Кто бы мог подумать?

      Закатное солнце медленно скрывалось за горизонтом, на последок покрывая округу горящим оранжево-желтым сиянием. Вечно серые горы вдалеке окрасились в самые яркие цвета и почти светились в своей неповторимой красоте. Редкие облака выстроились длинными полосами в небе и та их часть, что была обращена к солнцу излучала янтарный свет, создавая красивый и симметричный узор. На пышных зелёных ветвях деревьев собрались кучки из синиц, говорливых кукушек и тихих воронов. Все они пели какую-то особенную мелодию и сливались в голос самой природы.       Далеко за пределы видимости простиралось величественное чёрное озеро. Изредка волнуясь оно отражало каждый падающий лучик света и превращалось в сияющее зеркало мира. Стая скворцов единым порывом сорвалась с веток деревьев и полетела над водой, оставляя за собой едва заметную рябь. Рисунок на водной глади поплыл и смешался.       Я вдохнула колющий воздух наступившей осени и слегка улыбнулась. Прохладный ветер раздувал заплетённые в хлипкую косу волосы и путал кончики, заставляя то и дело откидывать их за спину. Несмотря на то, что солнце все ещё грело своим светом, легкое платье совсем не спасало от пробегающих мурашек и я сильнее натянула мантию.       Опираясь на едва теплые стальные перила с выступающими острыми концами я старалась запомнить каждую деталь этого прекрасного заката. Сама не знаю почему, просто это казалось чем-то важным.       Маленькая бурая птичка, похожая на шарик с ножками и вытянутым вверх хвостом, с чириканьем, будто треск, подлетела и встала рядом со мной. Я повернула голову в её сторону и медленно, с осторожностью поднесла руку ближе. Поначалу птица отскочила и нахохлилась, но когда поняла что я не хочу навредить забавно прыгнула и уселась рядом со мной, закрывая глаза. Аккуратно дотронувшись до мягких перьев я усмехнулась и погладила её.       — Тебе тоже нравится вид с башни? — птица будто поняла что я сказала и открыла глаза, едва заметно кивнув. Я немного опешила, но затем прищурилась и поинтересовалась: — А почему ты улетела от своих подружек?       Она встала, прошла немного вперёд и злостно крикнула в сторону леса, расправив крылья. Проследив за ней я прислушалась и поняла что оттуда исходил особенно громкий лепет птиц. Поняв, что она имела ввиду я спросила:       — Слишком громко? — моя новая знакомая что-то раздражённо чирикнула в ответ и вернулась на своё место. Я хихикнула и снова погладила её. — Понимаю, мне тоже иногда хочется побыть в тишине.       В линзе стоящего неподалеку телескопа блеснул солнечный зайчик. Он немного попрыгал по величественным колоннам, удерживающим крышу, по незажженым фонарям и укатился вниз по лестнице, скрываясь в темноте коридоров Хогвартса. Из интереса подойдя поближе я провела рукой по искусно сделанному каркасу с множеством мелких деталей, вроде вырезанных на ободке рун, или едва заметных потёртостей на латунной трубке с аккуратными заклёпками. Корпус блестел теплым золотом и был украшен изящными шестернями, точно подогнанными винтами и мелкими малохитовыми камнями на креплении линзы. Воистину, этот артефакт создал мастер своего дела.       К сожалению ночь ещё не до конца поглотила округу, и я решила отложить любование звёздами через окуляр телескопа на потом.       Умиротворяющая атмосфера вокруг подначивала закрыть глаза и отдохнуть. Я не могла понять откуда во мне взялась эта обволакивающая усталость, но сопротивляться ей не было ни сил, ни желания. Бросив взгляд на все ещё сидящую рядом птичку я положила голову на сложенные руки и закрыла глаза.       Сквозь веки прорвался ослепительный белый свет, за которым последовал рокочущий громогласный взрыв. Не успела я открыть глаза, как ударная волна прошла сквозь тело и откинула меня в глубь башни. Ударившись затылком о холодный каменный пол я вскрикнула от боли и обхватила руками голову, защищаясь от летящих камней. Со всех сторон начал доноситься протяжный, заглушающий все звуки писк, а затем я почувствовала как по виску стекает капля чего-то горячего и неосознанно опустила руки, проваливаясь в темноту.              Мелкие крошки раздробленного камня были повсюду. Как только я очнулась, сразу же почувствала режущую боль в руке и отдернула её, из-за чего поднялось облако пыли и я закашлялась, поднимаясь в сидячее положение. Смахивая с себя кучи из перетертых в пыль камней я с опаской осмотрелась, и в глаза сразу бросилась изменившаяся атмосфера.       Не так давно пылающие огненными красками величественные колонны теперь были едва заметны в наступившей темноте. Потрескавшиеся, с отколовшимися кусками они отныне не источали той холодной уверенности и флёра древности. Телескоп упал на пол и его линза раскололась на крошечные осколки, разлетевшиеся по всюду.       С замираюшим от каждого скрипа камней под обувью сердцем я аккуратно шла вперёд. В наступившей абсолютной тишине шаги казались жутко громкими. Вертя головой из стороны в сторону я будто пыталась найти что-то, что могло бы объяснить произошедшее, но натыкалась лишь на разбившиеся торшеры. Встав у загнувшихся внутрь, почерневших перил я возвела взгляд к небу и широко распахнула глаза от удивления.       Его заволокли огромные, неподвижные черные тучи. Сквозь их блокаду едва пробивались редкие лучи света, которые будто из последних сил рвались осветить угасшую землю и не дать темноте взять верх. Тучи неподвижно висели, казалось даже, что слишком низко и источали невообразимо тяжёлое ощущение того, что случилось что-то действительно плохое. Глубоко вдохнув я согнулась и скривилась, от залетевшего в нос запаха гари.       Щурясь, я вгляделась вниз и с ужасом поняла, что ещё недавно яркая и пышащая жизнью лесная гряда теперь представляла собой выжженную пустыню с редкими, едва заметными обугленными пнями. Вместо черного озера же красовалось потрескавшееся углубление среди такой же безжизненной пустыни.       Я нагнулась вперёд и мертвой хваткой вцепилась в перила. Глаза скакали по всей округе, но не цеплялись за что-то больше чем на пару секунд. Мысли в голове скатывались в единый клубок. Никак не получалось распутать его, попытаться понять что произошло и...       Звонкий хруст раздался из под руки и эхом разлетелся по всей башне. На мгновение я замерла, не понимая что случилось, но затем почувствала как в ладонь впивается что-то острое. Тряхнув головой я развернула её.       Маленькая, переломленная попоплам косточка острым концом прорезала белоснежную кожу руки. По ней текла тонкая струя алой крови, вязкая и кричаще яркая, она сильно выбивалась на фоне округи. Пока я стояла, не в силах пошевелиться, жидкость обвила запястье, будто растение своими лианами, и начала медленно спускаться и пачкать рукав одежды. Темное пятно на черной ткани расползалось в разы быстрее и шелк акромантула прилип к коже, опалаяя жаром.       Я в миг отмерла и с потаенной надеждой увидеть пустые перила обернулась. На них сиротливо покоились крохотные, сложенные в аккуратную кучку белоснежные косточки. Бедренная кость, части черепа, и чёрное, накрененное под углом пятно, напоминающее силуэт птицы.       Да что здесь произошло!?       Резким рывком я выдернула из руки пропитанную собственной кровью кость и откинула её в сторону. Прижимая пульсирующую руку к груди я отходила вглубь башни и старалась никуда не смотреть. Кровь не переставала литься, и я попыталась оторвать кусок ткани от платья, чтобы перевязать, но оно не поддавалось. Только растягивалось и вновь возвращалось обратно, издевательски блестя в немногочисленном свете.       От злости топнув ногой я сдавленно вскрикнула, ведь ровно подо мной пол начал трескаться. Стены загрохотали и начали словно трещать по швам, отсекая от себя все больше кусков. В одно мгновение я как-то неосознанно, будто на рефлексе, потянулась к запястью левой руки и докоснулась до него, но обнаружила там лишь запекшуюся кровь и задеревеневшую ткань. На секунду меня пронзило что-то вроде дежавю, но начавшая ходить ходуном башня быстро отмела все сомнения. Сжав кулаки я помотала головой, отгоняя лишнюю панику и побежала к винтовой лестнице, но прямо передо мной с потолка с глухим грохотом упала гигантская плита и подняла облако серой и густой пыли. От неожиданности я широко распахнула глаза и отпрыгнула назад, с трудом не упав.       Сквозь собственный непрекращающийся кашель я услышала как с улицы донесся какой-то звук. Треск. В ту же секунду пол под ногами начал раскалываться, крениться в сторону и я увидела как пейзаж за окном быстро сменился. Неужели... Это был звук ломающихся опор башни?       Грохот усилился. Я больше не могла устоять на ногах и упала на острые камни, миллионом мелких иголок проколовшими мою спину. Внутренности сжались в тугой узел и в ушах зазвенел звон колоколов когда я почувствовала себя в невесомости.       В спину бил грязный, холодный и густой воздух, раздувая волосы и заглушая своим свистом все звуки. С трудом отрыв глаза я в ужасе распахнула рот, видя, как гигантская каменная плита со скрежетом скатилась за мной и пролетела совсем рядом. Острым концом она глубоко прорезала кожу на щеке, окатив меня водопадом острой и внезапной боли. Я вскрикнула, но звук испарился в оглушающем звоне сжатого воздуха. Крупные капли крови опаляли щеку и отцеплялись, улетая далеко вверх.       Я пыталась придумать за что ухватиться, что предпринять чтобы спастись, но в голове не рождались абсолютно никакие мысли. Движения стали заторможенными, я с трудом шевелила пальцами и в какой-то момент бросила эти жалкие попытки. Словно смирилась. Отпустив конечности свободно болтаться в воздухе я выдохнула, закрыла глаза и расслабилась, готовясь к удару.       Но его не было.              Ни через минуту, ни через две. Ни через пять. Опасливо приоткрыв глаза я увидела перед собой все те же остатки астрономической башни. По ушам все так же бил сжатый воздух но вот вид вокруг... Он будто застыл. Немного подумав я вдруг заметила, что башня падает с той же скоростью, что и я. Однако этого ведь не может быть, сила притяжения так не работает. Это все похоже на какой-то...       Вопреки всем законам физики я без особого труда повернула голову и посмотрела вниз. Крутой склон горы находился очень далеко.       ...Сон?       Вдруг прозвучал удар, похожий на гонг. Я резко развернулась и посмотрела наверх. Мои глаза с трудом уловили, как меньше чем за секунду очертания предметов поплыли, смешались в единую серую массу и начали приближаться ко мне.       В голове успела родиться паника, но не успела я открыть рот в оглушительном крике, как кусок стены приблизился вплотную ко мне и...

***

      Я вскочила на кровати с бешено колотящимся сердцем. Прижимая к груди подушку я рвано выдыхала в неё воздух и мутными, дрожащими глазами смотрела в окружающую темноту. Мысли в голове сливались в кашу, ребра сдавливали лёгкие и вязкий, противно липкий страх табуном мурашек бегал по спине.       Откинувшись на спину я закуталась в мягкое одеяло с головой и уставилась на единственный источник света, вдыхая слабый запах трав. Маленькая луна кружилась над деревянной подставкой на стоящей рядом тумбочке и излучала теплое, желтоватое свечение, освещая лишь небольшой участок вокруг себя. Изголовье кровати из светлой древесины отсвечивало чем-то вроде лакированного покрытия, а белая подушка казалась бежевой. Делая медленные обороты вокруг своей оси луна проигрывала, как мне показалось, какую-то очень тихую и незаметную мелодию, которая проникала в голову и успокаивала.       Засмотревшись я не сразу заметила как гул в голове пропал, сердце перестало так давить на грудную клетку, а дыхание выровнялось. Улыбнувшись я загребла в кучу ещё одну подушку и уткнулась в неё лицом, облегчённо выдыхая.       Конечно, не о каком сне после такого и речи не шло. Я задумалась о том, значил ли что-то это сон, но с удивлением поняла, что забыла почти все детали. Они просто вылетели из головы, да так быстро, что единственное за что я успела ухватиться – так это то странное чувство дежавю, когда я потянулась к левому запястью. Показалось чем-то важным, вот и вспомнила сразу.       Зевнув, я устроилась поудобнее, наслаждаясь моментом пробуждения в мягкой постели, без бьющего даже через плотные шторы света за окном. Уже и не вспомню, когда мне удавалось так хорошо выспаться.       Но пора было вставать, так что я с трудом заставила себя перейти в вертикальное положение. Сквозь пелену темноты вокруг было сложно что-либо разглядеть, потому мне понадобилось ещё пара минут на то, чтобы заставить себя слезть с кровати и включить свет.       Пряди высохших волос лезли в лицо, да с такой поражающей настойчивостью что я плюнула на попытки собрать их. Откинув почти приклеевшуюся ко мне подушку я опустила ноги на пушистый белый ковер и огляделась. Слабый свет от ночника не освещал комнату должным образом и рассматривать было особо нечего, такой вид наоборот ещё больше вгонял в дремоту. Немного потупив в стену я помассировала глаза и в этот момент в голову залезла идея, которую нужно было проверить.       Неуверенно я поднесла руки друг другу и, хмыкнув, легко хлопнула в ладоши. Тут же лампа на потолке издала слабый треск и вспыхнула приглушённым жёлтым свечением, окрашивая всю негусто обставленную комнату в мягкие тона. Я улыбнулась, довольная правильностью своей догадки и хлопнула ещё раз, но уже громче. Лампа на мгновение моргнула и загорелась немного более ярким светом. В глаза сразу бросилось висящее на краю кровати полотенце, вместе со скомканной широкой рубашкой Дадли и упавшей на пол уличной одежде. Я уже хотела встать, но, оглядев себя, поняла что лучше накинуть рубашку.       Деревянный паркет из светлого дуба скрипнул, поблескивая на свету, а притаившееся в углу растение шевельнулось и раскрыло свои листья. Потянувшись я сделала что-то вроде импровизированной зарядки, чтобы размять задеревеневшие мышцы и покрутила головой в поисках зеркала, однако не обнаружила чего-то подобного. Ровно как и часов, ведь который сейчас час я не знала даже примерно. Но, судя по тому как у меня начинает побаливать голова, времени в сновидениях я пробыла прилично.       Мимолетом проскочила мысль что надо будет как-нибудь купить мебель и все здесь обставить. Не обычную, конечно. Наверняка найти какой-нибудь магический мебельный магазин не составит труда, но, пока мне нельзя никуда ходить, сойдёт и какое-нибудь обычное зеркало и настенные часы.       Застегивая пуговицы на рубашке я не торопясь шла к лестнице и все никак не могла унять поступающую зевоту. Я не заметила как подошла вплотную и вдруг ударилась обо что-то ногой. Отбросив попытки продеть последнюю пуговицу в отверстие я с непониманием уставилась на пол и не сразу поняла, что это за коробка и почему она валяется у лестницы. И только потом я протянула «А-а-а-а» и вспомнила, что это была моя форма из магазина Малкин, а неподалеку мой рюкзак с остальными вещами.       Забавно, значит прошлым вечером я, не глядя, кинула вещи в комнату. А ведь мне казалось что я тогда открыла обычный отсек для всякой мелочевки... Ну да ладно.       Я пожала плечами и, закинув через плечо вещи и полотенце, схватилась обеими руками за металлические прутья лестницы и направилась наверх. Я вновь почувствала как сквозь меня прошла сжимающая волна магии, которая после сразу же отразилась в стены из красного бархата. Поморщившись, я только крепче сжала металл и начала быстрее подниматься наверх. Очевидно, действие зелья закончилось, лучше не испытывать судьбу и побыстрее выходить.       Дойдя до крышки я слегка приоткрыла её и в глаза тут же ударил яркий, даже через закрытые шторы, свет, и тот мерзкий запах пыли. Глаза за ночь высохли, но осознала я это только сейчас, когда от такого переизбытка света захотелось их выдрать. Не сдержав раздражённого шипения я закрыла глаза и внимательно прислушалась.       Редко проезжающие за окном машины оставляли за собой едва слышимое рычание мотора, ненадолго заглушая щебетание птиц на стоящем неподалеку дереве. Множественные голоса людей на улицах и парочка лающих собак на прогулке сливались в единый гул, тогда как в доме стоялала абсолютная тишина. Удивительно сильный ветер посвистывал в открытое окно комнаты и пропускал свежий воздух, который, как специально, поднимал пыль и задувал её прямо в щель сундука.       Тихо посидев ещё пару минут я уверенно откинула крышку из темного дерева и услышала как она стукнулась о стену. Выйдя из сундука я не сразу поняла куда лучше наступить, ибо повсюду были разбросаны сломанные игрушки, а я так то босиком. Однако я заметила оставленные собой же следы на полу и по ним, аккуратно, чтобы ничего не задеть из брезгливости, прошла к двери.       Петли слегка скрипнули и шум эхом разлетелся по всему коридору. Пройдя пару метров вперёд я облокотилась через перила лестницы и вгляделась в коридор внизу. Обуви кого-либо из семейки идиотов там до сих пор не наблюдалось, как и других вещей, так что я с довольной улыбкой обернулась и пошла в ванную. Жутко хотелось пойти и поесть, но, раз уж я рядом, почему бы не кинуть вещи в стирку.       Потолочная лампа заморгала как только я вошла внутрь. Первым что я заметила были оставленный мной той ночью часы, стрелки на которых так и не начали идти. Забыла всё-таки. Я не слишком удивилась такой рассеянности. Все же оставить браслет на себе было правильным решением. Поскольку они мне были не нужны я прошла мимо и уставилась на свое отражение в зеркале.       — Ма-а-ать моя женщина... — в шоке прошептала я, когда увидела что стало с моими волосами. Добрая часть прядей за ночь скаталась в один большой колтун чуть выше затылка, а секущиеся кончики закрутились в спиральки.       Прикоснувшись к нему я чуть не застонала от осознания того, как долго и больно я буду его распутывать. Я пригляделась к своим глазам и увидела как по ним раскинулось множеством мелких прожилок крови. Тц, капилляры полопались, вот же. Ещё и губы треснули... Как будто алкашка в запое, честное слово.       Я решила не мучить себя таким прекрасным видом и обернулась к стиральной машине, кидая туда все цветное что у меня было. Кучка конечно получилась совсем небольшой, но не мне же за ЖКХ платить? Значит не мои проблемы. Выставив нужные парамерты, ориентируясь на свою машинку, ведь ни меня, ни прошлую Поттер к технике особо не подпускали, я взяла лежащую на зеркале резинку и пошла вниз.       Заплетая хвостик я напевала под нос какую-то мелодию и паралельно заглянула в чулан, чтобы найти что-то на замену моей временной одежде, но ничего толкового не приметила. Тут до меня дошло как же тупо я поступила, что не взяла себе ещё что-то помимо той рубашки и штанов, ведь теперь, чтобы выйти на улицу, мне придется ждать высыхание одежды. Цыкнув я раздражённо захлопнула дверь и пошла дальше. Ну спасибо что хотя бы эта рубашка есть, повезло что она достает до колен. Потом куплю нормальную одежду.       Кухня встретила меня той же самой обстановкой, которая была в тот день когда я и Дурсли отчалили на остров. Скатерть на столе была немного смята, кое где лежали брошенные столовые приборы, а на плите одиноко стояла грязная сковородка. Её так никто и не помыл. Хорошо что есть ещё одна, а то заняться мне больше нечем, как отмывать двух дневную грязь.       Воздух казался спертым, а потому я подошла к двери, ведущей на задний двор и открыла её, впуская свежий воздух. Прозрачный тюль на мгновение колыхнулся, но не разлетелся из-за удерживающих его полосок ткани. Веранда купалась в ярких лучах солнца, а не слишком высокий забор поблескивал покрытыми лаком досками. Маленькая птичка чирикнула и, пролетев мимо меня, приземлилась на землю и начала что-то там выискивать, забавно прыгая из стороны в сторону.       Детский смех ворвался вслед за прохладой и я вспомнила о том, что нужно узнать время. Настенные часы рядом с окном в гостиной показывали четые часа вечера и я присвистнула, когда поняла что проспала больше семнадцати часов. Нехило, ещё бы чуть чуть и был бы целый день.       Глаза снова заболели и я достала с одной из кухонных полок увлажняющие капли для глаз. Почему-то в последние недели две у меня начали очень часто высыхать глаза. У Дурслей, ясное дело, никаких лекарств против этого не водилось, поэтому пришлось позаимствовать деньги у Вернона и сходить в ближайшую аптеку. Забавно что они так ничего и не заметили, хотя капли я хранила буквально рядом с другими препаратами. Повезло, кстати, что когда я попросила перечислить доступные варианты оказалось, здесь существует знакомая мне фармацевтическая компания. Не пришлось долго думать.       Вообще Дурсли, как я заметила, какие-то слишком невнимательные люди. По сути им было абсолютно наплевать чем я занималась между вечными уборками в доме. Как только работа заканчивалась само моё существование переставало быть для них чем-то значимым, и только этот мелкий урод был единственным, кто замечал что со мной что-то не так. Я ведь не только не носила очки и временами уходила, но и не пыталась играть прошлую Поттер. Много чести. Он замечал, говорил родителям, но тем почему-то было все равно. Я пыталась понять чем обосновано такое их поведение, и пришла к выводу что их главным триггером была магия. Все её проявления и упоминания. Я свою магию контролировала, в отличии от той Поттер, и внезапных вспышек не было, из чего следует их затихшее желание меня убить. Хотя это, конечно, только мои предположения.       Проморгавшись я смахнула собравшиеся в уголках глаз слезинки и пошла в сторону телевизора. Готовить и кушать в тишине как-то не камельфо, поэтому, поискав пульт добрые пару минут, я нажала кнопку и монитор вспыхнул.       Пролистывая каналы один за другим я натыкалась на тучу разных реалити-шоу, ток-шоу и ещё много-много разных мозгоразъедающих программ. Почему-то люди такое любят, однако у меня подобные действа всегда вызывали испанский стыд и желание выпрыгнуть в окно от абсурдности происходящего. Поэтому их кандидатура даже не рассматривалась. Новости туда же, совсем не то для готовки, да и ничего интересно, ровно как и в трансляциях каких-то матчей.       Желудок весьма настойчиво напомнил о своем существовании и опустошенности, так что я решила остановиться на канале Sky. Там как раз шел ежедневный блок с музыкальными клипами.       Под довольно спокойную мелодию культовой песни от Брайана Адамса я достала все нужные продукты из холодильника и начала медетативно чистить картошку, покачиваясь в такт музыке. Острый нож легко счищал мешающую кожуру и я скидывала её в мусорное ведро, опуская уже нарезанные ломтики в воду, чтобы не потемнели. Когда мне показалось что я нарезала достаточно, достала явно не пользующуюся популярностью петрушку и мелко накрошила её, откладывая в сторону.       Комфорка на плите щёлкнула и разгорелся синеватый огонь, на который я поставила чистую сковородку, тогда как другую убрала подальше, чтобы не мешалась. Сковородка не была антипригарной, так что я потратила ещё немного времени на то чтобы найти подсолнечное масло. По пути нашла оливковое, но я не эксперт и не знаю, будет ли отличаться вкус, так что решила не рисковать своим обедом. Хотя, наверное, правильней будет сказать ужином.       Пока картошка шкворчала под закрытой крышкой я выложила все имеющиеся сорта чая и выбирала, какой будет лучше всего заварить. Читая составы я параллельно, нет да нет, задумывалась, куда делись Дурсли. Я о них конечно не беспокоюсь, боже упаси, но интересно всё-таки, почему они не пришли ни вчера, ни сегодня. Два дня уже прошло, не помню чтобы они собирались так надолго оставаться на маяке.       А когда они там в каноне вернулись? Вот и вылезло моё незнание книг, м-да. Ну если по логике, не могли же они там неделю просидеть? Хотя учитывая что мы с Хагридом забрали единственную лодку... Но должна же быть в Англии какая-нибудь береговая охрана, Дурсли наверняка бы звали на помощь.       Я подошла к плите и приоткрыла крышку. По всей комнате разлетелся звук шипения масла и просто божественный запах жаренной картошки. Улыбка расплылась по лицу и я в предвкушении перемешала её лопаткой, чтобы все кусочки как следует обжарились и закрыла обратно. Я решила откинуть мысли о семействе в дальний угол, чтобы не портить себе аппетит, вспоминая их мерзкие морды. Если они утонули, ну или хотя бы не вернутся в ближайшие пару дней – мне же лучше.       Музыка сменилась на более оживленную и я не могла не начать тихо подпевать. Подойдя к окну, выходящему на улицу в гостиной я открыла его настеж, впуская сквозной ветер. Песня сливалась с шумом на улице и мне впервые за все время жизни в этом доме действительно стало спокойно и даже радостно. Справедливости ради, когда здесь нет ни вечно чем-то недовольного Вернона, ни мерзотно чистоплюйной Петуньи с её желанием всех поучать, ни моего отсталого кузена – дом становится уютным. Обставлен он неплохо, хотя все равно я бы кое что кардинально поменяла.       Проходящие мимо соседи, видимо, слыша музыку из открытого окна и видя меня останавливались и с долей любопытства заглядывали в него. На это я, будучи в приподнятом настроении, дружелюбно улыбалась и продолжала иногда помешивать картошку в сковородке. Посмеиваясь я представляла, как тетю бы уже схватил инсульт от того, как я даже не пытаюсь скрываться от соседей. Какая же я негодяйка. Странные тут, конечно, люди живут, боюсь представить насколько скучной должна быть жизнь, чтобы только и делать, что обсуждать кто, что, кого и зачем. Нет ну я конечно тоже не прочь послушать сплетни, но не строить же на этом весь свой досуг. Это скучно, да и мерзковато как-то. Ну да плевать, пусть распускают слухи сколько душе угодно, хоть какое-то будет развлечение у бедняжек.       Сметаны в холодильнике, сколько бы я не копалась, обнаружить не удалось. В Англии, по-моему, она вполне себе водится, только не так уж и популярна, что печально. Жареная картошка без сметаны – издевательство, но выхода небыло. Я бы сходила в магазин, но одежда ещё не простиралась, а идти в старом тряпье мне не позволит гордость. Так что я просто разочарованно вздохнула и выложила готовую золотистую картошку в тарелку, посыпав рубленной зеленью.       Чайник на плите засвистел, оповещая о том что вода закипела и я выключила его, насыпая в стоящий рядом заварник засушенные листы черного кенийского чая. Нотки цитруса ударили в нос сразу, как кипяток начал приобретать коричневатый цвет. Я подошла к телевизору и в задумчивости покрутила пульт в руках, думая, что можно включить. Выбитая как в скале привычка есть что-то только под просмотр чего-то так и не покинула меня. Вот что с людьми делает Ютуб. К сожалению, все горячо любимые мной фильмы выйдут годами позже, те же люди в черном, пятый элемент или Матрица, а потому мне пришлось пролистывать сетку вещания в надежде наткнуться на что-то стоящее.       Переключая очередной однотипный сериал на INT я вспомнила про существование такого замечательного канала как Дисней и сразу же включила его. Не прогадала, потому что там как раз шел показ утиных историй, которые отлично подходили под времяпрепровождение за едой.       С победной улыбкой отложив пульт на журнальный столик я вновь вернулась на кухню и проверила чай. Листья полностью раскрылись, окрасили воду в глубокий темный цвет и я в предвкушении налила чай в кружку. Беря её в одну руку, а в другую тарелку я пошла в сторону дивана, напротив которого стоял телевизор.       Наконец приземлившись на мягкую поверхность я устало выдохнула, тут же наколола на вилку картошку и отправила её в рот, широко улыбаясь. После существования на вечном омлете по утрам и жареном беконе который, казалось, не не жарят, а купают в масле, любая нормальная еда кажется манной небесной. Правду говорят, вкус британской еды и красота британских женщин сделали из британцев первоклассных моряков. Хотя на свою красоту, конечно, не жалуюсь.       Медленно попивая чай с ярко выраженных вкусом цитрусов я услышала как сверху донёсся громкий пиликающий звук окончания работы стиральной машины. Кинув взгляд в сторону лестницы я поставила кружку на столик, потянулась и встала с дивана. Перед тем как подняться я взяла пустую тарелку и отнесла её в раковину, чтобы позже помыть, а затем почапала наверх.       Насвистывая заевшую мелодию из песни я включила свет в ванной комнате и открыла дверцу машинки, из которой тут же донёсся аромат свежести. Я осмотрела свои немногочисленные вещи на предмет повреждений или линьки, но ничего такого не нашла и более чем довольная спустилась вниз, прихватив с собой небольшую сушилку для белья.       На заднем дворе царила умиротворённая атмосфера летнего вечера. Ветер пробирался под края рубашки и трепал её, бегая по телу, а под босыми ногами проминалась ровная зелёная трава. Звуки из гостиной стали приглушенными и я глубоко вдохнула воздух с запахом свежескошенной травы. С тихим шумом металла ножки сушилки раздвинулись и я поставила её на землю. Убедившись, что все надёжно я немного стряхнула одежду и развесила её, оставив при себе только голубую ленточку, потому что её точно сдует ветром.       Дурсли, кстати, наотрез отказывались сушить одежду таким образом и всегда ставили сушилку в доме. Мозгами то я понимала что они боялись того, что кто-то, о Господи, увидит их рубашки и штаны, но во мне ещё создавался диссонанс от непонимания как кому-то может быть до этого дело. Только влажность в доме поднимают, хотя что с них взять.       Возвратившись в дом я подхватила пустую кружку со столешницы и налила себе новую порцию чая. Погода за окном даже не думала становиться хуже и солнце лишь ярче разгоралось, освещая землю своим теплым сиянием. Облака мирно плыли по небу и я не могла не порадоваться такой отличной погоде, которая идеально подходила под мои планы прогуляться по Лондону. Улыбнувшись, я взяла небольшую пиалу с конфетами и, расправив сьехавшее одеяло, подгребла подушки и устроилась поудобнее. Мультфильм ещё не закончился.       Похождения Скруджа и его племянников по Египту в поисках сокровищ меня невольно затянули, и я не заметила как пролетело добрых полтора часа. Эту часть я точно никогда не видела, так что все впечатления были первыми и очень положительными.       Резкий порыв ветра всколыхнул прозрачный тюль у выхода на задний двор и вместе с парой листьев принес крохотную бабочку. Махая желтовато-белыми крылышками она покружилась на одном месте и подлетела ко мне. Шутки ради выставив руку я удивлённо уставилась на быстро усевшееся на неё насекомое. Я наклонила голову в сторону и едва заметно повернула руку так, чтобы можно было лучше рассмотреть крылья, но бабочка тут же поднялась вверх и выпорхнула в окно. Хмыкнув, я с протяжным стоном потянулась и встала с дивана, неторопливо идя в сторону кухни под музыку из титров.       Небольшая, но все таки существующая гора посуды в ней меня совсем не радовала. Жуткая лень одолевала сразу, как я тянулась к губке, в особенности когда бросала взгляд на сковородку. А может, ну его? Не то чтобы я причисляла себя к бытовым инвалидам, даже наоборот, но почему-то именно сейчас я абсолютно не хочу ничего делать. Да и к тому же, это ведь все ещё не мой дом? Значит я и за порядком следить не должна, для этого есть Петунья. Вот пусть она возвращается и убирается, все равно я собиралась питаться в кафе.       Важно кивнув самой себе на столь весомый аргумент я сложила все в одну кучу и пошла в ванную. Вопрос распутывания волос все ещё стоял нерешенным.       Уже находясь перед зеркалом с расчёской в руках я прикидывала, с какой стороны лучше подойти и водила рукой между сбившихся прядей. Памятуя о своем опыте с подобными вещами я сперва немного намочила волосы и выбрала из имеющихся расчёску с маленькими силиконовыми зубчиками. Подойдя ближе я завела руки за спину и начала медленно и аккуратно отсоединять одну прядь за другой, сдвигая узелки на них на концы. Здесь густота моих волос сыграла в очень плохую волосу, потому что узелков было много, а пряди были длинными.       Просидела я за этим крайне интересным занятиям от силы пол часа, однако руки под конец затекли настолько, что я с трудом держала их, пока распутывала последние сантиметры. Пальцы слегка дергались, но я нашла в себе силы последний раз провести расчёской по волосам. Облегченный вздох вырвался из груди и я опустила руки вниз, роняя расчёску напол. Ни одного узелка. Победа, товарищи. Копна волос за это время полностью высохла и я, довольная работой, покрутила головой, любуясь блеском на черных волнах.       Я спустилась вниз и сразу же пошла проверять, как там одежда. На часах было шесть вечера и, хотя солнце ещё не собиралось скрываться за горизонтом, оно уже испускало яркие оранжевые лучи. Они расползались по всему первому этажу, а из открытого окна в гостиной стало доноситься все больше голосов прогуливающихся людей. Мне жуть как нетерпелось к ним присоединиться.       Тень от дома полностью накрыла задний двор и земля стала заметно холоднее, но не настолько, чтобы нельзя было стоять. Кучковавшиеся облака летели по направлению потоков воздуха, и моя рубашка точно следовала их примеру, метаясь из стороны в сторону. Я подошла к сушилке, придерживая волосы, потому что забыла завязать хвост, и осмотрела штаны и рубашку. На них не осталось не высохших мест, а потому я повесила вещи на одну руку, взяла сушилку в другую и пошла назад.       Затаскивать её обратно на второй этаж небыло ни желания, ни сил, ни смысла, так что, поставив гремяшую конструкцию недалеко от выхода на улицу я задумалась, вспоминая, где лежат гладильная доска и утюг. У меня в квартире он находился в шкафу рядом с телевизором, а доска стояла за этим самым шкафом, но где Дурсли все это хранят...       Без музыки стало немного скучновато, поэтому я подошла и снова включила тот же самый канал. Бодрая мелодия наполнила весь дом и вновь привлекла внимание прохожих. Так вот, где же они могут быть... На первом этаже точно нет, здесь из комнат только мое бывшее место обитания и зал, скрещенный с кухней. Значит мне на второй.       Поднявшись по скрипучей лестнице я сперва зашла в ванную за забытой резинкой, заодно проверив её на наличие нужных мне вещей. Таковых не оказалось и я решила сразу зайти в самое очевидное место – комнату Петуньи и Вернона.       Дверь снова театрально скрипнула и я цикнула, удивляясь, почему никто до сих пор не смазал на них петли. Запах каких-то благовоний тут же ударил в нос и я на секунду скривилась, но все же вошла внутрь.       Первым что бросилось в глаза были неброские бежевые обои в мелкий цветочек, которые здорово контрастировали с огромной картиной над двухспальной кроватью с металлическими прутьями. И контраст этот был далеко не положительным. Морской закат, выполненный в яркий цветах был сам по себе красив, но вкупе со шкафом и тумбочками из темного дерева, огромным коричневым ковром из какого-то странного материала, смотрелся просто смешно.       Пробежавшись глазами по помещению я не смогла отметить для себя ничего интересного. Комната как комната, только под заголовком «где-то застрелился один дизайнер».       Уже отчетливо читавшийся запах роз начал действовать на нервы и я быстро подошла к высокому шкафу. Двери распахнулись и среди аккуратно сложенных по цветам и размерам полотенец, постельного белья, одежды и всего прочего я увидела нужный мне утюг. Он лежал на самой нижней полке слева, прикрытый висящими на вешалках платьями и, зная Дурслей, такая дислокация была обусловлена желанием оградить их Дадличку от опасности.       Хмыкнув я подхватила его и краем глаза заметила стоящую рядом черную гладильную доску в белый горошек. А мне везёт.       Выбирая между тем чтобы остаться на втором этаже или отнести все вниз я, не долго думая, выбрала второе. Продолжать вдыхать этот омерзительно сладкий запах с очень резкими нотами мне не хотелось от слова совсем, а потому я, предварительно набрав воды в утюг, спустилась вниз. Правда пришлось немного покопаться с тем, чтобы понять как раскрыть доску, ибо конструкция оказалась не слишком очевидной. Уже после, воткнув вилку в розетку, я выставила среднюю температуру на утюге, сделала музыку погромче и начала гладить одежду.       Хотя рубашка не была дорогой, материал все же оказался прихотливым и я старалась ненароком не прожечь дырку. Параллельно вспомнилось, что нужно будет снова подняться наверх и забрать из сундука оставшиеся там сумку и кошелек. Вот его бы ещё кровью успеть привязать, мало ли кто-то попытается украсть, Я же такая лёгкая мишень. Сам сундук бы тоже не помешало, вдруг кто из родственников надумает посягнуть на мою собственность, однако, пока я подписывала документы, Джон предупредил меня что нужно сначала внимательно прочитать руководство, и только потом осуществлять привязку. Так что оставлю это на потом.       Отставив утюг я подняла рубашку за ещё теплые края и внимательно осмотрела на наличие складок. Таковых не оказалось. Идеально. Повесить было особо некуда, но чтобы труды не пропали зря я аккуратно положила рубашку на край дивана и принялась разглаживать брюки.       Часы показывали шесть двадцать вечера, когда я наконец закончила. Бежевые штаны, зелёная рубашка и небольшая голубая ленточка покоились недалеко друг от друга на краю серого дивана, дожидаясь своего часа. Поскольку мне было абсолютно все равно где должны стоять утюг и гладильная доска я поставила их в угол гостиной, рядом с окном. Если так посмотреть, я стою на пути перетаскивания всего второго этажа на первый, хех.       Та-а-а-к, теперь снова нужно на второй этаж. Щёлкнув костяшками пальцев я откинула волосы за спину и пошла наверх. Надо бы ещё палочку захватить... Не для колдовства конечно, хотя бы неделю стоит соблюдать указания Григоровича, но ночной рыцарь сам ко мне не приедет, а ездить на обычном транспорте я не собираюсь: долго, ещё и людей будет целая туча.       Во время спуска вниз по лестнице сундука тошнота и то дело подступала к горлу и заставляла на время останавливаться, банально чтобы не упасть. Я старалась держаться ровно и не пытаться ползти быстрее, чтобы не спровоцировать ещё более сильное влияние. На мою удачу, стоило мне ступить на ровный пол – позывы прекратились так же резко, как и начались. Подозреваю что это обусловлено тем, что во время спуска-подьема пространство вокруг меняется, используя для этого магию, что я особо сильно ощущаю.       Проверив вещи в рюкзаке я кинула взгляд на нераскрытую школьную форму и условилась, что разберусь с ней завтра. Но все же оставлять её бесхозно валяться на полу было как-то некрасиво и я перенесла коробку в гардероб, занимающий добрую половину всей стены напротив кровати и сделанный из такого же светлого дерева, что и пол. Безусловно, мне было интересно рассмотреть школьную форму и покрутиться перед зеркалом, рассматривая такую красивую себя, но у меня нет ни времени, ни зеркала.       Борясь с тем же самым чувством на обратном пути я вдруг задумалась, откуда сундук берет магию для расширения и сужения пространства. Ведь логично что для такого сложного действия нужен постоянный приток энергии, никогда не поверю что артефакт, тем более такой, может работать на силе святого духа. Если бы я находилась в магическом районе то это можно было бы как-то объяснить, однако в Литтл-Уингиге из магического только я и книззлы старухи Фигг. Тогда, может он из меня её выкачивает? Да навряд ли, с моей то чувствительностью я бы точно это заметила. Скорее всего в него встроены какие-то накопители магии, если они здесь так называются, но даже с учётом этого, не могут же они быть вечными... М-да, нужно заранее записать лишний час на чтение руководства по эксплуатации.       Проходя мимо прихожей я вынула из рюкзака черные лоферы и поставила их рядом с пуфиком, стоящим возле выхода, на который кинула рюкзак с оставшейся там палочкой. Черный кошелек же я сразу взяла с собой и пошла в сторону кухни.       Проверив все имеющиеся ножи на остроту я выбрала самый подходящий, чтобы небыло слишком больно резать. Перед тем как это сделать, я покопалась в полке с медикаментами и поставила на стол перекись водорода, чтобы обработать рану, и пластырь. Выдохнув, для уверенности, я одним движением оставила неглубокую рану на безымянном пальце левой руки и мелко дернулась.       Густая капля алой крови побежала по пальцу и я сразу же прикоснулась им к уголку кошелька. Ненадолго он засверкал белым, совсем тускло, в виде какого-то символа, но не более. Я покрутила его в руках, ожидая ещё какого-нибудь эффекта, но ничего не произошло. Хмыкнув, я обработала рану и заклеила её пластырем, после чего помыла нож и положила его на место.       На то чтобы одеться ушло не больше десяти минут и, завязав под горлышком рубашки голубой бантик из ленточки, я встала перед вопросом что делать с волосами. С одной стороны, можно оставить их распущенными, но натурально обгрызанные кончики с длинной, разнящейся от локона к локону, меня очень беспокоили. Вчера не до этого было, но теперь мне просто стыдно выйти с подобным ужасом на улицу. Спасибо Петунье, как представится возможность оторву ей руки за такое издевательство над моими волосами. Возникла идея сделать пучок, но ничего похожего на шпильку или крабик я не нашла, что, в общем-то, логично, с длинными волосами я в этом доме одна.       По итогу, проведя в раздумьях перед зеркалом неопределенное количество времени я заплела себе лёгкую косу, оставив пару прядей свободно болтаться у лица. Выглядело вполне сносно, хоть и немного растрёпанно, так что оставила как есть.       Уже стоя в коридоре я, не торопясь, обувала туфли и мысленно проводила расчеты как много я могу за сегодня потратить, учитывая что ещё пару дней не смогу посетить банк. Глупо отрицать что я теперь очень обеспеченная дама, но все же тратить слишком большие суммы на какую-то ерунду не стоит. Особо сильно шиковать я все равно не планирую, так, зайду в пару торговых центров и прогуляюсь по городу. Ну и в кафе загляну, если проголодаюсь.       Открыв дверь я крутанула в руках связку ключей, вышла на улицу, держа сумку в руке, и с улыбкой вдохнула свежий вечерний воздух. Прохладный ветерок слабым порывом растрепал волосы и прошёлся по клумбе, заставляя мелкие цветы пригибаться к земле. Откуда-то по всей округе разлетался сладковатый запах, напоминающий сахарную вату, и смешивался с колющей нос свежестью. Черепица всех стоящих рядом домов поблескивала в лучах закатывающегося за горизонт солнца, а небо покрылось едва заметным переливом от голубого к жёлтому.       Не так давно я думала, что верну запасной ключ на место, но теперь меня взяла лень искать муляж, при учёте что я напрочь забыла на какой конкретно клумбе он был. Опять проведу за этим немало времени, испачкаюсь... Да и вообще: не барское это дело – в земле холопов копаться. Будет нужно – сами справятся, я оставила его на самом видном месте. Взяла я, кстати, совсем другие, с брелком в виде маленького солнышка из металла.       Дважды прокрутив ключ в замочной скважине я кинула связку в сумку и заранее достала оттуда палочку, перекладывая её в задний карман брюк. С предчувствием хорошего времяпровождения я поправила рукав рубашки и пошла в сторону выхода с участка.       Вчера мне повезло приехать ночью, когда весь городок уже спал, сейчас же лучше найти безлюдное место. Я не знаю как работает этот автобус, есть ли на нем чары для отвода глаз или полная невидимость, а рисковать и проверять не буду, ну его. Кто знает, какое наказание тут предусмотрено за нарушение статута о секретности. У меня для таких целей припасено местечко.       Как-то раз, во время одной из своих редких прогулок по городу, я забрела на отдаленную от остальных часть парка, окружённую высокими деревьями. Было безлюдно и на первый раз я скинула это на рабочие часы, да и было довольно ранее утро, однако позже убедилась что то ответвление популярностью не пользуется.       Проходя мимо очередного идентичного прошлому коттеджа с плотно задернутыми занавесками и полностью отсутствующими клумбами я зевнула и вдруг запнулась, почувствовав укол между лопаток. Цикнув, я резко обернулась и проскользила взглядом по всей округе, заметив, что издалека на меня откровенно говоря пялится мисс Фигг.       Сидя на веранде своего дома она мирно покачивалась на кресле и пристально, с каким-то ненормальным интересом сверлила меня взглядом и медленно поглаживала лежавшего на её коленях рыжего кота. Выглядело это одновременно странно и жутко, будто в каком-то клишированном ужастике. Однако стоило нам пересечься взглядами старуха тут же откинулась на кресле назад, закрыв глаза, и разрушив все нагнетание. Как я поняла, это был тактический переход в сон, что бы не дать объекту даже шанса заподозрить неладное.       Я с трудом сдержала смех и, обернувшись, продолжила идти. Нет, ну это просто цирк какой-то, я считаю такую бездарную слежку неуважением к себе. Интересно, она докладывает обо мне Дамблдору? Пишет письма с подробнейшим описанием куда, когда, зачем и как надолго ходила Поттер, как во всех фанфиках? А в них указывается сколько синяков было на теле, или, может, на сколько отросли волосы? Это ведь такая важная информация, грех не зафиксировать. Наверняка я не смогу об этом узнать, но, если бы предложили, с радостью бы почитала эти мемуары.       Неспеша прогуливаясь по парку я лишь пару раз наткнулась на людей. В основном это были мои соседи. Мамочки с маленькими детьми, несколько подростков и один тучный мужчина, как помнится, не из этого района. Из вежливости здороваясь с ними, стараясь вложить сдержанное добродушие, я постоянно натыкалась на полный недоумения взгляд и скомканный ответ. Только мужчина поприветствовал меня в ответ. В общем-то закономерная реакция, ведь прошлая Поттер рот лишний раз не открывала, что уж говорит о походах куда-то, кроме школы. Подозреваю что Дурсли оправдывали такое затворничество чем-то вроде расстройства, поэтому меня и шугаются. Ну да и ладно, моё дело поздороваться, воспитание все же берет своё.       Наконец пройдя через лабиринт из огромных стволов деревьев я вышла на солнечную, сияющую свежестью и летним вечером полянку. В воздухе витала влажность, исходящая от небольшого пруда рядом, на котором блестели лучи солнца. Я достала палочку и предварительно прислушалась. Птицы щебетали, перелетая с ветки на ветку, трава шелестела под натиском свистящего ветра, а в пруду копошились какие-то мелкие рыбки. Гул машин давно остался позади, ровно как и голоса людей. Я была здесь одна.       Резко взмахнув палочкой я отошла на шаг назад и в то же мгновение передо мной вырос высокий автобус. Покачиваясь на одном месте он тихо поскрипывал, а изнутри раздавался едва заметный звон и звук приближающихся шагов. Стенли, если я правильно запомнила, выглянул из-за открывшейся двери и потянулся к своей сумке, бодро приветствуя меня:       — Добрый вечер, сегодня я буду вашим кондуктором. — он вдруг замер и ещё раз прошёлся по мне внимательным взглядом. — Рад снова видеть вас.       — Приятно знать, что вы меня запомнили. — усмехнувшись я зашла внутрь и продолжила, вынимая из кошелька пару золотых монет: — В дырявый котел, пожалуйста. Будьте добры ехать также аккуратно, как и вчера.       Он с блеском в глазах принял оплату и отвесил шуточный поклон, после чего сделал пару шагов к водительскому креслу и вкратце передал мои слова старику, сидящему там. Висящая рядом голова что-то буркнула с недовольным, насколько это возможно с такой-то высушенной физиономией, лицом и крутанулась на верёвке. Или это не веревка... Не понять толком.       Пожав плечами я села на стоящую рядом кровать и положила голову на руки, переводя взгляд к окну. Постель была явно чистая, даже пахла каким-то мятным кондиционером, но ложиться полностью желания небыло, не в последнюю очередь из-за риска испортить и без того растрепанную прическу.       Пейзажи за окном проносились с невероятной скоростью, сменяя друг друга, как фотографии в альбоме. Только недавно мы проезжали мимо лесного массива с огромными темными дубами, но стоило мне моргунть, за окном вырос похожий на Литтл-Уингинг городок. Не идентичный, ведь выглядел он явно живее, хотя бы потому, что дома в нем обладали хоть какой-то индивидуальностью, вроде разноцветных отделок, формы и количества этажей.       Иногда нам приходилось протискиваться между стоящими в пробке автомобилями и водитель дёргал за какой-то рычажок, от чего автобус сжимался. На его внутреннюю состоявляющую это никак не влияло и понимала я это в основном из-за неприятной тяги в груди. Сжимая зубы в эти моменты я продолжала поддерживать каменное выражение лица и, на моё счастье, случилось это от силы четыре раза.       К слову, скорость внутри совсем не чувствовалась. Какие бы пируэты не выписывала машина, даже люстра на потолке не шелохнулась. Я в который раз поблагодарила судьбу за огромный запас средств, ибо если бы я не могла заплатить за плавную поездку, то даже не садилась бы в этот автобус. Учитвая на каких скоростях он едет... Интересно, люди тут что-то себе ломали? Маги, конечно, живучей простых людей будут, но прямой удар носом об лобовое стекло даже так не выдержать. Как только Поттер в фильме шею не свернул – загадка. Вряд-ли мне конечно об этом расскажут.       Стенли с водителем на протяжении всей поездки разговаривали между собой, постоянно отстреливая какие-то локальные шутки. Сидя на креслах они заливались таким громким смехом что, казалось, вот-вот упадут с них на пол. Голова на верёвке (имени у неё, как я поняла, нет) что-то выкрикивала и пыталась успокоить их, от чего оба только сильнее хохотали и подкалывали её. Один раз из-за этого автобус чуть не сбил какую-то девушку, но водитель магическим, не иначе, образом успел остановиться в считанных милиметрах.       Мне их беседа не мешала, даже наоборот, придавала какую-то своеобразную живость атмосфере. Помню как-то раз я летним вечером возвращалась на автобусе домой и точно так же осталась одна с водителем и какой-то женщиной, кажется, его знакомой. Было довольно забавно слушать их разговоры о жизни, с шансоном из радио на фоне.       Я сидела, закинув ногу на ногу и отстукивала ритм мелодии из песни. Стенли приоткрыл форточку возле себя и оттуда подул прохладный воздух. Мои волосы вновь растрепались и я раздражённо откинула их за спину, убеждаясь, что стоило заколоть локоны хоть чем-то. Даже карандаш подошёл бы, но уже поздно.              Не прошло и десяти минут, как за окном снова появилась знакомая дверь бара с облупившейся краской и стеклами, сквозь которые даже при большом желании было невозможно что-то разглядеть. Люди ходили под окнами машины и звуки их голосов проникали внутрь, хоть и немного приглушенные. Я продолжала сидеть на своем месте, ожидая, что автобус сейчас отъедет в какой-то пустой переулок, чтобы никто ничего не заметил, однако двери с тихим скрипом раздвинулись, от чего стало очевидно, что моя остановка именно здесь. Вставая с насиженного места я с толикой недоумения обратилась к Стенли с вопросом:       — Извините, но почему мы остановились посреди улицы? Разве магглы нас не видят?       — Магглы? Они вообще ничего не видят! — легко бросил он и, облакотившись на спинку кресла, продолжил: — Не переживайте, они даже не заметят, как вы появились.       Я немного опешила, но все же пошла к выходу. Неужели все так просто? Видимо, я недооценила магов... Вот же, агент Джей на минималках. Смех да и только. Ла-а-адно, думаю можно сделать скидку на мою паранойю, всё-таки я не знала об этом.       Я кинула ему пару сиклей в качестве чаевых за приятную поездку, махнула рукой и спрыгнула на улицу, едва не столкнувшись с каким-то парнем. Он, к счастью, не обратил внимания, а ночной рыцарь в тот же миг испарился, будто и не было.       Закоулок встретил меня небольшим, но очень шумным количеством улыбающихся людей. Для меня, как для человека выросшего в России, такая картина все ещё была довольно непривычна, но не сказать что неприятна. Поначалу я, конечно, воспринимала это как что-то странное, но вскоре привыкла, хотя и не начала ходить с такой же улыбкой.       Безоблачное небо разгоралось цветами заката и где-то вдалеке медленно проплывал самолёт, оставляя за собой размытую белую полосу. Лавки вокруг пестрели яркими огнями подсветки и источали ароматы свежей выпечки, а рядом с одним из кафе сидела шумная компания подростков. Я шла вперёд, по памяти поворачивая в нужных местах, и наконец вышла на Чаринг Кросс Роуд.       Высокие здания с превосходной архитектурой прямиком из прошлых веков, неоднократно реставрированные, но не потерявшие своей красоты, они тенью падали на большую часть дороги. Плотно сдвинутые друг к другу дома образовывали сплошную прямую, а вдоль неё с одной стороны расположились множество книжных магазинов, а с другой – кафе и гостиницы.       Особо задерживаться тут я не собиралась, и выбрала в качестве остановки исключительно потому, что это место мне маломальски знакомо. Все же как таковых торговых центров здесь не было как сейчас, так и в моем будущем. Улица на этапе строительства, находясь в самом сердце Лондона, не предполагалась как торговый район, а значит не особо мне подходит. Упор больше шел на мелкие лавки и библиотеки, из-за чего она приобрела статус «рая букиниста». Если бы кто-то и захотел построить здесь ТЦ, ему бы пришлось выкупить у каждого собственника здание (что, мягко говоря, не дёшево), снести целый квартал и каким-то образом отбиться от армии очень злых британцев, наряду со слугами закона в погонах. Жители Лондона, как и правительство, ценят и чтят свою историю и каждое здание здесь является культурной и исторической ценностью, защищённой законодательством. Я их понимаю, саму часто приводидо в ужас наплевательское отношение к предметам прошлых веков, когда люди могут, не думая, снести церковь шестнадцатого века ради того, чтобы построить на её месте ломбард.       В общем это дело но то что гиблое, а мертворождённое. Но не сказать что подобное здесь необходимо, ведь совсем рядом есть Оксфорд-стрит. Уже на этой улице концентрация бутиков, ресторанов, торговых центров, да и в общем развлекаловки невероятно высока. Мне, кстати, всегда казалось забавным что Чаринг Кросс Роуд является своеобразным коридором между Трафальгарской площадью с множеством музеев и галерей, и очень раскрепощенной в плане увеселений Оксфорд-стрит.       В моих планах как раз было отправиться туда, сразу после похода в парикмахерскую, чтобы закупиться нормальной одеждой и другими мелочами. Конечно, большую часть я буду заказывать в маг мире, но все равно не помешает пополнить гардероб какими-то базовыми вещами. Я бы очень хотела зайти в Лондонскую национальную галерею, все же место очень известное, однако уже не успею. Она закрывается примерно через пятнадцать минут, так что лучше сделаю это в другой день. Глупо было бы в попыхах бежать туда, чтобы побродить от силы минут десять и уйти.       Неспеша проходя вперёд я иногда бросала взгляды на витрины магазинов, внутри которых все чаще зажигались лампы. Из-за высоты зданий солнце почти перестало проникать сюда, лишь самые верхушки ещё отражали его лучи. Я сразу обратила внимание на то, что лавки, библиотеки и кафе с отелями на этой улице не пытаются выделиться. Глаза не режут неоновые вывески, которые, к сожалению, тут уже есть, к тому же здесь в разы тише, чем в том же закоулке, рядом с дырявым котлом. Удивительный контраст, если так подумать, будто между этими местами больше чем пара метров.       Параллельно я скользила взглядом по лицам местных жителей и не могла не заметить значительное численное превосходство британцев над мигрантами, по сравнению с моим будущим. Кажется, незадолго до моей смерти, ситуация начала приобретать все большие обороты.       Мне было искренне жаль коренных британцев. Нередко натыкалась в интернете на мнения людей, считающих, что это «карма» британцев за завоевания прошлых веков, однако я с этим в корне несогласна. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей, не в КНДР живём все таки. Сложно осознать что всего за десяток лет приезжие из стран, так сказать, третьего мира, превратили Лондон из такого прекрасного города в место, куда лучше не соваться без везкой причины. Нападения на людей, районы, которые буквально оккупировали представители одной известной религии, пропаганда веры по телевидению и в газетах... На фоне этого проблемы с мигрантами в России казались мне сущим пустяком. Самое паршивое, особенно для самих британцев, что они из своего кармана оплачивали налоги, которые потом шли на пособия для этих особо одаренных. А правительство ничего с этим не делало. Вот вам и наглядный пример исхода толерантности и открытости ко всем подряд.       По пути я наткнулась на пару антикварных лавок и в одной из них, из чистого любопытства заглянув, увидела невероятно красивую золотую шпильку с красной паучьей лилией. Даже издалека она приковывала взгляд и я невольно замерла посреди улицы. Однако быстро вернулась в реальность и пошла вперёд, с железобетонной целью купить эту шпильку.       Лёгкий запах зелёного чая в перемешку с витавшей в воздухе пылью заполнял все помещение, выполненное в темных тонах с немного желтоватыми окнами. Выложенный деревом пол заметно поскрипывал, как будто хвастался тем, насколько это место старо, пока я медленно проходила внутрь. Множество разных стоек с красивыми вещами, явно из прошлых веков, стояли в совершенно непонятном мне порядке, образуя что-то вроде лабиринта. Здесь были и старинные книги, прикрытие стеклом, и расписанный в духе восточных стран чайный сервиз, и разные украшения, блестящие начищенным золотом и серебром.       За прилавком в самом конце сидел пожилой на вид мужчина в бежевом жилете поверх черной рубашки. Его круглые очки в металлической оправе отражали огни с улицы и поблескивали на свету, а в руке он держал небольшую чашку с чаем, от которой и разлетался аромат. В другой у него была свежая газета, которую тот отложил сразу, как я подошла ближе.       Представившись мистером Паундом он с воодушевлением подскочил на месте, стоило мне упомянуть шпильку с ликорисом. Такая реакция меня немного смутила, но лишь на миг, ведь через секунду в моих руках оказался холодный металл. Я с трепетом рассматривала ювелирно выполненный цветок на конце, с выгнутыми кроваво-красными лепестками, сделанными из неизвестного мне камня. Они выходили из сердцевины, выложенной похожей, но более глубокого цвета, россыпью минералов. Своей огранкой они превосходили все драгоценные камни, что мне доводилось видеть, и отражали, казалось, каждый фотон света. Из этой же сердцевины выходили тонкие, настолько, что я боялась их сломать, ниточки с крупными алыми каплями на кончиках. Я невольно сравнила их со стекающими каплями крови. Золотой и красный на месте стыка бутона и стебля будто смешивались, завихряясь, а сам он был покрыт множеством изгибов.       Продавец тем временем хриплым голосом рассказывал мне о том, что эта шпилька перешла ему по наследству вместе с магазином от деда. Мистер Паунд с горечью посетовал, что уже не первый десяток лет она лежит на витрине, но никто не обращает на неё внимание. Это очень его удивляло и, в некоторой степени, огорчало, ведь работа по-настоящему искусна. Он предлагал шпильку многим, но те будто и не замечали, переводя тему.       Меня это заинтересовало. От предмета не исходило ни толики магии, мои ощущения молчали, но, очевидно, такое поведение имело необычное происхождение. Я спросила у мужчины, где и как давно было изготовлено украшение, но тот только пожал плечами, говоря:       — Да кто теперь разберёт? Я пытался что-то найти, но никаких документов с упоминанием этой шпильки нет. Как будто просто взяла и появилась из ниоткуда. — он устало вздохнул и прибавил, уже тише: — А спросить у деда так и не успел.              В цене мы сошлись быстро. Мистер Паунд оказался человеком добропорядочным и не пытался выжать из меня все до последней копейки. Как он сам утверждал, нельзя назвать точную для неё цену. Непонятный камень, природу которого не смогли определить никакие ювелиры, непонятное золото, разве что видна высокая проба, да и лежит она тут уже которое десятилетие. В чем была проблема отнести шпильку на экспертизу, я так и не поняла, ну да и ладно. Про себя мимолетом порадовалась, что пока в Британии не начали выводить строгие законы по продаже антиквариата, иначе уехал бы дедок далеко и надолго, раз документов никаких нет.       В итоге я вышла из лавки с красивым украшением в волосах, и похудевшим на семьсот фунтов кошельком. Сделка оказалась крайне выгодной, ведь я шла туда с готовностью выложить до полутора тысяч фунтов, а по итогу особо не потратилась. Пока я отсчитывала сумму, он даже принес откуда-то зеркало, чтобы я могла сделать нормальный пучок, ибо без него это было бы довольно сложно.       Парикмахерские, что странно, в округе были каким-то вымирающим видом услуг. Рестораны, гостиницы, библиотеки, маленькие лавки с свежими овощами и фруктами – все в избытке, но ни одного салона. Либо я уже успела испортить доставшееся хорошее зрение, либо британцы предпочитают стричь волосы самостоятельно. К моменту как я наконец нашла нужно здание с совсем крохотной парикмахерской, успела зайти в кафе, взять зелёный чай с собой и выпить его, с учётом что я вообще не спешила.       Там работала молодая, невысокая девушка с русыми волосами, подходящими под её карие глаза, и невероятно объемной прической, как у многих в эти времена. Я прошла к ближайшему свободному месту и коротко объяснила, чего хочу, вот только стоило ей увидела мои волосы, та сразу же начала настойчиво закидывать меня замудренными названиями стрижек, из которых понятна мне была лишь «Мальвина». Учитвая какую популярность приобрели короткие волосы в девяностые, я здраво предположила что почти все перечисленное именно к ним и относиться, так что открещивалась как только могла. Да и я изначально шла сюда с целью подровнять кончики, а не кардинально изменить свою жизнь или что-то в этом роде.       После, наверное, десятого «Нет, спасибо», она все же бросила попытки убедить меня в необходимости обкорнать волосы выше плеч и сзади начал раздаваться звук клацанья ножницами. Пара колонок по углам передавала лёгкий, приятный джаз, который, к несчастью, заглушался звуками из стоящего неподалеку телевизора. Там крутили какой-то плешивый сериал с драммой и актерской игрой на уровне «Да она не может любить меня!», возможно даже хуже. Каждая реплика была наполнена таким количеством испанского стыда, что, казалось, он выплёскивался через край прямо мне на голову. Клянусь, я думала что либо сгнию на этом стуле, либо возьму что-нибудь тяжёлое и кину в экран.       К счастью долго эта пытка не пролилась и, как только с меня сняли этот длинный черный воротник я поспешила покрутить головой и оценить изменения. Волосы действительно стали идеально ровными, без рваных концов, только вот их длина сократилась минимум на четверть. Конечно, чего-то такого я ожидала, но все равно чисто эстетически было обидно терять такие шикарные волосы. Надеюсь, в мире магов есть средство для быстрого роста волос.       Расплатившись я снова сделала пучок на шпильку и, перед тем как выйти в сторону Оксфорд-стрит, покружилась перед зеркалом во всю стену. Вид меня устраивал, только не хватало челки, но её я сделаю только после того, как выучу заклинания для укладки волос. Мне в прошлой жизни хватило, спасибо не надо. По пути я бросила взгляд на настенные часы, показывающие почти семь вечера, и задумалась. Стоит ли спешить, через час ведь уже начнет темнеть?... Да ну, на кой надо. Отчитываться я не перед кем не собираюсь, опасность мне не грозит, все же центр Лондона, вставать рано не нужно, так к чему заморачиваться? Я у мамы самостоятельная, сама могу решить когда мне лучше возвращаться. Да и кому не захочется побродить по разным магазинам с полным кошельком денег, хех. Думаю, погуляю часов до десяти или одиннадцати, а там уже можно и назад ехать.       Потеряться на Оксфорд-стрит было задачей крайне простой. В отличие от Чаринг Кросс Роуд каждое здание здесь блестело в свете как собственном, так и наружном, от чего пути сливались в какой-то единый образ и понять, из какого поворота ты вышел было невозможно. Огромные рекламные таблоиды брендовых магазинов и точек фастфуда на дорогах привлекали внимание своими кричащими заголовками, ярким цветами и скидками на все подряд. Лампы на улицах постепенно зажигались, хотя все ещё было довольно светло, а дорогие на вид машины проносились по улице с оглушительным ревом и музыкой, явно намекая на комплексы водителей. Концентрация как просто людей, так и шумных подростков значительно выросла, чему я была особенно не рада, но поделать ничего нельзя.       Торговые центры были самой сутью этого места, и располагались они буквально на каждом шагу. Только вот подходил мне далеко не каждый, посколько многие из них были узконаправленными. Например, в каких-то продавались исключительно украшения, дорогие часы и прочие побрякушки, а в каких-то все пространство было отведено под машины.       Хотя даже если я и наткнусь на одежду, это ещё далеко не значит что там найдется что-то мне подходящее. Помятуя о том, сколько времени пришлось убить на поиск более менее подходящих друг другу штанов и рубашки в Литтл-Уингинге, я заранее настроилась на долгий крестовый поход по ТЦ.       Стоило бы сразу идти в центр, но, чисто из любопытства, я все же решила зайти в относительно приличное здание на пути с каким-то странным названием.       Оказавшись внутри я немного удивилась, поняв, что за столько лет способы украшения ТЦ почти не изменились. Все та же белая отделка стен с редкими растениями, чаще всего деревьеподобными, как я это называю, и павильоны с панорамными окнами и стеклянными дверьми. Только лифты и эскалаторы отличались, но не столь критично. Внутри стоял запах кофе и едва уловимой смеси парфюмов, исходящей от непрекращающегося потока людей.       Какого-то списка покупок у меня небыло, только примерное представление о нужных вещах, ведь я изначально собиралась смотреть по ситуации что мне может пригодиться, а там уже думать, покупать или нет. Потому я бегло пробежалась по всем трём этажам этого здания, но задержалась лишь на втором.       Здесь находился местный аналог Фикс Прайса с всякой всячиной на любой вкус. Они были похожи не только цветовой палитрой из белого, синего и зелёного, но и поражающим многообразием ассортимента. Сразу у входа стояли три кассы с разными мелочами, вроде мармеладок, жевачек и тому подобное, а сразу после шли пять длинных рядов. Самый крайний содержал в себе разные хоз товары, вроде моющих средств, запах которых витал в помещении, и предметов гигиены. Рядом были разложены канцелярия и косметика, какая-то мелочевка для дома, а уже дальше шли заполненные посудой ряды, прямо напротив холодильников и стендов с напитками и закусками.       Походив туда-сюда и получив дозу ностальгии по родным пенатам, я кинула в корзину пару расчёсок, резинки для волос и крабики, чтобы собирать пучки, как я это делала раньше, а так же небольшое зеркало и ещё пару вещей по мелочи. Не взять с собой что-то сладкое было бы преступлением, а потому я захватила небольшую упаковку апельсинового сока и пару шоколадок с орехами и изюмом на полке, а на кассе три пачки кислого мармелада. Считаю его самой совершенной формой желатина. Я не смогла обойти стороной и кружку, так красиво блестящую в свете ламп своим светло-зелёным окрасом и объемным рисунком в виде кружочков. Почему бы и нет, могу себе позволить. Складывая все это добро в сумку я усмехнулась, надеясь, что она не лопнет под конец дня.       Как и ожидалось, ничего хотя бы немного подходящего для себя в магазинах одежды этого ТЦ я не нашла. Все нормальные вещи были, как на зло, в разделе для взрослых, тогда как в детском сплошь и рядом мусор. Извините конечно, но носить розовые платья в цветочек я не собираюсь, не заставите. Так что довольно скоро я вышла на улицу и пошла в сторону центра, неспеша уничтожая оказавшуюся очень вкусной шоколадку. Какая-то незнакомая мне фирма, названием чем-то смахивала на американский Hershey's, ну это не так важно.       Людей на улице за время моего отсутствия только прибавилось, а солнце уже успело полностью уйти за горизонт, хотя я провела в здании не слишком много времени. Звёзды ещё не появились, но что-то мне подсказывает, что даже в час ночи здесь будет настолько светло, что даже самые яркие, вроде Сириуса, окажутся скрыты огнями улицы.       Через двадцать минут, согласно часам, видневшимся через окна кафе, я вышла к огромному торговому центру. Рядом с ним находился красивый на вид парк с ровно высаженными деревьями и небольшим заборчиком по периметру. Уже на входе я поняла, что задержусь здесь надолго. Не в последнюю очередь потому, что эскалаторы и лифты в этом восьмиэтажном здании прямо перед моим приходом одномоментно сломались и, хотя ремонтные работы уже активно велись, мне пришлось дополнительно напрягать ноги чтобы перемещаться между этажами. Надеюсь проклятия, которыми я активно фонтанировала на протяжении всего пути, дойдут до ответственных за это людей.       Здание было сплошь и рядом заполнено магазинами с брендовыми шмотками, однако мне все равно пришлось обойти семь этажей, прежде чем я наткнулась на по-настоящему огромный магазин одежды, где наконец нашла что искала. На входе меня встретила симпатичная девушка лет двадцати с распущенными каштановыми волосами в клетчатой рубашке. Она вежливо поинтересовалась, нужна ли мне помощь, но я отказалась и уверила её что справлюсь сама. Девушка кивнула и ушла в сторону служебного помещения. Такому пониманию я была очень рада, ведь просто ненавижу приставучих консультантов с их никому не нужными советами.       Из колонок в углах раздавалась зацикленная мелодия без слов, иногда прерываемая какими-то сообщениями, вроде акций и тому подобного. Стук каблуков людей отбивал ритм и сливался с гулом голосов, звуками криков, смеха или плача маленьких детей. Расположение разделов в этом магазине напомнило мне о лабиринте в лавке того дедка, по большей части своим отсутвием логики. Однако наконец найдя нужное мне помещение я с удивлением и лезущей на лицо улыбкой обнаружила, что кроме меня здесь никого нет. Что, в общем-то, странновато, все же мамочек с детишками я видела достаточно, но не смею жаловаться.       Бродя между рядами аккуратно развешанных вещей я, чувствуя себя тем ещё эстетом, проводила по вещам рукой, от чего металл вешалок слегка позвякивал. Нравилось мне далеко не все, ведь мои вкусы сильно разнились с жителями Англии этих времен. Если говорить о повседневной одежде, в которой я обычно ходила, то мне по душе оверсайз свитера, толстовки и джинсы. Что-то такое я и старалась подбирать и, какой бы сложной задачей это поначалу не казалось, медленно, но верно, моя рука становилась тяжелее от набранных вещей.              Перед огромным зеркалом в примерочной я провела не меньше получаса. Внутренний критик во мне разносил в пух и прах каждую вещь по всем параметрам, и пройти такой жёсткий отбор удавалось не каждому. Ну что я сделаю, если здесь цвет какой-то грязный, тут шов неровный, там материал отвратный, да и что с карманами на этих джинсах? Что-то в общем выглядело неплохо, но совсем не подходило к моим волосам или глазам, а это, лично для меня, было автоматической дисквалификацией. Иногда я стояла в одном свитере по десять минут, рассматривая его со всех сторон, прокручивая в голове мысль: «Взять, или не взять?». Со стороны, наверное, странно выглядит, но такой бзик преследует меня всю жизнь. Во мне самой возникал диссонанс, ведь, вроде бы, все равно большую часть одежды буду шить на заказ в маг мире, но брать что попало не позволяет чувство прекрасного. И не в деньгах ведь дело. Просто не могу и всё, нужно выбрать самые идеальные варианты.       Когда вешалки наконец закончились я с облегчением выдохнула и села на стоящий рядом пуфик. По итогу все принесенные мной вещи разделились на две группы: в одной, довольно большой, были те, что мне или не понравились, или не подошли, а во второй уже те, которые я выбрала. В неё входили две пары широких черных джинс с высокой посадкой, два мягких свитера для вечерних прогулок, один бежевый, другой черный. Толстовки уже существовали в привычном мне виде, а потому я с радостью взяла себе парочку, вместе с свитшотами приятного зелёного цвета. Помимо этого я посчитала нужным купить пару рубашек, похожих на мою, футболок без принтов, конверсы и джинсовку, поскольку на улице начинало холодать. К вопросу с пижамой я подошла не столь критично, а потому взяла первую попавшуюся.       Если так подумать, то вещей я набрала прилично... И как я только все это утащу? Надеюсь, на кассе мне выдадут какой-нибудь пакетик, иначе придется покупать дополнительный рюкзак или сумку.       Развесить все не подошедшие вещи по местам оказалось той ещё задачей, за время выполнения которой я успела два раза побегать туда-сюда. Сама не пойму как, но когда я только шла к примерочной куча одежды на моей руке казалась раза в три меньше. В конце концов управившись, я заранее достала кошелек, положила его в карман брюк и пошла к кассе. По пути на меня то и дело косились проходящие мимо люди, от чего я иногда получала укол между лопаток и еле как удерживала так и норовившие упасть вещи. Понятно почему они так себя вели, но менее раздражающим это не становилось.       Сидящий за кассой парень, видимо, не увидев меня за горой одежды, без вопросов достал фирменные крафтовые пакеты с логотипом в виде птички и начал пробивать каждую бирку, аккуратно складывая внутрь них, чему я была крайне благодарна.       Надев на себя джинсовку с капюшоном я заплатила, взяла два внушительных размеров пакета за ручки и начала спускаться вниз. Паралельно я прокручивала в голове прошедший день и пыталась вспомнить, что ещё нужно купить, но быстро пришла к выводу что больше мне ничего не нужно. Пока что, разумеется, но это уже лирика. Главна цель моего похода, тобишь одежда, была выполнена, а все остальное, в общем-то, я просто брала по ситуации. Или из-за своего незабвенного «Хочу!». Пожав плечами я поправила шпильку в волосах и пошла к выходу.       Уже на улице, вдыхая спертый от машин воздух я решила не уезжать сразу, а пройтись по парку.       Выложенные ровным камнем дорожки соседствовали с высокими, явно очень старыми деревьями, вершины которых я не могла увидеть. Часто встречающиеся лавочки были окружены аккуратно постриженными кустами, на некоторых из которых виднелись цветы. Рядом с каждой второй стоял высокий фонарный столб с горящим огоньком, куда слетались мелкие мошки. Людей здесь было немного, и в основном они сидели на лавочках и разговаривали. С огромными пакетами в руках, особенно с моим то телосложением, было довольно тяжело ходить, а потому я нашла взглядом пустую лавочку и упала туда, облегчённо выдохнув.       Просидев так пару минут я почувствала голод и в пару шагов оказалась у небольшого трейлера рядом, в котором купила себе свежий тако. Есть хотелось просто жуть, а потому я с наслаждением хрустела горячей поджаренной питой, запивая кисло-горьким апельсиновым соком.       Закинув голову назад я смотрела на листву деревьев. В голове появлялись лишь обрывки каких-то мыслей, не задерживающихся дольше пары секунд. Усталость брала свое, и я почти не пыталась сопротивляться медленно опускающимся векам. Всего пара минут, а потом уже пойду... Опомнилась я лишь когда зажатая в правой руке упаковка из под сока с глухим стуком упала на землю. Дернувшись от неожиданности я протёрла глаза и поначалу не поняла, что случилось, но через пару секунд дошло. Легко похлопав себя по щекам я твердо решила, что пора ехать обратно.       На этот раз без какого-либо сомнения я вызвала ночного рыцаря посреди улицы. Никто действительно ничего не заметил, люди вокруг даже не шелохнулись. Стараясь не уснуть сидя на мягком матрасе, под убаюкивающий гундеж головы на верёвке я отвлекала себя рассуждениями обо всем подряд. Почему тут стоят кровати, разве кресла небыли бы лучшим вариантом? Кто меняет постельное белье? Как работает вызов ночного рыцаря? Нужна какая-то особая цель, или он приедет стоит случайно взмахнуть палочкой?       В общем просто мысли ни о чем. Но одна из таких приходящих и уходящих идей вдруг зацепилась и я задумалась вот о чем: а Стенли с водителем так круглые сутки что-ли катаются? Если так подумать, то нигде не указано какое-то расписание автобуса, с обеденными перерывами, сменами, выходными и тому подобное. Беря в расчет мой опыт, когда я вызывала транспорт почти что в полночь, и они появились быстро и выглядели бодро, и канон, где Поттер так же разъезжал на нем ночью, то выходит что и правда круглые сутки... Да ну, бред какой-то, как они могут находиться тут всё время? Хотя с другой стороны, поспать есть где, поесть можно в кафе или вроде того... Но все равно, кто на такое согласится? Человек должен либо находится на грани отчаянья, берясь уже за любую работу, либо за это должны платить просто сумасшедшие деньги. Может это было объяснено в пресловутом книжном каноне, который я так и не осилила? Хотя мне то что, все равно мой мир с ними связан слишком уж условно.       Покумекав ещё пару минут в мою голову пришла странная догадка. Я скосила взгляд на сидящего спиной кондуктора и прищурилась, пытаясь отметить что-то странное в его позе, поведении или манере речи, но ничего такого не было. Сидел обычно, иногда поправлял волосы или воротник, а водитель так и вовсе почти не подавал признаков жизни. Просто мне тут вспомнилось как в некоторых фанфиках ту старушку из поезда, на котором едут в Хогвартс, изображали частью самого поезда. Якобы она являлась не человеком, а какой-то сущностью в виде гномика, которая не могла выйти за пределы вагонов и, в некоторых случаях, была способна защитить детей. Или типо того, уже не вспомню. Может, и здесь что-то похожее?...       Фыркнув, я вытащила шпильку из волос и покачала головой, отгоняя такие странные мысли. Что-то меня уже начинает заносить, пора останавливать этот поток сознания. А то я сейчас точно укачусь на встречу всемирному заговору и массонам.       С протяжным зевком я захлопнула дверь калитки у коттеджа и, остановившись, прошлась взглядом по нему, в особенности обращая внимание на одно конкретное место. Свет не горел, а занавес на окне первого этажа, находящегося прямо напротив лестницы на второй, был распахнут. Точно как и перед моим уходом. Я облегченно вздохнула и, подкинув ключи в руках, пошла к двери. У тётушки была какая-то особая ненависть к этому окну, ведь, стоило кому-то подойти и сдвинуть шторы на миллиметр или, не приведи господь, вовсе открыть его (на что я, кстати, один раз успела напороться), тут же закатывала истерику. Я почитала что этот факт будет отличным индикатором нахождения в доме кого-то из семейки. И не прогадала.              Через открытую дверь на задний двор просачивался звук стрекотания кузнечиков и уханье сов, засевших на деревьях неподалеку. Потолочная лампа освещала жёлтым светом не только гостиную, но и часть коридора, в котором, наоборот, было темно. Я заваривала ромашковый чай, стоя у плиты в пижаме, состоящей из шорт и укороченной футболки с широкими рукавами, и слушала тихий бубнеж девушки по новостям. Она вещала что-то о аномальных переменах в погоде, обвале курса валюты какой-то европейской страны и трудностях поставок хлопка в Англию. Не сказать что мне это было хоть сколько-то интересно, но стоять в тишине тоже не вариант, а чего-то более стоящего найти я не смогла.       Пакеты с купленной одеждой, за нежеланием и банальным отсутствием сил на разбор и развешивание, я сразу спустила в комнату в сундуке и оставила рядом с школьной формой. С рюкзаком и всем его содержимым поступила так же, только захватила с собой кружку, а из пакетов – пижаму. М-да, чувствую завтра меня ждём масштабная примерка всего и разбор что, куда, кого и зачем. Но сегодня заниматься этим я точно не буду, голова после Лондона просто раскалывается, наверное, даже лягу спать раньше обычного.       Но все же нужно будет съездить туда ещё пару раз. Национальная галерея ждет меня. Может, ещё в кино сходить? А что в эти года выходило смотрибельного? Не помню уже... Тогда нужно будет узнать. Бли-и-ин, меня же почти никуда не пустят! Постоянно забываю что мне теперь не двадцать три года, а одиннадцать. Облом.       Закатив глаза я обратила внимание на ничуть не изменившуюся гору посуды и мне стало немного не по себе. А ведь они так и не пришли. Странно это, но...       Тяжело вздохнув я отпила чай и прикрыла глаза. Если быть честной, то я надеюсь что Дурсли уже не вернутся. Я не причисляю себя к бесчувственным людям, для которых другие – расходный материал без личности, средство достижения целей и тому подобная ересь. Нет, я всегда готова помочь, если кому-то это действительно нужно, могу посочувствовать, однако у меня не получается найти в себе и каплю понимания к этим людям. Разумеется, их поведение чем-то обосновано и бла-бла-бла, но у меня нет никакого желания в этом разбираться. Я просто задолбалась. Их нет, никто не капает мне на мозги, и впервые за все проведенное здесь время я чувствую себя спокойно. Нет той гнетущей усталости в смеси с постоянным раздражением. Одно дело когда мне, взрослому между прочим человеку, указывает начальство, а другое – свинья в обличии человека. Терпеть такое, без возможности ответить – настоящая пытка.       Качнув головой я почувствала как мокрые и холодные после душа волосы ударились о плечи и это выдернуло меня из мыслей. Все ещё непривычно, что они стали короче. Уж не знаю повлиял ли на это лондонский воздух, или просто дело в генетике, но под конец дня мои волосы стали до жути грязными, как будто неделю их не мыла. Надеюсь, это можно вылечить каким-нибудь зельем. Точно, нужно же будет ещё посмотреть что за аптечки я там купила...       Выпив чаю с бутербродом я выключила свет, предварительно закрыв окна и двери на все возможные замки, и поплелась наверх. Уже стоя на пороге комнаты, хотя правильней будет назвать это свинарником, я осознала что совсем забыла купить тапочки, чтобы не пачкать ноги. Но деваться некуда, и мне снова пришлось наступать на свои же следы, который теперь были видны ещё четче. Свет изнутри подсветил мелкие частицы пыли в воздухе, как только я открыла крышку, от чего я поморщилась, и начала спускаться.       Вновь ощущая проходящие насквозь волны магии я с некоторым удивлением поняла, что, хоть и продолжаю чувствовать их ярко, тошнота подходит к горлу не столь резко. Неужели привыкаю? Это вообще возможно? Может, в конце дня чувства притупляются? Ещё бы мне кто-то ответил.       Приглушённый свет в комнате только сильне подстёгивал упасть на кровать и заснуть, но перед этим я, выключив весь свет кроме ночника, подошла к сумке и выудила оттуда небольшоц механический будильник. В тусклом свете его мутноватое стекло, с парой трещин своим бликом загораживало пожелтевший циферблат с острыми черными стрелками. Два больших медных купола, холодные на ощуп, по идее должны были издавать очень громкий звук в установленное время.       Я купила их в той самой антикварной лавке. Часы стояли прямо рядом с выходом и сразу мне приглянусь, не в последнюю очередь из-за полного отсутствия какой-либо электроники. Да и выглядят они очень аутентично, даже подходят под цвет моей кровати. Стоили не дорого, что-то в районе тридцати фунтов, так что я решила почему бы и нет.       Усевшись на кровать я, чуть поразмыслив, решила завести будильник на одиннадцать утра. Раньше мне не приходилось обращаться с подобными вещами, так что я очень боялась что-нибудь сломать. Механизм на мои действия звучно щёлкнул и я приняла это как сигнал о успехе. Время самое лучшее: и высплюсь, и голова болеть не будет, и не пропущу день, как сегодня. Не то чтобы я жаловалась, но лучше больше так не делать. Ночник с вращающейся луной теперь имел рядом с собой небольшие часы, что смотрелось очень органично.       С улыбкой откинувшись на мягкую гору из подушек я притянула к себе пушистое одеяло и закуталась в него с головой. Мне вновь показалось что со стороны тумбочки стала доноситься тихая, убаюкивающая мелодия, но я не нашла в себе сил повернуться и проверить это.       Глаза постепенно слипались. Рой мыслей о прошедшем дне постепенно затихал я не заметила, как окончательно провалилась в сон.