Романтика в Изгнании

      "Старший молодой господин изменился, его уже не так легко обмануть."       Цяо Шубай был занят за кулисами, погруженный в свои мысли с негодованием.       Раньше стоило лишь показать слабость и попросить, и можно было выудить хоть немного информации, эти его усилия в какой-то степени приносили результат. Теперь же, несмотря на то, что они стали ближе, он не мог вытянуть из него никаких подробностей о его планах, как ни старался.       Сегодня вечером должны были выступать три новые танцовщицы и, опасаясь неприятностей, Цяо Шубай повёл людей проверить реквизит на сцене. Вернувшись в гримерку, он обнаружил там Цэн Мао.       Цэн Мао стоял у двери и разговаривал с Цзинь-Цзинь. Рядом с ним стояла Дженни, девушка, которая “сопровождала” Цяо Шубая в подпольном клубе.       Как ни странно, Дженни не была танцовщицей, но при этом была одета в их платье.       Она была высокой и стройной, с тщательно нанесенным макияжем, а вырез её платья был глубже, чем у остальных. Даже среди красивых девушек в комнате она выглядела самой эффектной.       Цяо Шубай, охваченный сомнениями, окликнул:       — Цэн-гэ?       Обернувшись и увидев его, Цэн Мао приподнял подбородок и сказал:       — Пойдем со мной, мне нужно кое-что обсудить.       Войдя в пустую гримерную для артисток, Цэн Мао закрыл дверь и велел Цяо Шубаю:       — Как закончатся танцы сегодня вечером, посади Дженни среди девочек.       — А? — Цяо Шубай сделал вид, что не понял.       Цэн Мао нетерпеливо цокнул языком и сказал:       — Сегодня вечером придет гость, чтобы выбрать девушку. Пусть Дженни встанет в первом ряду. И еще, проследи, чтобы все остальные сегодня вечером накрасились попроще.       — Хорошо, без проблем, — Цяо Шубай кивнул и послушно добавил: — Цэн-гэ, доверьтесь мне.       Представление вскоре должно было начаться, и у Цяо Шубая не оставалось времени связаться с Чжань Шэньчжи.       Девушки суетливо бегали туда-сюда по сцене, а Дженни стояла неподалеку и молча наблюдала.       Цяо Шубай хотел завязать с ней разговор, но, опасаясь, что может только усугубить ситуацию, а также из-за своей занятости, лишь слегка кивнул, когда их взгляды встретились.       Когда занавес циркового шоу опустился, девушки, следуя указаниям Цяо Шубая, побежали обратно в гримерную, выстроившись в два ряда, и с любопытством оглядывались по сторонам.       Дженни стояла впереди, ее обнаженная кожа была покрыта блестками и сияла, делая ее похожей на бриллиант, источающий насыщенный, дурманящий аромат.       Цяо Шубай, который изначально стоял рядом с ней, почувствовал, что от этого запаха ему трудно дышать, поэтому он отодвинулся в сторону, встав перед Цзинь-Цзинь.       Цзинь-Цзинь, воспользовавшись тем, что вокруг перешептывались девушки, тихо сказала ему:       — Пока тебя сегодня днем ​​не было, братец Цэн провел для нас небольшой урок.       — Какой урок? — прошептал Цяо Шубай.       — Он сказал, что хоть мы и не такие красивые, как Дженни, но если нас выберет уважаемый гость, мы не должны опозорить клуб, — она помолчала, а затем добавила: — Интересно, кто этот гость? Что, если он действительно выберет… — голос Цзинь-Цзинь стал тревожным.       Цяо Шубай повернул голову и увидел, что девушки либо поджали губы, либо нахмурились, все выглядели растерянными и испуганными.       Вскоре после этого появился Цэн Мао со своим уважаемым гостем.       Хэ Чу и Чжань Шэньчжи вошли бок о бок. Чжань Шэньчжи был одет в простую белую рубашку и черные брюки, рукава были закатаны, а волосы слегка растрепаны; он выглядел как настоящий избалованный молодой господин.       Позади Цяо Шубая Цзинь-Цзинь вдруг слегка ахнула:       — Это тот парень, что был в прошлый раз! — она прошептала ему на ухо: — Какой красавчик! — ее тревога, которую она только что выразила, исчезла.       Все в раздевалке замолчали, и Цзинь-Цзинь тоже перестала говорить.       Возможно, именно ревность заставила Цяо Шубая почувствовать себя немного мелочным и раздраженным.       — Шэньчжи, кто тебе нравится? Выбирай, какую угодно! — Хэ Чу, стоя рядом с Чжань Шэньчжи, спрашивал его с улыбкой.       Дженни сделала небольшой шаг вперед и выпрямилась.       Чжань Шэньчжи молчал, словно на самом деле выбирал. Сначала его взгляд блуждал по танцовщицам, но спустя некоторое время он внезапно посмотрел в сторону Цяо Шубая.       Цяо Шубай вздрогнул, мгновенно догадавшись о его намерении. Он заставил себя сохранять спокойствие и промолчал, однако в душе мог лишь проклинать Чжань Шэньчжи за его импульсивный план и отсутствие манер.       Чжань Шэньчжи совершенно ничего не подозревал. Оглядев Цяо Шубая с ног до головы, он повернулся к Хэ Чу и тихо сказал:       — Господин Хэ, могу я поговорить с вами наедине?       Хэ Чу с легким удивлением взглянул на него, тихо произнес "хорошо" и вышел вместе с Чжань Шэньчжи.       Через несколько минут Хэ Чу вернулся с едва заметной, многозначительной улыбкой, указал на Цяо Шубая и спросил:       — Как тебя зовут?       — Господин Хэ, — сказал Цяо Шубай с натянутой улыбкой, — Меня зовут Цяо Шубай, и я режиссёр.       Цэн Мао тут же наклонился и что-то прошептал Хэ Чу на ухо. Хэ Чу нетерпеливо ответил:       — Хорошо, обучишь его.       Затем он вывел Чжань Шэньчжи наружу.       Цэн Мао с мрачным лицом отпустил девушек, оставшись в огромной гримерной только вдвоем с Цяо Шубаем.       Цяо Шубай молчал, а Цэн Мао со сложным выражением лица сказал:       — Ты понравился нашему почетному гостю.       — …       Цяо Шубай стиснул зубы, жалобно посмотрел на Цэн Мао и сказал:       — Цэн-гэ, я не испытываю симпатии к мужчинам…       — Да кому, черт возьми, интересны твои предпочтения? — раздраженно перебил его Цэн Мао, и шрам на его лице исказился, словно трещина на коже.       Он сердито смотрел на Цяо Шубая, но через некоторое время выражение его лица смягчилось.       — Шубай, ты однажды спас меня, и я тебе очень благодарен. Я всё помню. Однако этот многоуважаемый гость очень важен, и наш клуб не может позволить себе его обидеть. Раз уж он выбрал тебя, я могу лишь попросить тебя смириться с этим.       Цяо Шубай несколько секунд молчал, затем Цэн Мао снова сказал:       — Если ты сможешь угодить нашему уважаемому гостю и оказать господину Хэ большую услугу, твое будущее будет простираться далеко за пределы клуба. Ты же такой умный, неужели ты этого не понимаешь.       Услышав его слова, Цяо Шубай притворился заинтересованным и немного колебался, а затем прошептал:       — Цэн-гэ, но я не знаю, как…       — Пусть Дженни тебя обучит, — перебил его Цэн Мао. — Я тоже не знаю.       Он вышел, а вместо него вошла Дженни.       Дженни уже была одета в пальто и держала в руках розовую сумочку, которую она передала ему, объяснив, что в ней находятся принадлежности, необходимые для обслуживания гостя.       Она осторожно открыла сумочку и тщательно объяснила Цяо Шубаю назначение каждого предмета.       Даже у закаленного Цяо Шубая лицо вспыхнуло от смущения, он чувствовал неловкость и головную боль. Он просто не мог представить, как танцовщицы будут смотреть на него после сегодняшнего вечера, и какие ядовитые слова он услышит от Лу Чуня.       — Ты понял, как ими пользоваться? — пока он был погружен в свои мысли, Дженни уже закончила демонстрировать последнее содержимое – смазку.       Цяо Шубай кивнул. Немного поколебавшись, она сказала ему:       — Может случиться, что будет очень больно. Дать тебе обезболивающее?       — Всё в порядке, — попытался отказаться Цяо Шубай.       Она достала из кармана розовый шприц и посоветовала:       — Просто возьми его, это не больно, это просто остановит боль, — она наклонилась ближе к Цяо Шубаю и прошептала ему на ухо: — Братец Цэн изначально просил меня дать тебе афродизиак, но вместо него я взяла обезболивающее. Он обязательно захочет увидеть пустой шприц, так что не спорь со мной.       Ее слова были достаточно ясны. Цяо Шубай не мог больше отказываться и закатал рукав.       Ощущение от укола иглы в кожу было неприятным, но, к счастью, лекарство ввели быстро.       Дженни убрала шприц, сказав обычным голосом:       — Скоро подействует, — и вывела Цяо Шубая наружу.       Они спустились на первый этаж, где их в ночи ждал роскошный автомобиль.       Цэн Мао отошел в сторону, лично открыл дверцу машины для Цяо Шубая и велел ему хорошо позаботиться об офицере Чжане. Затем он без колебаний закрыл дверцу машины, словно прощаясь со свиньей, которую вот-вот должны были отправить на бойню.       В машине было темно. Чжань Шэньчжи, сидевший по другую сторону заднего сиденья, мельком взглянул на него и снова уткнулся в телефон, неизвестно во что.       Машина ехала какое‑то время, и Цяо Шубай спросил:       — Куда мы едем?       Чжань Шэньчжи даже не взглянул на него. Водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида, ответил:       — Отель “Момус”.       Отель “Момус” принадлежит Хэ Чу и является самым роскошным отелем во всем районе.       Черно-белые часы на передней части автомобиля показывали 21:40, начало комендантского часа в Районе Мо, однако машина свободно передвигалась по улицам.       На Второй улице машина проехала мимо двух полицейских, следящих за порядком, которые лишь мельком взглянули на нее, не предприняв никаких действий.       Когда они въехали в гараж отеля, их уже ждала красивая молодая женщина. Она проводила Цяо Шубая и Чжань Шэньчжи наверх в роскошный люкс и обратилась к Чжань Шэньчжи:       — Это номер, который президент Хэ зарезервировал для высокопоставленных гостей. Вы единственный, кто здесь останавился, поэтому безопасность и уединение гарантированы. Можете не волноваться.       Сказав это, она ушла.       Цяо Шубай, держа в руках розовую сумочку, подаренную ему Дженни, стоял в прихожей вместе с Чжань Шэньчжи, и ни один из них первым не произнес ни слова.       Чжань Шэньчжи все еще держал телефон в руках, неизвестно что просматривая.       Свет в комнате был ослепительно ярким, бросая на них резкое освещение. Близость заставляла Цяо Шубая чувствовать себя некомфортно, а яркий свет вызывал головокружение. Он сделал небольшой шаг назад, посмотрел вниз и увидел, что черные кожаные туфли Чжань Шэньчжи были такими же чистыми, как и в день их первой встречи.       В конце концов, он старший молодой господин, у него нет таких забот, как у Цяо Шубая. Нетрудно понять, почему ему пришла в голову такая идея.       Цяо Шубай стиснул зубы, выдавил из себя улыбку и тихо произнес:       — Господин Чжань, не желаете перейти на кровать? (комментарий редактора: уже господин, а не гэ/братец, испугался эхехехе.)       Спустя несколько секунд Чжань Шэньчжи сказал:       — Я осмотрел помещение. Здесь нет камер наблюдения и прослушивающих устройств.       Цяо Шубай, не поднимая глаз, сказал:       — Спасибо, Чжань-гэ.       — Ты недоволен? — спросил Чжань Шэньчжи, глядя сверху вниз подумал, что конечно недоволен, но не хотел вступать в конфликт с ним. Прежде чем он успел что-либо возразить, Чжань Шэньчжи снова спросил: — Если бы я не выбрал тебя, мне что, стоило тогда выбрать твою Цзинь-Цзинь?       — …       Цяо Шубай поднял голову и посмотрел на Чжань Шэньчжи. Чжань Шэньчжи был бесстрастен, выглядел совершенно буднично, словно спрашивал Цяо Шубая, почему он не желает пойти на такую ​​незначительную жертву.       Цяо Шубай какое-то время молчал, а затем неосознанно улыбнулся:       — Я не это имел в виду.       Возможно, в глазах инспектора Чжаня он лишь жертвовал своей репутацией. Инспектор Чжань уже видел его в еще более неприглядном виде в отеле “Льюис”, когда он пытался поймать Фреда, так что же такого особенного в сегодняшнем инциденте?       Цяо Шубай пришёл в себя и решил, что лучше подыграть Чжань Шэньчжи:       — Я не недоволен, Чжань-гэ, — затем он придумал историю: — Просто Дженни только что дала мне обезболивающее, сказав, что оно уменьшит боль, но сейчас мне очень плохо.       К неожиданности, Чжань Шэньчжи попался на эту уловку. Он тут же нахмурился и спросил:       — Что за обезболивающее?       — Я не знаю, — нарочито произнес Цяо Шубай, покачнувшись вперед.       Когда Чжань Шэньчжи схватил его за руку, он вдруг вспомнил слова Дженни:       “Братец Цэн изначально просил меня дать тебе афродизиак”.       То ли из мести, то ли просто желая вызвать отвращение у Чжань Шэньчжи, он притворился, что ему очень больно, схватился за его руку и сказал:       — Это было какое-то розовое вещество… Мне кажется, это больше, чем просто обезболивающее…