Проснись Ники

Прости меня моя любовь --- С самого утра всё шло как-то странно, будто сама реальность слегка сошла с настроек. Сегодня должны были приехать новые члены команды, и Ники искренне, где-то даже наивно, надеялся поладить с ними. Однако остальные «монстры» встретили эту новость отнюдь не с распростёртыми объятиями. Кевин, правда, горел решимостью, но это совсем другое дело — ему лишь бы экси и изнурительные тренировки. Наверняка в этот самый момент он уже прокручивал в голове, как будет загонять новеньких до седьмого пота. «Эх, бедные души, даже не представляют, что их ждёт», — с тяжёлым, полным мрачного юмора вздохом подумал Ники, развалившись на диване тренера. На это лето Ники принял соломоново решение: отдохнуть от двух своих… слегка токсичных родственников , не парня Эндрю и Кевина. Поэтому он выбрал пожить у тренера, пока остальные ютятся у Эбби. Вообще, он искренне не понимал: почему они не могут жить в его доме в Колумбии? В конце концов, он что зря выкладывал кучу денег за двухэтажный дом?! Неправильно это — жаться у Тренера или Эбби, когда у них уже есть своё собственное гнёздышко. Двухэтажное, между прочим! О новеньких Ники знал раздражающе мало. Их будет трое, играют они средне, приедут вроде бы из Японии, и Эндрю категорически, всеми фибрами души против их присутствия в команде. И, кажется, это всё, что ему было известно. Ах да, ещё Эндрю строго-настрого запретил с ними общаться. Но Ники — это не Ники, если он хоть раз в жизни не пойдёт против правил ради попытки подружиться. Тем более он старше их всех! Почему это он должен слепо слушаться? До приезда новеньких оставалось меньше часа. А «монстры» договорились встретиться на корте . Скорее всего, Аарон снова примется читать ему лекцию о том, что люди вокруг опасны и не все жаждут дружбы. Господи, будто Ники сам этого не знает. В последний год, после появления Нила в команде, отношения не только между «старшекурсниками» и «монстрами» наладились, но даже близнецы стали ладить друг с другом гораздо лучше. Не с Ники, конечно, но это ещё можно исправить. И у самого Ники случился настоящий сюрприз, поразивший всю команду: между ним и Сетом вдруг обнаружилось неожиданно много общего. Они сумели отодвинуть в сторону прежние разногласия и даже гомофобию Сета и начали… общаться. Дружелюбно, почти по-приятельски. Сейчас у Ники с Сетом отношения были даже теплее, чем у него с родными кузенами. Хотя ссоры, конечно, никуда не делись. Перед самыми каникулами, перед отъездом Сета с Элисон, они успели крупно поссориться и так и не помирились. Прошёл уже месяц. Ники отчаянно начал скучать по вечно сварливому соседу по комнате, но проклятая гордость не позволяла набрать его первым и попросить прощения. С чего бы это? Пусть первый извиняется! Не его же вина, что Сет назвал его «пидором». Ники просто не мог пропустить такое оскорбление мимо ушей. Летая в облаках собственных мыслей, брюнет не заметил, как Эндрю не спеша зашел в гостиную . Очнулся он только тогда, когда почувствовал на себе ледяной, буквально прожигающий взгляд Эндрю. Подняв глаза на кузена, который смотрел на него чересчур сурово, будто прочитал все его мысли, Ники непроизвольно сжался под этим напором медовых глаз и нервно, виновато улыбнулся. Эндрю покосился на кузена и устало, тяжело вздохнул. — Только попробуй. Они опасны, — голос его звучал предельно серьёзно, и Ники на миг почувствовал себя виноватым от того, что не собирался слушать указаний. Но всё же задорно, вызывающе улыбнулся: — Да ладно, Эндрю! Я уверен, они не такие уж и плохие! Улыбка Ники контрастировала с непроницаемо-каменным лицом блондина, словно искра, брошенная в холодную воду. — Ники, — лицо Эндрю стало ещё более угрожающим, посулившим неминуемые проблемы, если этот несмышлёный парень посмеет пойти против приказа. — Ладно-ладно, хорошо! — сдался Ники, заметив явную, почти осязаемую угрозу в глазах собеседника. — А где остальные? — попытался он неуклюже сменить тему. — На стадионе. Пока ты тут валял дурака, они уже успели провести разминку. Поехали уже, — не став дожидаться ответа, Эндрю развернулся и решительно зашагал к двери. Ники не стал спорить, поспешил следом и догнал кузена уже в лифте. Как бы близнецы ни твердили, что Ники их бесит, сами того не замечая, они то и дело демонстрировали, что ценят его. Одним из таких маленьких, почти неосознанных жестов было то, что они всегда дожидались своего медлительного кузена, придерживая двери лифта. С недовольными лицами, конечно, но с другой стороны — а когда они вообще бывают довольны? Путь до стадиона на машине прошёл в полной тишине. Рядом с Эндрю Ники предпочитал лишний раз не открывать рта, и, как ни странно, молчание с ним было по-своему комфортным. «Лисы» узнали об этой стороне Ники только недавно и страшно удивились, обнаружив, что вечно трещащий без умолку Ники способен сидеть тихо, словно мышь, когда это действительно необходимо. Когда они зашли на корт, Ники увидел бегающих туда-сюда Нила и Кевина. Аарон забился в самый дальний угол и явно изо всех сил старался сделать так, чтобы Кевин его не заметил. Заметив Ники, Аарон испуганно приложил палец к губам, беззвучно умоляя молчать и не сдавать его. Ники в ответ расплылся в самой доброй, ангельской улыбке. — Ой, Аарон! Давно не виделись! — громко, с притворным восторгом заговорил он, глядя на второго близнеца с откровенной, почти жестокой насмешкой. Лицо блондина вытянулось, а затем мгновенно побледнело от ужаса, когда Кевин медленно повернул голову в их сторону. Его лицо выражало такую первобытную ярость, что Ники вознёс мысленную благодарность Эбби, выдавшей ему спасительное разрешение на пропуск летних тренировок. — Аарон! — голос ферзя резко разрезал тишину корта, заставив Ники вздрогнуть . — Десять кругов вокруг поля! Аарон побелел как полотно, но покорно встал и, кидая на Ники взгляды, полные обиды и лютой злости, побежал . Брюнет лишь довольно улыбался, удобно устроившись на скамейке. Тренировка уже закончилась, а новенькие всё ещё не приехали. Кевин выглядел непривычно воодушевлённым предстоящей проверкой. Аарон продолжал метать на Ники обиженные взгляды. Ну и, конечно, наша неразлучная парочка — Эндрю и Нил — снова зависли, глядя друг другу в глаза. Ники был искренне рад за брата, но иногда они его пугали. Нет, конечно, у него с Эриком тоже бывали моменты, когда невозможно оторваться от чудесных, бесконечно красивых глаз возлюбленного, но у этих двоих такое случалось подозрительно часто. Словно они общались на каком-то недоступном смертным языке. Справедливости ради, Кейтлин и Аарон тоже иногда так делали. Второй близнец вообще частенько смотрел на свою уже официальную девушку взглядом, полным такой бездонной любви, что мог часами наблюдать, как она что-то пишет, сидя рядом. Ники было по-настоящему радостно от того, что его милые, вечно недовольные кузены наконец нашли своих любимых людей. У самого Ники есть Эрик. И до безумия хотелось, чтобы Кевин тоже уже нашёл того человека, который сможет ужиться с его маниакальной одержимостью экси. Чёрная Audi R8 прошлого года выпуска плавно, почти бесшумно остановилась прямо у стадиона. Из машины вышли трое парней. Ники сразу отметил: выглядели они отнюдь не как вчерашние школьники. Значит, такие же, как он, — поздно поступившие в университет. Парни оказались очень даже красивыми, высокими и… какими-то угрожающими. Хотя они не выглядели такими же накачанными, как Мэтт, и были явно ниже Кевина. Но в их осанке, во взглядах чувствовалась скрытая сила, от которой по спине пробежал холодок. «Интересно…» — подумал Ники, и его улыбка стала чуть осторожнее, но от этого не менее заинтригованной. --- Когда парни подошли ближе, Ники ощутил себя так, будто внезапно уменьшился в размерах, хотя разница в росте составляла всего каких-то жалких несколько сантиметров. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение — тяжёлое, липкое, как перед грозой. Все трое выглядели отнюдь не радушно, скорее как хищники, которые только что вышли из тени и ещё не решили, стоит ли набрасываться. — Ран Хайтани, — кивнул парень с двумя длинными косами, небрежно откинув их за плечо. — Мой брат Риндо и Санзу Харучие. Он выглядел расслабленно, почти лениво, но Ники всегда умел читать людей — эта привычка выработалась годами жизни рядом с вечно недовольными близнецами. Так что мелкие детали, выдающие истинное напряжение Рана — чуть сжатая челюсть, едва заметное напряжение в плечах — не ускользнули от его внимания. — Николас Хеммик, но можно просто Ники, — дружелюбно, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, улыбнулся он и протянул руку для рукопожатия. Ран несколько долгих, намеренно медленных секунд смотрел на его раскрытую ладонь, словно решая, достоин ли этот парень такого жеста. Затем всё же лениво, с какой-то кошачьей грацией протянул свою. Восьмой номер мгновенно отметил, что пальцы у незнакомца были ледяными — такими холодными, что по коже побежали мурашки. И тут же, совершенно некстати, нахлынули воспоминания об Эрике. У его возлюбленного тоже вечно холодные руки, хотя внутри он — самый тёплый, самый добрый человек, которого Ники когда-либо знал. С усилием вынырнув из сладкого омута воспоминаний, Ники убрал руку, бережно сохранив на лице всё ту же располагающую улыбку. По первому впечатлению Санзу напоминал пса — бешеного, непредсказуемого и до безумия преданного кому-то из своих. Его глаза были по-своему красивыми, но какими-то пугающими, мутными, будто он смотрел сквозь реальность куда-то в другое измерение. «Наркоман», — молнией пронеслось в голове раньше, чем Ники успел осознать эту мысль. А следом пришла вторая, гораздо более тревожная: «Он опасен. Особенно для Аарона». Но улыбка с лица Ники не сползла ни на миллиметр — та самая его коронная, располагающая к себе людей улыбка, которая столько раз уже спасала его в сложных ситуациях. — Вам, ребята, не повезло, — с притворным, почти театральным сожалением протянул Ники, переводя взгляд на Кевина. Друг в этот момент сверлил его взглядом, в котором чётко читалась недвусмысленная угроза: «замолчи, пока цел». Ники тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Шучу, шучу! Кевин не настолько ужасен! Ну… ладно, настолько, но вы справитесь! Лица троих новеньких были разными — Ран выглядел заинтригованным, Риндо сосредоточенно-хмурым, Санзу… с Санзу было сложно что-то понять. Но одно Ники мог сказать точно: какая-то невидимая, но прочная связь между ними уже начала формироваться прямо на его глазах. — Что ж, надеюсь, он хотя бы немного пожалеет моего братика Ринни, — насмешливо, с явной издевкой произнёс Ран, и в его голосе зазвучали тёплые, почти домашние нотки. Упомянутый Риндо закатил глаза — так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства — и беззлобно толкнул брата плечом. — Не зови меня так, Ран, — буркнул он. Его лицо оставалось серьёзным, почти суровым, но в этом «почти» сквозило что-то до боли знакомое. Ники на мгновение показалось, что он видит Аарона в те далёкие времена, когда тот только попал под его опеку, — такой же колючий, настороженный ёжик, который ещё не понял, что мир не всегда хочет его укусить. --- Проверка навыков парней началась примерно полчаса назад. Ники, устроившийся на трибунах, уже успел откровенно заскучать под монотонный аккомпанемент криков Кевина, которые гулким эхом разносились по стенам стадиона. Но брюнет давно привык к крикливости друга — за годы тренировок это стало чем-то вроде фонового шума, белого шума, под который удивительно легко думается… или засыпается. Он прикрыл глаза, расслабился и незаметно для себя провалился в сон. Проснулся Ники от резко изменившейся атмосферы — такой напряжённой, что её можно было резать ножом. Открыв глаза, первое, что он увидел, — длинные, почти артистичные пальцы, застывшие в каких-то сантиметрах от его волос. Медленно, боясь спугнуть момент, он перевёл взгляд на обладателя этих пальцев и встретился глазами с Риндо. Фиолетовые, глубокие, как бездонные аметистовые озёра, глаза смотрели прямо на него. И только сейчас, в эту самую секунду, до Ники дошло — у Рана и Риндо были безумно, пугающе красивые глаза. Цепляющие, гипнотизирующие, такие, в которых можно утонуть, даже не заметив этого. Ники, заворожённый, наверное, продолжил бы смотреть ещё вечность, если бы не почувствовал на себе другие взгляды. Жёсткие, как стальные лезвия. Он с усилием разорвал зрительный контакт и посмотрел на Эндрю и Аарона. Близнецы выглядели так, будто в любой момент готовы были сорваться с места и броситься к нему — на помощь или чтобы оттащить от потенциальной угрозы. Это зрелище умилило Ники до глубины души. «Разве мои кузены не душки? А?» — Ты типа собрался погладить меня? — игриво, с вызовом спросил брюнет, снова повернувшись к Риндо. И только сейчас заметил Санзу, который смотрел на него странным, мутноватым взглядом. В этом взгляде читалось… узнавание? Ники растерялся. Они ведь никогда раньше не виделись, он бы запомнил такие глаза. Точно запомнил бы. — Я собирался, — усмехнулся Риндо, не отводя от Ники своего аметистового взгляда. — Но твои кузены выглядят довольно угрожающе. Даже для меня. Хеммик снова замер, пойманный в ловушку этих бесконечно красивых глаз. Внутри что-то ёкнуло, и он уже открыл рот, чтобы ответить какой-нибудь остротой, как вдруг чья-то железная рука схватила его за кофту. Кевин рывком заставил Ники подняться с места, буквально выдернув из транса, и потащил к выходу, где уже собрались остальные. — Не смотри на них так, как смотришь на Эрика, — прошипел Кевин ему на ухо, и Ники показалось, что в его обычно требовательном, командирском голосе промелькнуло что-то странное… Беспокойство? Забота? День сегодня действительно выдался более чем странным. Ники ничего не понимал. Обернувшись в последний раз, он увидел, как трое парней — Ран, Риндо и Санзу — смотрят ему вслед. Их улыбки были хитрыми, опасными и отчего-то очень, очень интригующими. — Встретимся позже, Ники, — голос Санзу, тихий и какой-то тягучий, пробрал до мурашек. Он звучал как обещание. Почти как угроза. Но при этом совершенно не пугал — скорее завораживал. Ники вдруг нестерпимо захотелось позвонить Эрику. Прямо сейчас. Извиниться за то, что он на какую-то долю секунды подумал о ком-то другом. Утонуть в его голосе. Пообещать вечную любовь и услышать в ответ те же самые, до боли родные слова бесконечной нежности. Всего неделя — и он приедет. Всего какая-то неделя. День действительно с самого начала пошёл по странному, извилистому пути. И Ники смутно, где-то глубоко в душе, понимал — это только начало.