Романтика в Изгнании

      Ранним утром в полицейское общежитие было наполнено звуками: офицеры вставали, шутили, кто-то кричал, а кто-то возбужденно стучал стаканами с водой.       Еще одним звуком было бормотание Цяо Шубая во сне.       Чжань Шэньчжи проснулся раньше обычного.       Цяо Шубай ещё во сне давно отпустил его руку, сменил сотню поз и теперь лежал лицом к Чжань Шэньчжи, свернувшись калачиком и плотно укрывшись одеялом. В сером утреннем свете его брови то расслаблялись, то хмурились, а губы бормотали слова, непонятные обычному человеку, словно видел яркий сон.       Чжань Шэньчжи некоторое время спокойно лежал, затем встал, и пока умылся и вышел из ванной, Цяо Шубай уже сидел.       Его слегка вьющиеся черные волосы длиной до плеч были растрепаны после сна, а черная футболка Чжань Шэньчжи, в которой он был и которая была ему слишком велика, обнажала половину ключицы и большой участок белоснежной кожи.       Его большие, узкие глаза были полуоткрыты, и он с сонным выражением смотрел на Чжань Шэньчжи. Подняв руку, чтобы потереть глаза, он слегка охрипшим голосом сказал:       — Чжань-гэ, доброе утро.       — Утро, — тихо ответил Чжань Шэньчжи, отводя взгляд.       Купив в автомате синтетический питательный напиток на завтрак, Чжань Шэньчжи отвёз Цяо Шубая обратно в клуб.       На улицах так и не стало оживленней, а северная часть небесного экрана полностью вышла из строя, и при взгляде с земли виднелся черный шар размером с искусственное солнце.       — Может, это космический корабль? — Цяо Шубай, одетый в большую футболку, обнимал чашку с питательным раствором и сидел, съежившись на черном тканевом сиденье умного такси, улыбаясь: — Сопредседатель послал кого-то за нами, чтобы мы вернулись на Землю.       Чжань Шэньчжи включил радио, и ведущая безжалостно объявила:       “…Повреждённый небесный экран будет восстановлен в течение десяти часов. Просим граждан отнестись с пониманием”.       — Скукотища, — пробормотал Цяо Шубай и сделал глоток питательного напитка.       После долгих раздумий Чжань Шэньчжи не смог удержаться и спросил:       — Ты хочешь вернуться на Землю?       Цяо Шубай уставился на Чжань Шэньчжи, приоткрыв рот, и Чжань Шэньчжи почувствовал, что тот явно хочет что-то сказать, но вдруг отступил, сменил выражение на улыбку и спросил:       — Чжань-гэ, а ты хочешь?       — …Я не хочу, — Чжань Шэньчжи мог бы продолжить расспросы, но предпочёл просто ответить.       — И я не хочу, — заявил Цяо Шубай. — Такой человек, как я, одинаков, где бы не находился. Да и к тому же, я все равно могу вернуться назад, верно?       Необычно, но Чжань Шэньчжи понял, что тот лжет, но он не хотел его в этом разоблачать.       Когда они подъехали к клубу, Цяо Шубай выскочил из машины, затем повернулся и, прислонившись к окну, сказал:       — Ладно, Чжань-гэ, на самом деле я хочу вернуться на Землю, но если ты не вернешься, то и я не вернусь.       Сказав это, он быстро вошёл в клуб. Его фигура уже давно исчезла из виду, но Чжань Шэньчжи всё ещё наблюдал вслед, вспоминая вчерашнее прикосновение руки Цяо Шубая.       Ладонь Цяо Шубая не была особенно мягкой, вероятно, из-за многолетнего физического труда, но тыльная сторона его руки была гладкой.       В комнате с выключенным светом его колено случайно коснулось ноги Чжань Шэньчжи, и это был участок теплой, гладкой кожи.       Чжань Шэньчжи с трудом пытался прояснить для себя их с Цяо Шубаем отношения, и он задавался вопросом, действительно ли Цяо Шубай испытывает к нему какие-то чувства.       Если нет, то зачем он сам проявил инициативу, взяв его за руку?       Чего хочет Цяо Шубай, и что он должен дать Цяо Шубаю?       Это было не то, что Чжань Шэньчжи изучал или обдумывал раньше, поэтому он был несколько сбит с толку и хотел поговорить с директором Ян.       На самом деле, с тех пор как Цяо Шубаю в последний раз ввели препарат и Чжань Шэньчжи срочно связался с Ян Сюэ, директор Ян несколько раз интересовалась его состоянием, но Чжань Шэньчжи всякий раз уклонялся от разговора, как будто этот вопрос оставался слишком сложным для обсуждения.       Он проложил обратный путь к полицейскому управлению, и как только машина тронулась, ему позвонил Хэ Чу.       Голос Хэ Чу был как всегда бодрым и энергичным, он поинтересовался жизнью Чжань Шэньчжи, а затем выразил заботу, которую может проявить только близкий друг:       — Шэньчжи, я слышал, что у тебя с нашим Шубаем всё довольно неплохо? Что ты о нём думаешь?       — Все хорошее, — Чжань Шэньчжи вспомнил те преувеличенные рассказы Цяо Шубая, с которыми тот восторженно рассказывал Цэн Мао о том, что он купит ему большой дом, и это показалось ему забавным. Он мог лишь сгладить ситуацию: — Прогресс есть.       — Слышал, ты хочешь забрать его с собой? Твой отец согласится? — с беспокойством спросил Хэ Чу.       Когда в тот день после циркового выступления Чжань Шэньчжи прямо потребовал у Хэ Чу, чтобы его сопровождал именно Цяо Шубай, он объяснил это тем, что его всегда привлекал свой пол, однако из-за слишком высоких требований отца он боялся, что тот не сможет этого принять, и попросил Хэ Чу сохранить всё в тайне. Вот почему Хэ Чу задал этот вопрос.       Чжань Шэньчжи дал уклончивый ответ:       — Я бы хотел забрать его с собой, но пока это слишком далекие мысли.       — Ты сейчас во всех новостях. Если ты привезешь его с собой, мэр Чжань сразу об этом узнает. Я предлагаю пока оставить его у твоего братца Чу, по крайней мере, пока не утихнет ажиотаж вокруг отборочных       Соревнования, — предложил Хэ Чу, словно ему было не всё равно. — Не волнуйся, я обязательно за ним присмотрю.       Чжань Шэньчжи не воспринял это всерьез, поблагодарил Хэ Чу и повесил трубку, а затем, размышляя об отборочных Соревнования, почувствовал необъяснимое беспокойство.       Изначально он с нетерпением ждал отборочного этапа Соревнования, но теперь до его участия осталось всего лишь пятнадцать дней, дело о танцовщицах еще не закрыто, а Соревнование будет длиться более двадцати дней, и если Цяо Шубай снова попадет в неприятности и будет пойман подозреваемым, то к тому времени, как Чжань Шэньчжи закончит Соревнование, улик, вероятно, уже не останется.       Он включил камеру и увидел, что Цяо Шубай болтает с Цзинь-Цзинь, которая спрашивает его, откуда на нем взялась эта одежда.       Цяо Шубай пробормотал:       — Не спрашивай.       Цзинь-Цзинь улыбнулась, многозначительно пошутила и достала расческу, чтобы причесать волосы.       Вернувшись в полицейское управление, Чжань Шэньчжи подозвал к себе Фан Цяньшэна, который смотрел телевизор, и передал ему копию собранной на данный момент информации по делу, спрашивая его мнение.       Фан Цяньшэн провёл утро, просматривая материалы и пропустил обед; он долго размышлял, прежде чем сказать Чжань Шэньчжи:       — Мне кажется, Шу Чэн исчез не на Острове Маши, его последняя запись о снятии наличных была в Момусе. То же самое касается Мэй Ми, она просто сказала брату, что едет на Остров Маши, но действительно ли она туда поехала, никто не знает.       Мысли Чжань Шэньчжи совпадали с его. Он вернулся к своему столу, пролистал материалы дела и чувствовал, что что-то упустил, но никак не мог ухватиться за тот самый проблеск в трещинке.       Не найдя ответа в полицейском управлении, Чжань Шэньчжи взял отчёты о расходах нескольких девушек и поехал по улицам Района Мо, отмечая их местоположения одно за другим.       Однако их расходы были совершенно случайными, отчего он не смог найти нужные ему улики с самого обеда и до тех пор, пока не прозвучал сигнал уведомления о комендантском часе, поэтому ему пришлось вернуться в общежитие полицейских.       В понедельник утром Цяо Шубай внезапно прислал Чжань Шэньчжи сообщение, сформулированное очень осторожно.       Он написал, что передал вечернюю смену Цзинь-Цзинь и хочет сходить купить продуктов для Андре, но у него недостаточно хорошая кредитная история и нет полных прав на аренду транспорта, и если он выйдет один, то машина, припаркованная у дороги, перейдет в режим общего доступа, и её могут увести другие, ему некуда будет положить большие и маленькие пакеты, поэтому он интересовался, не может ли Чжань Шэньчжи составить ему компанию.       Он добавил, что понимает, как чрезмерна его просьба, и если у Чжань‑гэ нет времени, он спросит у других.       Чжань Шэньчжи ответил “могу” и договорился о времени.       В шесть вечера у входа в частный кинотеатр Чжань Шэньчжи встретил Цяо Шубая.       Цяо Шубай был одет в ту самую белую футболку, при которой они встретились впервые, черные волосы были небрежно собраны сзади, а в руках он держал белый бумажный пакет.       Сев в машину, он протянул пакет Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, я постирал твою одежду, — затем он достал длинный лист бумаги, на котором ручкой был записан список продуктов, которые нужно было отнести Андре. Он ввёл ближайший адрес в навигатор и сказал Чжань Шэньчжи: — Я уже расставил эти магазины по расстоянию. Если ничего не случится, то на покупки уйдёт чуть больше двух часов. Андре сейчас спит, я отнесу всё ему завтра утром.       “Почему он знает, во сколько Андре ложится спать?” Этот вопрос необъяснимо возник в голове Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай приблизился к нему:       — Чжань-гэ, спасибо за помощь. Он такой надоедливый.       Чжань Шэньчжи опустил взгляд и вдруг заметил на шее Цяо Шубая пятнышко крови, на котором едва образовалась розоватая корочка; он невольно протянул руку и прикоснулся, спросив:       — Что у тебя здесь?       — А? — Цяо Шубай на мгновение замер, вспомнил и сказал: — Ох, то, что на шее, вчера я мыл голову с закрытыми глазами и нечаянно поцарапался о металлическую полку в ванной.       Шея Цяо Шубая была мягкой и тонкой, почти такой же тонкой, как предплечье Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи медленно убрал руку и спросил:       — Болит?       — Не болит, — Цяо Шубай тут же покачал головой. — Всего лишь небольшая царапина, — затем он наклонился ближе к Чжань Шэньчжи и спросил: — Очень заметно?       От него исходил цветочный аромат, похожий на ароматические масла в частном кинотеатре.       Когда он приблизился к Чжань Шэньчжи, казалось, что сам воздух вокруг них стал хрупким и невинным.       Чжань Шэньчжи не был уверен, ответил ли он вслух “не очень заметно” или нет, как они как раз подъехали к первому магазину.       Чтобы купить все продукты, указанные Андре, нужно было обойти пять магазинов. Они наконец-то успели выполнить весь список до закрытия магазинов, и несколько больших пакетов оказались сложены на заднем сиденье.       Чжань Шэньчжи подвёз Цяо Шубая к частному кинотеатру и остановился в переулке. Все окружающие магазины были закрыты, не было видно ни одного пешехода, только несколько вывесок все еще светились.       Салон машины был тускло освещен, и наполнился сладким ароматом кондитерских изделий.       — Я помогу тебе донести, — сказал Чжань Шэньчжи Цяо Шубаю.       Цяо Шубай посмотрел на Чжань Шэньчжи, его глаза светились в темноте, словно флюоресцирующий камень, они казались разноцветными и прозрачными; и сказал:       — Спасибо, Чжань‑гэ, что сопровождал меня так долго.       — Не за что.       Цяо Шубай вдруг спросил:       — Чжань-гэ, можно я тебя обниму?       Его просьба, разумеется, была не совсем уместной, и Чжань Шэньчжи не сразу согласился:       — Зачем?       — Просто захотелось, — сказал Цяо Шубай. — Мне кажется, ты очень добр ко мне. Кроме Цзинь-Цзинь и Ми-Ми, никто никогда не был ко мне так добр, как ты. За все время моего пребывания в Йейтсе ты единственный, благодаря кому я чувствую, что я могу не возвращаться домой.       Он говорил искренне и тихо.       Чжань Шэньчжи больше не сопротивлялся, поэтому Цяо Шубай полуопёрся на сиденье на одно колено, наклонившись ближе к Чжань Шэньчжи. Он положил голову на плечо Чжань Шэньчжи и слегка наклонился вперёд. Его волосы были невероятно мягкими, теплыми от тепла тела, и Чжань Шэньчжи прикоснулся к ним, как когда-то Цзинь-Цзинь.       Чжань Шэньчжи, казалось, даже почувствовал едва заметную корочку на тонкой белой шее Цяо Шубая, потому что тот щедро прижал к его шее целый участок кожи.       После нескольких секунд объятий Цяо Шубай отпустил руки и отодвинулся немного назад, жалобно смотря на Чжань Шэньчжи с расстояния десяти сантиметров, словно брошенное бездомное животное и спросил:       — Чжань-гэ, после того, как ты проводишь меня внутрь, посмотришь со мной фильм?       Чжань Шэньчжи мог лишь согласиться.