — соврал Эдгар. Он знал, что это не жара. *** Остаток вечера превратился в испытание. Фэнг не делал ничего неприличного. Он просто… присутствовал. И смотрел. Каждый раз, когда Эдгар выходил в зал, он чувствовал на себе этот взгляд. Фэнг не прятал его. Когда Эдгар подносил вино — Фэнг смотрел на его пальцы. Когда Эдгар менял приборы — Фэнг смотрел на его лицо. Когда Эдгар проходил мимо столика — Фэнг провожал его взглядом, как кошка провожает мышку, которая ещё не знает, что уже проиграла. Кульминацией стал момент, когда Эдгар убирал пустую тарелку из-под ризотто. — Всё было вкусно? — спросил он по привычке. — М-м-м, — Фэнг облизнул губы, медленно, почти демонстративно. — Ризотто неплох. Но обслуживание… — он поднял глаза на Эдгара, — выше всяких похвал. Эдгар взял тарелку. Пальцы чуть дрожали. — Рад, что вам понравилось, — сказал он и унёс грязную посуду на кухню. Там он прислонился к стене и закрыл глаза. — Эдгар, — снова выглянул Пайпер, — с тобой точно всё нормально? — Точно, — ответил Эдгар, открывая глаза. — Просто клиент… специфический. — Тот в футболке? — Пайпер хмыкнул. — Это сын Кравчука, кстати. Представляешь, депутатский сын, а ходит как студент. И весь вечер на тебя пялится. Вся кухня заметила. — Не пялится, — сухо сказал Эдгар. — Просто… смотрит. — О, так ты ещё и защищаешь его, — усмехнулся Пайпер. — Дела. Эдгар не стал отвечать. Когда зал немного опустел, Эдгар заметил Колетт. Она как раз протирала столики в своей секции и кивнула ему с понимающей улыбкой. — Ну что, — тихо спросила она, подходя поближе, — понял теперь, что такое «странно»? — Он попросил меня, — сухо сказал Эдгар. — В смысле «тебя»? — Колетт округлила глаза. — Серьёзно? А мне он тогда сказал: «Ты сегодня прекрасно выглядишь, но я, пожалуй, возьму только кофе». И смотрел. Весь вечер. Без перерыва. — Мне он сказал «и тебя, пожалуйста», — признался Эдгар, стараясь не краснеть снова. Колетт присвистнула. — Ого. Ты ему больше понравился. Удачи, Эдгар. Похоже, он теперь твой постоянник. Она ушла, оставив Эдгара с неприятно бьющимся сердцем. *** В конце вечера, когда зал почти опустел, Фэнг подозвал его жестом. Эдгар подошёл, держа спину прямой, как струна. — Счёт, пожалуйста, — сказал Фэнг. И добавил, глядя прямо в глаза: — И твой номер телефона. Тоже пожалуйста. Эдгар замер. — Сэр, это не входит в обслуживание. — А я и не прошу в рамках обслуживания, — Фэнг улыбнулся, и в этой улыбке впервые не было насмешки. Только любопытство. И ещё что-то тёплое, от чего у Эдгара сжалось сердце. — Я прошу как человек, который хочет увидеть тебя не только в форме. Эдгар молчал несколько секунд. Потом медленно достал ручку и — на оборотной стороне чека — написал своё имя. Без номера. Протянул чек Фэнгу. — Ризотто и вино — двенадцать сотен. Имя — бесплатно. Фэнг взял чек, прочитал, и его лицо осветилось такой искренней, почти детской улыбкой, что Эдгар на секунду забыл, как дышать. — Эдгар, — тихо сказал Фэнг, складывая чек и убирая в карман джинсов, — я вернусь завтра. Эдгар не ответил. Только чуть заметно улыбнулся краешком губ. Фэнг встал, надел старую джинсовую куртку, кивнул и вышел из ресторана, оставив за собой лёгкий шлейф парфюма и чувство, что сегодняшний вечер перевернул в жизни Эдгара что-то важное. Эдгар убрал его столик. Поставил чистые приборы на место. Поправил салфетку. И только потом заметил под тарелкой сложенную купюру. Тысячу рублей. Чаевые. Эдгар спрятал купюру в карман фартука. И весь вечер улыбался как дурак, хотя зал был уже пуст и никто не видел.