Вторник. Признания в любви.

— Лиз?.. –Макс был ошарашен и раздражен, растянувшийся на своей койке в этом четырехместном номере в хостеле. Он был единственным из четырех жильцов, кто днем собирал вещи, не путешествовал по Москве.       Зачем она пришла? Несколько дней назад спокойно, кажется, наблюдала, как он снимает квартиру — оседлывает велосипед, как коня, уезжает прочь, не глядя на нее. — Ты здесь, Лиз… — Да… Я уйду, не волнуйся.я уйду. Сейчас. Я же должна была прийти попрощаться с тобой, правда же. — Да. Конечно… С этого момента он не мог сказать ничего определенно, когда вспоминал, ни в чем не мог быть уверен, не мог вообще восстановить ход событий, как будто все происходящее было лихо смонтировано. Он ли стал первый искать губ Лиз или она, кто из них нашел другого и целовал сейчас так нежно, горько? Это было взаимное притяжение — равное, как у Земли и камня, только ещё более равное, напротив, а не сверху вниз… — Ох.Подожди…-выдохнул он, когда их губы расстались. — Макс… я люблю тебя. Хотела бы не любить так, любить не так… но не могу. Хотела бы она не перекидывать этот радужный мостик между любовью к брату и жгучим желанием к этому мужчине последние месяцы. Так хорошо было быть холодной всегда. Не знать, что значит желать его. — Лиз, что ты… ты же знаешь, что нельзя… Ты сама говорила так… Я теперь всё очень хорошо понимаю… Правда нельзя, — хрипло, глупо застонал он, отпуская ее. — Я помню всё. — Нельзя. А я.ты знаешь, я всегда так и говорила. Помнишь? Как быстро ты…повзрослел, Макс. Как только Маттейс в детстве тебе сказал.       Сморщенный лоб давал понять: имя отчима вспоминалось с таким трудом сейчас… — И я, помню, была маленькой… такой дурочкой разумной. Но как я тогда по-другому могла думать? Мы учились в школе. Все знали, кто мы и что мы. Мы с тобой никому ничего не должны. Ему… Маттейсу не должны. Он мертв, а мы живы. Маме тоже нет…я думала об этом столько лет… Мы нам самим должны двадцать лет…       Первый поцелуй сладко отравил его. Он стоял и кусал губы, изумленный ее словами, не в силах отступить назад дальше, сплетя пальцы с ее. — Глупо, да?.. Я просто тебе хотела сказать наконец все, что думала столько. Максим… Я в порядке. Хотела только, чтоб не ненавидел меня, не избегал за это. Я же твоя сестренка маленькая, настолько младше тебя, ты не должен так. Ты всё понимал уже, видел, когда меня достали только. Ты ведь любишь меня, правда, с самого начала. Не бойся, я уйду сейчас домой. Да…домой. Костя любит меня. Мы скоро поженимся.       Ему показалось или крапинки смеха у нее заиграли в глазах, как блики?.. Она улыбнулась так солнечно, так спокойно, как будто всего, чего хотела, она достигла уже. –Я останусь в Москве, ты вернешься домой, забудешь это, забудешь меня, …поцелуи эти глупые, то, что я сказала. Хорошо?       Она коснулась ладонью его щеки, чтобы погладить, но он прижал к губам, поцеловал ее маленькие пальчики, глядя прямо ей в глаза. А она только выдыхала, не в силах вдохнуть. — Ты сказала…сколько времени потеряно, да. –Да… Мне пора. — Ты сказала, было невозможно… — Да…-Она еще раз быстро поцеловала его, отвернулась, зашагала к двери. Что-то мешало двигаться и дышать, когда он обнял её за талию, потом продвигаясь чуть выше. — Нет! Подожди…не уходи от меня. Сейчас можно, Лиз, всё, хватит, всё можно. Ты больше не можешь мне сказать нельзя. Я не собираюсь больше время терять, я тебя… Мне тебя можно. Ты хочешь сама. Скажи наконец уже. — Д-да… Но… — Тогда не мучай меня.       У нее мурашки побежали по коже от этих слов. — К-как… что ты…ты же знаешь, нельзя, не надо. Он так настойчиво добивался ее поцелуя и жарко окунулся в ее рот, когда она изумленно и испуганно вздохнула, как только он это сказал. — Не мучай. Я хочу тебя… Оставив ее нетвердо стоящей на ногах, он бросился к двери, но она была уже закрыта. -Ты знала, Лиз?..- Я…Не надо.       Она прислонилась к стене, выпрямившись так, что прильнула к ней, и поняла, что дальше продолжать то, что начала, не может. А он уже сдергивал футболку, приглашая её последовать его примеру… — Ты хочешь пойти в ванную или потом…       Он тихо улыбался, делая все это, такой любимый, такой безумно самоуверенный, и одна мысль промелькнула за эту секунду ошарашенности, четко вспыхнула в мозгу, Котька не мог это предложить никогда даже… — Если ты знаешь, чего хочешь, Лиз… просто скажи…. Боже, не бойся только…– его голос сорвался, как будто воздуха не хватало.Он протянул ей руку, видя, как она мечется — там, внутри себя — резко развернул, прижал к себе, чувствуя её лихорадку, прижавшись губами к ее шее и легко и уверенно проникнув рукой в глубокий вырез трепещущей от все более редкого дыхания ее свободной лазурно-голубой блузки. Девушка вздохнула, чувствуя сначала нежную ласку, потом — то, как резко он напрягся весь и удивленно хрипло прошептал: — Я даже не думал, что так могу хотеть…так сразу…ты же тоже чувствуешь, да?.. Она хватала ртом воздух, как рыбка, чувствуя его руки на груди, его губы на своих губах и… Она только теперь поняла, насколько детскими играми было ее признание и насколько она не учитывала то, как на него будет реагировать взрослый мужчина… Бессильно прошелестела что-то ее блузка, распростершись на полу, за ней заторопился мягкий, без косточек, лифчик, когда его руки встретились на застежке. — Прости, что так быстро…я не могу иначе, Лиз. Ты…любишь это? Любишь секс, тебе понравилось?.. -Я не могу, Максим, я просто не могу…-глупо, испуганно шептала она, когда он влажно упрашивал её, требовал любви, ласкал девушку сначала в одежде, а потом… — Ты тоже не можешь. Нельзя…неужели ты сам не…-bullshit… не можешь, нельзя- это не не хочешь… Неужели ты думала, мне поцелуев твоих хватит…ты мне нужна вся…разве я тебе нет? Разве он так может, как я?.. я уехал, как дурак, в гостиницу, непонятно куда, зачем?.. Разве я мог слушать, как ты ему…в первый же день…ему было можно… неужели лучше он первый, чем я, ты… Он больно сжимал ее грудь, которую так жадно и нежно ласкал до этого… — Живу как собака. Жду, когда кинешь мне хоть что-то…. подойдешь, обнимешь, поцелуешь…еще сильнее потом ждать, чтобы отошла скорее, дальше… Могу со всеми попавшимися, потому что с тобой нельзя. Не знаю, как в соседней комнате столько прожил, как не вломился к тебе, когда матери не было, как прождал, что ты себя мне предложишь. Уверен был, что хочешь меня так же сильно, и не ошибся. -Тогда…не знаю, Максим, не спрашивай, я не знаю!.. — Как ему не набил морду, твоему любовнику, первому…я не думал, что он остановится, но т-ты…. — Тише… Ты же знаешь, почему тебе нельзя. Не делай мне больно, — попросила она мягко, быстро, справляясь с резко накатившим рыданием, сковавшим горло. –Он пришел сам. Я ничего не понимала. Теперь всё будет правильно. Нам с тобой нельзя. Не давай себе сделать мне больно. Я же люблю тебя… Он странно посмотрел на нее, оторвавшись от ее мягкой душистой кожи. -Что ты, Лиз… Больно не будет. Ты же с ним попробовала все уже… Просто некомфортно сначала будет со мной. У меня, наверно, все не так, как у него ты привыкла…- тихонько усмехнулся, прокладывая дорожку по груди, шее, ключицам — к губам. — Ничего… Ты все понимаешь, уже большая девочка. Всё поняла наконец уже. Наконец решила разобраться. Ты всё правильно решила, сестренка. Никогда не думал, что ты решишься… Она понять не могла, как он был одновременно таким грубым…и таким нежным… Только что такой горячий, близкий, он резко отстранялся и становился до её боли холоден с ней. – Максим, не надо так. Он теперь перебирался губами снова ниже, дальше по ее покрасневшей коже, нежное легато его прежних поцелуев сменилось сейчас лихорадочным стаккато. — Не надо что? Тебе нужно это всё, сейчас прямо. Мне нужно было, когда я девок разных тогда в ванной, знаешь, и не только… Тебя представлял со мной.       А она вспомнила, как приходила в гости к нему не вовремя, приникала всем телом к двери, слышала его бесстыжий шепот уговоров, дыхание и разговоры, прерывающиеся поцелуями…даже его ритм и темп, угадывала все по дрожи, передающейся ей через дерево двери, по счастливым стонам девушки, которая была с ним. Тянулась ласкать себя, чтоб испытать то же, что они…грубо одергивала себя, понимая, что это глупо, невозможно без него.       — Я знаю… Я все равно не знаю об этом ничего.       Так хочется, чтобы он заставил её испытать то же, что чувствовали его женщины…неважно, что именно. — Не бойся…не дам тебе ко мне привыкнуть. Он не узнает, знаешь, если ты не расскажешь ему, что было. Что ты хочешь? Так хочешь? Так нравится?.. Он говорил дальше, зная, что все сам поймет, заставляя ее разрываться от сладостных ощущений. — Что ты любишь? Я хороший любовник, плохо не будет, обещаю. Нежно, грубо…быстро, медленно…больно, сладко… но не плохо. Ты уже знаешь, как хочешь?.. Ты должна сказать мне. Чтобы я сделал все так. Хочу, чтобы ты запомнила все… Чтобы мне все сделала, как я люблю. Нам с тобой еще никогда не было так хорошо раньше вместе…а я хочу, чтобы было… так хочу тебя, чтоб ты хотела, чтобы кричала, Лиз. Знаешь, тебе может быть приятно, если даже я буду делать больно…ничего не бойся. Слышишь меня?.. Всю жизнь хотел. Еще не меньше сотни раз должен он сказать, что хочет ее, прежде чем она поверит, что все, что происходит, реально. -М-Макс, у тебя так сердце бьется сильно. Ты сам все знаешь… — Нет… Что он с тобой делал вообще?.. В чем…я вижу, что ты боишься. Он вообще не целовал тебя, ничего?.. Больно тебе сделал только в первый раз?.. А потом?.. — Ты хочешь сказать…с тобой не будет больно… Оба обнаженные по пояс, ласкали друг друга, а тут остановились. -Лиз…ты понимаешь, что с тобой так нельзя?.. Лиз. Ты не должна заниматься этим с тем, кого не хочешь. — Я не знала, как это…ты не понимаешь? — «не хочешь…». Не знала, как должно быть или может быть. Думала, если такая реакция у меня — это что?.. У меня не было секса раньше, уроки на эту тему не в счет. Не было мужчины никогда так близко, Максим. Только ты. И ты не хотел меня… — Давно хочу. Ты знала, что меня хочешь. Как можно было не так понять?.. — Нет… Только сегодня узнала, как это с тобой. Когда рядом, близко, говоришь, что хочешь меня… знаешь, что получишь… как ты глотаешь, как дышишь, как смотришь, твой…запах, жар от тела твоего… это совсем другое. Макс…тебя никогда не заводит просто то, что девушка хочет тебя? — Да…я знаю, о чем ты.-Он сказал, что любит меня, и мне, наверно, нравилось, что делал сначала. Он был ласковым. Он был нежным, Макс. Говорил, что с ним происходит, что он чувствует ко мне… я с ума сходила. Целовала его…в ответ. Никто раньше такого не говорил мне. А потом, после всего с ним, уже не скажешь «оказывается, я не хочу тебя, не так надо, не знаю, как, но не так, да никак мне с тобой не надо», знаешь. Тогда уже, если плохо тогда…никаких ласк не хватит, если с ним плохо. Да… Макс знает, что тоже становится грубым животным, когда один шаг до близости. И ничего не сможет сделать с этим и сейчас. Молнией ослепила застежка его джинсов, каплями брызнул и разлетелся ряд пуговичек из на ее брючках, этот тропический ливень был очень близко, так же близко, как он прижимался к ней, и девушка застонала от того, как быстро его пальцы стали влажными в ней, продвигаясь мягко, глубоко, с трепетом и…почему-то в то же время уверенно. -Макс… Он с трудом оторвался от нее. Медленно чуть убрал руку, внимательно так смотрел на нее, сказал совсем сухими губами, после стольких поцелуев.-Если так больно…если это тебе больно, не надо, Лиз. Я еще могу…один, могу остановиться, я не хочу так. — Нет! — Тогда…молчи и …откройся… Я не знаю про любишь ничего…но так вообще нельзя. Когда ты не хочешь этого, если неготова совсем… поняла ты?.. Поняла?.. Тебе хорошо?.. -Дда…- слабо застонала она, когда он прижал ее к стенке.       Конечно, да. Конечно. Конечно, тому парню, будущему мужу, нравится ее тело…так же вкусно, как и ему, Максу…просто так берет и все….и просто использует Лиз, как сладкую куклу, как… даже не понимает, что ей больно… – Убью его, если тебе со мной больно будет… тебе же просто…тебе нужен другой. -неожиданно ревниво хрипло закончил он. –…другой секс…я знаю, как по-другому ты хочешь. Тебя нужно…облизывать всю. Я бы попробовал тебя на вкус. Если бы еще хотя бы несколько часов… Потому что ты ничего понимать никогда про это не хотела… Слишком поздно. Её кожа покрылась мурашками от одного описания, что он будет делать. А он изумлялся, замеряя ее реакцию, как его ласки каждый, каждый раз попадают точно, каждый раз заставляют ее кричать, соглашаться, просить еще, выгнуться навстречу, безо всякого страха. Это было так легко. Просто скользить по ее коже губами и рукой и всё…иногда замирать, целуя, проникать, прижиматься ненадолго. -Вот сейчас….ты готова. Сама это знаешь… Лиз…. Как ты… Ты же не можешь просто выйти замуж сразу, это потом… каждый день, целые утра, вечер…целые ночи с первым же мужиком, с кем ты спала, так не нужно делать давно уже. Он не знает, кого ты любишь…как ты любишь…и не будет знать. Ты…ты не представляешь, что делаешь! Что со мной ты делаешь…. Она просто изумлялась тому, как утончились и истончились её чувства сейчас. Совсем не было сил… Ведь не может же это у него быть пошлым любопытством, праздным интересом к тому, что всегда хотел попробовать… Если нет, то почему он так спешит…такой жадный… Ведь у него уже столько девушек было. Столько, кроме нее… — Я никогда так не заводился, Лиз. С трех поцелуев буквально, я… С тобой сразу всё получается. Я готов уже давно… Да, вот почему….Как ужасно, если правда.Хочет знать, каково это с ней, дочерью его матери и его отца. Его близнецом. Можно ли выдержать это конечное единение вообще, когда всё будет работать полностью в унисон, они знали об этом. Или так будет только хуже и разочарует их и оттолкнет друг от друга? Может, она может умереть от счастья в этот последний момент….чтобы никому ничего не объяснять уже…и когда он сам через минуты уже станет сожалеть о том, что сделал с ней. Станет ли?.. Пусть да. Пусть нет, пусть любит её… Она так хотела верить, что это именно то чистое и горячее желание, которое не могло бы оскорбить её… С его стороны… -Макс, — выдохнула она, собираясь с мыслями и силами, чувствуя, как он лег к ней, любуясь, готовый слиться сразу, немного нависая над ней, испытывая свои и ее силы -Ты всегда меня спасаешь. –еле выговорила она. Даже сейчас. Всегда делаешь первый, показываешь, как нужно… -А мне всегда казалось, что это ты меня спасала…ты всё делала за меня первая, когда я ничего не мог сделать…       Они замолчали резко вдвоем, чтобы жадно набрать воздуха и тут же закричать…