Тепло чужого дома

Около 2–3 часов ночи в доме напротив снова ссора. Это происходило постоянно, почти каждую ночь, но в этот раз всё звучало слишком громко и резко — будто что-то вот-вот должно было сломаться окончательно. Мужчина невысокого роста стоял на крыльце своей входной двери и наблюдал. В темноте был виден лишь маленький красный огонёк сигареты, который иногда выхватывал часть его лица. У соседнего дома отец выгонял девятнадцатилетнего парня. Или, наоборот, пытался удержать его внутри — понять было сложно. Дверь хлопала снова и снова, голоса на повышенных тонах разрывали ночную тишину, заполняя пустую улицу. Парень что-то пытался сказать, но слова застревали в горле. Он дрожал — не от страха, а от злости, которая уже не помещалась внутри. Сильно. Слишком заметно. Эрен не сразу понял, что за ним наблюдают. Он медленно приходил в себя, пытаясь взять эмоции под контроль, будто возвращался в реальность по кускам: шум, холод, лестница и чей-то взгляд. Он поднял глаза — и замер. У дома напротив стоял человек. Эрен замечал его и раньше — силуэт у окна, теплый свет ночника в темное время суток и дым сигареты. Но сейчас он видел его чётко. И тот смотрел прямо на него. Он отступил на шаг назад. Злость ещё не отпустила тело до конца — оно дрожало, не слушалось, будто жило отдельно от него. — Эм… Привет? Тихий голос мужчины разорвал тишину. Эрен вздрогнул. Он смотрел на мужчину, но не отвечал. Дыхание сбилось — грудь поднималась резко, рвано. Он стоял на месте, потому что любое движение сейчас казалось неправильным. В голове было пусто. Только одно ощущение — на него смотрят. — Ты… голоден? У меня вроде была какая-то еда. Незнакомец развернулся к двери и зашёл внутрь, потушив сигарету о стену и небрежно выбросив её в урну. Дверь он не закрыл — оставил приоткрытой, будто специально приглашая зайти. Эрен ещё несколько секунд смотрел на проём, в который скрылся мужчина, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Он всё ещё был напряжён и немного напуган, но предложение еды постепенно выводило его из ступора. Он медленно сделал неуверенный шаг к открытой двери. — Д-да… я… я голоден, — тихо ответил он, и голос всё ещё предательски дрожал. Внутри было тихо и неожиданно спокойно. Незнакомец открыл холодильник и пару секунд просто смотрел на почти пустые полки, будто сам только сейчас вспомнил, что там вообще должно быть что-то съедобное. — Так… у меня есть… — он задумчиво прищурился. — Паста. И… о, пицца. Он чуть улыбнулся, достал несколько кусочков и повернулся к парню. Эрен наблюдал, как мужчина достаёт несколько кусочков пиццы. Его взгляд заметно оживился, и в животе тихо, предательски заурчало. — Т-ты уверен…? Т-ты не против? — тихо спросил он, медленно делая шаг ближе, всё ещё не до конца решаясь приблизиться. — Ну… я же тебя сам пригласил, так что нет, не против. Да и я не особо знаю, чем кормить детей, — неловко улыбнулся мужчина. — Пиццу же вы едите, да? Я просто редко бываю дома… работа, понимаешь? Леви подошёл к духовке и открыл её, засунул туда кусочки пиццы и закрыл, будто это было чем-то абсолютно привычным. Затем повернулся обратно к парню. — Взрослая жизнь — отстой. Вечная работа и всё такое. На еду и на жизнь времени не хватает, хорошо хоть на сон остаётся. Но… — он подошёл к чайнику и включил его. — Думаю, скоро и это отберут с этими проектами. Эрен молча наблюдал, как тот готовит. Он почти не вмешивался, только следил взглядом за движениями мужчины, пока тот говорил. Живот снова тихо напомнил о себе, а запах еды с каждой секундой делал голод всё сильнее. Но вместе с этим… его неожиданно цепляли слова. Он не до конца понимал почему, но слушать было легко. — Похоже, взрослым и правда быть отстойно, — отвечает он, и на губах появляется лёгкая тень улыбки, пока он опирается бедром о столешницу. — Ох… да, ещё какая, — мужчина посмотрел на парня и на пару секунд задержал взгляд, будто невольно рассматривая его. Зелёные глаза — как летняя трава. На левой брови небольшой шрам, разделяющий её надвое. Пухлые губы с едва заметными следами старых ранок и шрамов. Но его отвлёк резкий звон духовки. Леви моргнул, словно вынырнув из мыслей, и тут же вернулся к реальности. Достал тарелку с пиццей и поставил её на стол. — Садись, ешь. Эрен сел за стол, не отрывая взгляда от дымящейся пиццы перед собой. Несмотря на прежние сомнения насчёт еды от незнакомого человека, голод быстро взял своё. Когда запах ударил в нос, желудок снова предательски заурчал. — Это… так вкусно выглядит… — тихо признался он, на секунду замявшись, прежде чем всё же взять кусок. Он откусил осторожно. И почти сразу понял, насколько сильно был голоден всё это время. Он уже не помнил, когда в последний раз ел что-то нормальное. — Не стесняйся, ешь, — спокойно повторил мужчина. Парню не нужно было повторять дважды. Он практически проглотил первый кусок, почти сразу взял второй и так же быстро съел его. Голод и действительно вкусная пицца не оставили ему шансов. Даже во время еды он иногда поднимал взгляд на мужчину, будто пытаясь его понять. Тем временем мужчина сел напротив и поставил на стол две чашки чая. Одну он протянул парню и поставил рядом с тарелкой, вторую взял себе и сделал пару глотков, продолжая наблюдать за ним. Он выглядел… интересно. Молодой, симпатичный, крепкого телосложения. Леви бы сказал, что он вполне в его вкусе. Но слишком молодой. Слишком. Эрен взял чашку чая и сделал небольшой глоток, продолжая есть. Он чувствовал на себе взгляд, и от этого становилось немного неловко, но пицца была слишком вкусной, чтобы отвлекаться. Он старался делать вид, что ничего не замечает, но лёгкий румянец на щеках выдавал его смущение. После ещё пары кусочков он тихо заговорил: — С-спасибо… — пробормотал он, избегая зрительного контакта и снова сосредотачиваясь на еде. — Мгм. Парень откинулся на спинку стула, наконец почувствовав сытость впервые за долгое время. Щёки всё ещё слегка розовели — от смущения и от приятного ощущения после еды. Он посмотрел на мужчину напротив, чуть неуверенно теребя край рукава толстовки. — Это… было правда очень вкусно. Я давно так нормально не ел… — Правда? — Леви удивлённо посмотрел на него. Эрен кивнул, глядя на пустую тарелку. На губах появилась слабая улыбка — скорее горькая, чем радостная, когда он вспомнил свою обычную “еду”, то, что иногда удавалось незаметно взять на кухне, пока родители не видели. — Да… у меня нечасто бывают нормальные приёмы пищи. Мои родители… им, в общем, всё равно на такие вещи, — тихо объяснил он, и голос в конце стал заметно тише. — Ох… не только взрослая жизнь отстой, но и подростковая, — хмыкнул Леви. Эрен тихо усмехнулся, качнув головой. — Да. Родители, которым плевать, и школа, которая только всё ухудшает… честно, я не могу дождаться, когда стану взрослым. Тогда хотя бы смогу просто… уйти. Он бросил быстрый взгляд на Леви, чуть замявшись, и тише добавил: — Хотя, наверное, у тебя тоже не всё так радужно, да? Он снова начал теребить рукав, избегая зрительного контакта. — Да у вас школа, у нас взрослых — работа. У меня нет родителей, но вместо них есть тупой занудный начальник, которому никогда, никогда не нравятся мои работы! А ещё коллеги — самые лицемерные существа на всей планете. Ох, ты бы знал, какие они твари… — он резко выдохнул, не останавливаясь. — Сначала улыбаются тебе в лицо, а потом за спиной говорят, что ты истеричный и что у тебя недотрах. Ну подумаешь, нет партнёра — не все же крутятся вокруг членов. Он резко замолчал и закрыл рот рукой. — Ой… прости. Я не должен был ругаться при тебе, — пробормотал он, слегка шлёпнув себя ладонью по лбу. Эрен слегка расширил глаза от такой внезапной вспышки, но почти сразу на его лице появилась ухмылка — первая настоящая за всё это время. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и вдруг выглядел слишком живым для человека, который ещё недавно стоял в гневе на улице. — Пфф… нет-нет, продолжай, — он махнул рукой, и в голосе прозвучало искреннее веселье. — Это лучшее развлечение за последние недели. Серьёзно, расскажи ещё про этих коллег. Звучит так, будто они заслуживают хорошего удара по лицу. Он на секунду осёкся, будто вспомнил, что вообще-то должен выглядеть спокойнее, и откашлялся, стараясь (без особого успеха) вернуть себе серьёзный тон. — Эм… гипотетически. Насилие — это плохо. Очевидно. Он сделал глоток чая, явно пытаясь спрятать тот факт, что вся эта “драма” интересует его куда больше, чем он готов признать. Мужчина несколько секунд молчал, а потом всё-таки улыбнулся — и улыбка быстро перешла в тихий смех. Эрен приподнял бровь в ответ, не в силах скрыть собственную улыбку. Он откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя в глазах всё ещё светился весёлый блеск. Его взгляд задержался на мужчине чуть дольше обычного — он словно отмечал про себя, как резко тот переключился с раздражённого монолога на смех. Потом Эрен всё же отвёл глаза, неожиданно осознав, насколько быстро начал чувствовать себя спокойно рядом с человеком, которого только что встретил. — Я до сих пор не сказал тебе своё имя, — пробормотал он, немного смутившись. — Точно, я даже не знаю, как тебя зовут, — тихо усмехнулся мужчина. Эрен тоже коротко рассмеялся, осознавая, насколько нелепой была вся ситуация. Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь скрыть смущение и вернуть себе видимость спокойствия. — Эрен, — наконец сказал он. На губах появилась лёгкая тень улыбки. — Эрен Йегер. Он на секунду задержал взгляд на мужчине. Несмотря на всю странность ситуации, в нём было что-то, что цепляло. И из-за этого становилось всё сложнее делать вид, что это просто случайный разговор. — Что ж, Эрен Йегер… — мужчина чуть кивнул и протянул руку. — Леви Аккерман. Приятно познакомиться. Эрен на мгновение колеблется, прежде чем протянуть руку для рукопожатия. Его ладонь заметно отличается — грубая, с мозолями, привыкшая к тяжёлой работе; сбитые костяшки, тонкие светлые шрамы, пересекающие загорелую кожу. Рука Леви — совсем иная. Меньше, бледная, почти фарфоровая, с ровной кожей без изъянов, лишь несколько родинок разбросаны, будто случайные брызги чернил. Но, несмотря на эту разницу, их пальцы сходятся без напряжения. Хватка выходит неожиданно мягкой — осторожной, будто каждый из них боится приложить лишнюю силу. Эрен слегка сжимает пальцы сильнее, словно проверяя, не исчезнет ли это ощущение. Леви же едва заметно отвечает тем же — коротким, точным движением, как будто этого уже достаточно. Рука Леви кажется тёплой, Эрен почти ловит себя на желании задержать это прикосновение чуть дольше, чем нужно. Он быстро откашливается, отпуская руку, всё ещё ощущая лёгкое, странное чувство потери равновесия от такой простой близости. — Взаимно, — тихо отвечает он, поднимая взгляд и слабо улыбаясь. Пауза затянулась чуть дольше обычного, и Леви первым разорвал зрительный контакт. — Не хочешь посмотреть телевизор? Эрен моргнул, явно застигнутый врасплох таким предложением. Первая мысль — отказаться. Он и так уже получил слишком много доброты от человека, которого почти не знает. Но тепло кухни, сытость после еды и остаточный вкус пиццы заставили его замяться. После короткой паузы он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушно, хотя в голосе всё равно прозвучала осторожная надежда. — Эм… да, конечно. Всё равно мне сейчас особо некуда идти, — ответил он и бросил взгляд в сторону гостиной. Мысль о том, чтобы провести ночь где-то внутри, в тепле, казалась слишком простой… и слишком хорошей, чтобы её игнорировать. Леви резко поднялся со своего места и посмотрел на парня. — Тогда идём? — не дожидаясь ответа, он уже вышел из кухни и направился в гостиную. Подойдя к шкафу, он достал плед и положил его на край дивана. Эрен наблюдал за его движениями, немного сбитый с толку такой прямолинейностью, но не против. Он поднялся из-за стола и последовал за ним, оглядывая гостиную. Здесь было тихо и уютно, и сам вид дивана вызывал только одно желание — сесть и наконец выдохнуть. Он на секунду задержал взгляд на пледе, прежде чем  опуститься на диван. Снаружи он старался выглядеть спокойно, но внутри мысль о нескольких часах без тревоги казалась почти нереальной роскошью. — Садись, — тише сказал Леви. И дождавшись, пока Эрен устроится, он сел рядом и накрыл их обоих пледом, затем протянул ему пульт. — Можешь выбрать что хочешь. Я не особо привередлив, что смотреть. И почти сразу, будто это было самым естественным в мире, он положил голову ему на плечо. Эрен слегка напрягся от неожиданного контакта. Он не привык к физическому контакту — тем более такому спокойному, естественному. Но постепенно напряжение начало уходить. Тепло пледа, вес чужого присутствия рядом — всё это неожиданно успокаивало. Он взял пульт и начал переключать каналы, стараясь вести себя так, будто ничего необычного не происходит, хотя внутри это ощущалось совсем иначе. Он берёт пульт из его рук и начинает переключать каналы, стараясь вести себя так, будто то, что к нему так спокойно прижался симпатичный мужчина, — это что-то абсолютно обычное. В итоге он останавливается на случайном комедийном фильме — в основном потому, что ему кажется, будто Леви из тех, кто такое оценит. Пока фильм идёт, Эрен время от времени поглядывает на человека рядом, всё ещё немного выбитый из колеи этой близостью. Но постепенно он ловит себя на мысли, что ему это нравится больше, чем он готов признать. Ровное дыхание Леви у него на плече и вес головы рядом действуют странно успокаивающе. Впервые за долгое время он чувствует себя по-настоящему спокойно. Спустя несколько минут он замечает, как Леви постепенно расслабляется. Опустив взгляд, Эрен понимает, что тот уснул. Он на секунду просто смотрит на него, отмечая спокойное выражение лица. Сейчас Леви кажется особенно умиротворённым и даже немного уязвимым — и от этого внутри у Эрена появляется странное тёплое чувство. По идее ему должно быть некомфортно, думает он. Он ведь даже толком не знает его. Тогда почему вместо этого он чувствует… желание просто остаться так? Он слегка качает головой, пытаясь вернуться к фильму, но взгляд снова и снова возвращается к Леви, спокойно спящему у него на плече. Эрен медленно выдыхает, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить его. Экран телевизора мерцает в полумраке комнаты, отбрасывая мягкие тени по стенам, но он почти не следит за происходящим. Мысли разбросаны. Всё это… странно приятно. И именно поэтому кажется неправильным. Он не привык к “приятному”. Эрен осторожно тянется к пульту и убирает звук. Тишина мягко заполняет комнату. После короткого колебания он чуть наклоняет голову в сторону Леви — его щека едва касается тёмных волос. От них пахнет дымом и чем-то лёгким, почти сладким, возможно шампунем. Он на секунду закрывает глаза, раздражённо ловя себя на мысли, что ему это нравится. «Соберись, Йегер», — думает он. Но не отстраняется. И, вопреки усталости и здравому смыслу, остаётся так ещё немного — просто сидит рядом, не двигаясь, позволяя себе редкую роскошь тишины и тепла. Спустя несколько минут тишину нарушает тихий голос. — Хочешь меня поцеловать? Глаза Эрена резко открываются. Он мгновенно возвращается в реальность, будто его выдернули из полудрёмы. На секунду он напрягается, сердце заметно ускоряется. Он это правда услышал? Или ему показалось? Собрав остатки самообладания, он заставляет себя ответить, стараясь звучать ровно. — Что? — почти шёпотом переспрашивает он. Его взгляд быстро скользит по лицу Леви, пытаясь понять, не шутка ли это. Но в слабом свете тот выглядит абсолютно серьёзным. И от этого у Эрена внутри всё резко переворачивается. — Я… ты хочешь меня  поцеловать? Эрен смотрит в ответ в ошеломлённом молчании, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. Леви звучит слишком спокойно и слишком искренне. И Эрен не может не признать — эта мысль уже не раз мелькала у него в голове за последние минуты. Но реальность этого… кажется почти нереальной. Он сглатывает, горло внезапно пересыхает. Взгляд скользит от серых глаз к губам Леви и обратно, и на секунду всё вокруг будто выключается — остаётся только эта близость и мысль, от которой сложно отступить. — Я… — наконец выдыхает Эрен хрипло. — Да. Я хочу. — Тогда прошу тебя… — тихо отвечает Леви, не отводя взгляда. Эрен неровно выдыхает. Сердце глухо стучит где-то в груди, и на секунду ему кажется, что он сейчас передумает — что это слишком, что это ошибка. Но он не отстраняется. Он сдаётся. Медленно, почти осторожно, Эрен наклоняется и касается губ Леви. Поцелуй выходит коротким, мягким и неуверенным — скорее вопросом, чем действием, будто он проверяет, можно ли вообще позволить себе быть настолько близко. Он отстраняется не сразу, но и не уходит далеко — буквально на расстояние дыхания. И замирает. Эрен смотрит на Леви, будто пытаясь понять, что сейчас должно произойти дальше. В его взгляде — ожидание. И лёгкая растерянность. Но ни капли сожаления. Но вместо того чтобы отстраниться,  Леви касается рукой его шеи и притягивает его ближе. Когда между ними остаются считанные миллиметры, он тихо шепчет: — Ещё… ещё. И сам накрывает губы Эрена  своими, уже не оставляя сомнений, отвечая на поцелуй и углубляя его. Эрен выдыхает прямо ему  в губы, когда Леви снова притягивает его ближе. Его пальцы инстинктивно сжимаются в краю пледа, будто ему нужно за что-то зацепиться, чтобы не потеряться. Второй поцелуй выходит глубже и увереннее — словно ему наконец дали разрешение не думать слишком много. Его руки чуть дёргаются, как будто он хочет коснуться Леви по-настоящему, но всё ещё сдерживается, боясь перейти какую-то невидимую границу. Когда они  всё же отрываются друг от друга — почти не полностью — Эрен остаётся совсем близко, его лоб касается лба Леви. Дыхание сбивчивое, горячее. —Чёрт, — хрипло выдыхает Эрен.— Боже… пожалуйста, сделай так ещё раз. Леви тихо улыбается, качая головой, и снова тянет парня на себя. В следующую секунду Эрен оказывается сверху, опираясь на руки, чтобы не навалиться на него полностью. Эрен на мгновение замирает, всматриваясь в лицо Леви, будто проверяя, не исчезнет ли это всё в любой момент. А потом, медленно наклонившись, снова касается его губ — уже спокойнее и увереннее, чем раньше, будто наконец позволяет себе не сомневаться.