Мы встретились случайно

С самого утра, перед тем, как отправиться на Стремянную, Олег посетил цирюльника. Ему немного укоротили волосы, опрыскали духами, подровняли бороду. Она у него была черная, густая, как и волосы на голове, и очень красивая. Выразительные темно-серые глаза Олега, подернутые печалью, теперь лучились, казались темно-синими, а губы невольно складывались в улыбку. …Он сошел с извозчика в конце Стремянной улицы, свернул за угол, и взору его предстал заветный дом под номером двадцать семь. Возле крыльца стройным рядом стояли экипажи и сани. День выдался морозным, ветер был порывистым, солнце слепило глаза. Олег, щурясь, медленно взошел по лестнице. Сердце стучало неистово, дыхание прерывалось. Тщетно он понуждал себя успокоиться… Даша, ожидая Олега, тоже волновалась. С утра она особо тщательно расчесала свои густые длинные волосы, вплела в косу белую ленту. А после долго гляделась в зеркало, отыскивая изъяны в своем лице. Припудрила щеки, нос и подбородок: ей показалось, что она чересчур румяна. Конечно, лицо ее горело от волнения… Обмакнув палец в воду с сахаром, пригладила свои черные брови, которые считала чересчур густыми, капнула на платье немного духов и осталась вполне довольна собою. Она не услышала звонка, раздавшегося в гостиной, и все взволнованно расхаживала по комнате. Или садилась в кресло и устремляла взор на святые образа, теребя складки своего платья. Бессвязно шепча молитву, снова вставала и глядела на часы. Шел первый час, а гостя все не было… — Приехал, приехал, красавица моя, — с улыбкой шепнула Наталья Степановна, приоткрыв двери. — Ровно к двенадцати, как и обещал. Даша вскочила. — А я всё думала, что же он задерживается… — Мы уж и поговорили с Олегом Владимировичем, и чаю выпили, и с нашей Зиночкой он уже познакомился. Я полагала, что ему так проще будет освоиться. Он ждет тебя в столовой. — Я сейчас, тетушка! — тихо проговорила Дарья, снова приближаясь к зеркалу. — Всё красоту наводишь, пташка моя ранняя? Знаю я, с семи утра не спишь… Олега Владимировича смутить желаешь? — Желаю, — задорно улыбнулась Даша и тут же стала серьезной. Спросила шепотом: — А вас не смущает, тетушка, что он… ну… так хромает… нездоров? — Не смущает, — задумчиво проговорила Наталья Степановна. — Олег — такой умница, такой умница! Давненько я не встречала столь одаренных молодых людей! И глаза у него добрые! Общаться с ним — одно удовольствие! Ну идем, идем… А то он уж заждался! Даша вошла в столовую, и Олег медленно поднялся ей навстречу. — Здравствуйте, Дарья Александровна! — Здравствуйте, Олег Владимирович! Я очень рада, что вы посетили нас, — тонко улыбаясь, произнесла Даша. Долго она не могла отвести от него взгляда. Прическа его была безупречной, волосок к волоску, борода — по-особенному ровной, черной, блестящей. Рубашка и китель на нем были те же, что и на балу. Олег тоже отметил изменения в облике Даши; особенно восхитила его ее коса, перекинутая через плечо: густая, длинная, доходящая до пояса, с крупными завитками. А в простом светло-зеленом платье из фланели Дарья показалась ему милее, чем в первую встречу. Пока все усаживались за стол, из-за серванта, отделявшего столовую от закутка, где хранилась посуда и прочая утварь, показалась пышнотелая девушка в синем платье и белом переднике. Она неторопливо разлила по чашкам чай из самовара, расставила на середине стола вазочки, наполненные орехами, мармеладом, мочёными яблоками, печеньем, кренделями и свежеиспечёнными пышками. — Благодарю, Зиночка! Столько всего сразу! Не хватает только соленых огурчиков, — поддела девушку Наталья Степановна. Зинаида была дочерью ее старых знакомых, состояла при ней компаньонкой и в исключительных случаях подавала к столу. — Чтобы гостю угодить, — зардевшись, отвечала Зиночка. Олег просиял благодарной улыбкой. Дарья перехватила эту его улыбку, и чувство, похожее на ревность, шевельнулось у ней в душе. — Я тронут, Зинаида Ильинична! — тихо проговорил он. — Благодарствую! Наверняка всё очень вкусно… Зиночка вспыхнула до корней волос, неловко потопталась на месте, робко взглянула на Аксенова и нехотя вышла. …В уютной столовой пахло ванилью и пряными травами, робко тикали старинные настенные часы, а за самоваром текла беседа — теплая, неторопливая. Инициатором ее являлась, конечно же, словоохотливая и любознательная Наталья Степановна. Аппетита у Олега не было, он пил чай из шиповника и только для виду пробовал на вкус лакомства. — Какова основная тематика книг в вашей типографии? — продолжала расспрашивать его Наталья Степановна. — Господин Вольф старается отвечать интересу интеллигенции, и на данный момент мы выпускаем «Историю свечи» Фарадея, «Вращение жизни в природе» Молешота… — А что-нибудь связанное с историей выпускаете? — Разумеется, Наталья Степановна! Дело в том, что Маврикий Осипович чутко уловил интерес читателей к социологии и истории, поэтому сейчас в ускоренном темпе готовятся к выпуску «История цивилизации в Англии» Бокля, «История новой философии» Фишера, а также книга «Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении». Все двадцать пять томов. — Ах, двадцать пять томов! — всплеснула руками тетушка. — Да-да, двадцать пять, — живо подхватил Олег. Посмотрел на внимательно слушавшую его Дашу. Она сидела, мило подперев руками голову; глаза ее выражали столько невысказанных чувств, что Олег смутился и на мгновение умолк. Допив остатки чая, он справился с собою и продолжил речь: — Все тома выпускаются в большом формате, великолепно иллюстрированными, с золотым обрезом. Но самое главное — это содержательность издания: в каждом томе содержатся научные статьи и краеведческие очерки, каждый из которых посвящён одному из регионов России. Статьи и очерки написаны талантливыми географами, путешественниками, этнографами, топографами, литературоведами… — Как всё интересно, Олег Владимирович! Не подлить ли вам чаю? Нет?.. Тогда я с вашего позволения задам еще один вопрос, и мы перейдем в гостиную — послушать, как поет и играет наша Дашенька! — С превеликим удовольствием, Наталья Степановна, — натянуто улыбнулся Олег, переводя дух. Как некстати начала болеть нога! С утра он очень торопился, к тому же, все мысли его были заняты Дашей, и он позабыл захватить аспирин. — Так в чем же состоит ваш вопрос? — Гм. Возможно, вам это покажется странным, но я очень люблю сказки. Выпускает ли их типография господина Вольфа? — Выпускает, — ничуть не удивился Олег. Он заметил, как улыбнулись друг другу Дарья с тетушкой. Между тем боль в его ноге разрасталась, и он незаметно пошевелил ею, привстал немного, делая вид, что расправляет китель, и снова опустился на стул. Лицо его побледнело, он прилагал героические усилия к тому, чтобы голос его звучал ровно, бодро, чтобы светская улыбка не покидала его лица. — Добрые сказки любят все… Не так давно мы перевыпустили «Волшебные сказки Перро» в переводе Ивана Сергеевича Тургенева, на муаровой бумаге, проиллюстрированные гравюрами Доре, в роскошном цельнокожаном издательском переплете с золотым тиснением, тройным золотым обрезом. Дорогое удовольствие, скажу вам, Наталья Степановна! Но мы выпускаем и вариант подешевле — в коленкоровом переплёте, без золотого обреза. Также в прошлом году перевыпустили «Лучшие сказки» Ганса Христиана Андерсена и «Избранные сказки» братьев Гримм… Не успел Олег закончить свою речь, как из гостиной послышался звонок. Наталья Степановна с Дашей недоуменно переглянулись. Они никого не ждали. А тем временем прислуга без доклада провела в дом гостей: кузину Натальи Степановны — Софью Николаевну Уварову и двух ее дочерей — Надежду и Нину. Все трое часто гостили у Дашиной тетушки, запросто могли явиться без приглашения, но на этот раз хозяйка квартиры была уверена, что родственники не придут, поскольку они собирались на неделю в Москву. Потому она и пригласила домой Аксенова. Надежда с Ниной недовольно насупили брови, проследив за тем, как молодой мужчина отрекомендовался, а затем, сильно припадая на правую ногу и опираясь на трость, вместе со всеми пересек гостиную и направился к диванам. Одна из сестер Уваровых как-то особенно пристально пригляделась вдруг к гостю и залилась румянцем. Наконец все расселись. Дарья поместилась на софе напротив Олега и, затаив дыхание, прислушивалась к беседе, в которую ловко вовлекли его тетушка с ее кузиной. Надежда и Нина расположились на угловом диване, вдали ото всех. Девушки миновали двадцатилетний рубеж и среди знакомых уже слыли старыми девами. Наде недавно исполнилось двадцать три года, а Нине летом должно было стукнуть двадцать пять. В свое время они кончили гимназию и теперь жили в своем мирке, сплетничая, ожидая женихов и лениво поигрывая на фортепиано. Чтение их занимало мало, рукоделие — тоже. Надя с Ниной были полноваты, невзрачны лицом, за них никто не сватался, но Дашу они по-своему любили, считали ее своею младшей сестренкой и стремились уберечь от «всего дурного». — Наша Даша так глядит на этого Аксенова, аж противно, — прошептала Надя, нагнувшись к сестре. — Неужто влюбилась? — Скорее всего, — так же шепотом отозвалась Нина. — А уж он смотрит на нее так, словно проглотить желает! Вон, гляди, как глаза его блестят, как он нервно сглатывает… Сестрам захотелось срочно посовещаться. Извинившись перед матерью и тетушкой, они покинули гостиную. Оказавшись в соседней зале, девушки присели на диван и возобновили прерванный разговор. — Ты говоришь, проглотить хочет Аксенов нашу Дашу? Ах, знала бы она, какие заведения он посещает! — с презрительным смешком проговорила Нина. — Какие заведения? — Ну эти… заведения… Как их? Бордели… — Ах, какой ужас! Какая мерзость!.. А откуда тебе известно? — Аксенова сложно не запомнить, сама понимаешь! — фыркнула Нина. — Минувшей осенью ехали мы с маменькой рано-рано поутру в пролетке по Песчаному переулку, как раз проезжали мимо заведения мадам Мулен и видели, как из него выходил Аксенов! Да-да, он самый! — Ах! Да что ты говоришь?! — всплеснула руками Надя. — Нужно сегодня же рассказать обо всем Дашеньке! Предупредить ее! Это же так недостойно — связывать жизнь с мужчинами, подобными Аксенову! К тому же, он некрасивый такой, калека, хромой! — Конечно! Едва Аксенов уйдет, мы так и сделаем! Убережем нашу Дашеньку от беды, пока всё не зашло лишком далеко… — Как у нашей несчастной Верочки! Влюбилась по самые уши в своего Нелидова, а он мало того, что старше ее вдвое, так еще оказался мот и транжир! — Да, печальная история, — отозвалась Нина. *** В это самое время Олег, ни о чем не подозревая, сидел в кресле напротив Даши. Ему посчастливилось еще немного узнать о ее семье. Наталья Степановна приходилась сестрою Дашиной матери и была бездетной вдовой, а у Даши имелась старшая сестра и три младших брата. Дом ее родителей находился на другом конце города; Даша, отучившись в гимназии, возвращалась к тетушке, а в отчем доме бывала реже, по субботам и воскресеньям, но не каждую неделю. Квартира Натальи Степановны произвела на Олега благоприятное впечатление. Просторная и светлая, она состояла из шести комнат и была меблирована по старому образцу. Чуть смущенно улыбаясь, Даша вполголоса отвечала Олегу. Он интересовался ее успехами в гимназии, ее досугом так живо, так искренне… Но время от времени лицо Олега становилось напряженным — боль в ноге всё нарастала. Даша, конечно же, о том не знала и пытливо глядела ему в глаза, желая понять, что она сказала не так, в чем же она оплошала… А он едва удерживал стон, всё порывался подняться, и наконец сумел встать. Взялся за трость. — К сожалению, мне пора, Наталья Степановна! Прошу меня извинить, — произнес он с лёгким поклоном и перевел взор на Дашу. Та моментально переменилась в лице, растерялась. Погрустнела и Наталья Степановна. Она имела такие планы на вечер! — Как же так, Олег Владимирович! Как же так! Вы так скоро покидаете нас! А обещали послушать пение Дарьи, сыграть со мною шахматы… В гостиную вернулись сестры Уваровы и расселись на софе по обе стороны от Даши — словно в плен ее заточили. А она решительно поднялась, подошла к Аксенову: — Олег Владимирович, я провожу вас! Он не помнил, как оказался с Дашей в передней, как надевал пальто и головной убор — всё плыло у него перед глазами от боли. Он кусал губы и чувствовал только, что Дарья стоит рядом, почти плечом к его плечу. Он вдыхал аромат, исходящий от ее платья, от ее волос, он слышал ее дыхание, видел совсем близко ее удивительные глаза. И случилось чудо: боль отступила, стала не такой острой, как прежде — вполне терпимой. По телу разлилось тепло, и голова у него пошла кругом уже не от боли, но от близости Даши… — Вы очень бледны, Олег Владимирович… — Это ничего, — тихо отвечал он, не в силах поднять на нее глаз. — Я спал нынче дурно… Олег ступил к дверям, обернулся, опираясь на трость. Настало время прощаться с Дашей. Он все еще ощущал острое чувство робости от близости к ней, и оно всё усиливалось. И голос его прерывался, когда он произносил необходимые слова: — Благодарю за этот день… Был очень рад посетить вас и Наталью Степановну… — До скорой встречи! …Олег одолел уже значительную часть улицы и нашел извозчика, а в ушах его все еще звенел нежный голос Даши, говорившей ему: «До скорой встречи!» Он уселся в сани, накинул на ноги полсть, и лошадка тут же тронулась. Сани сделали крутой поворот на развилке и понеслись по шоссе навстречу ветру. «До скорой встречи, милая, родная моя, незабвенная…» — шептал Аксенов одними губами. Шальной ветер и колючий снег холодили ему лицо, открытую шею, а он не спешил поднимать ворот пальто, весь охваченный жаром невыразимого чувства.