Весеннее обострение

Кто бы под конец прошлой жизни сказал Рейху, что он в будущем хорошо поладит с СССР, да ещё и почувствует к нему не ненависть или презрение, — не поверил бы. И убил. Ну не суть. Нацист сам не знал, как так получилось. Во время первой встречи в новой жизни они активно игнорировали друг друга, а за лишнее слово готовы были перерезать глотку врагу. От их «перепалок» страдали все, кто находились поблизости: КИ, ЯИ, кошка... Они могли терпеть друг друга только под сильными успокоительными или в час ночи. Но в какой-то момент Совет и ариец... смирились, что ли? Ну, с существованием друг друга. Их взаимоотношения постепенно становились менее враждебными, чему очень радовалось их окружение. СССР не давал своим чадам полностью разнести фюрербункер — в конце концов, он там тоже жил; Рейх раздобыл карту всех бункерных лабиринтов специально для коммуниста, даже сделав некоторые собственные пометки. Вместе они создавали мир в фанфике, попеременно садясь за компьютер; соглашались с некоторыми точками зрения друг друга; советовались, как заставить современных стран работать... В общем, через какое-то время Рейх стал считать СССР вполне достойным сожителем, соавтором и поставщиком сигарет. Мнение о нём было даже выше, чем о союзниках по оси. Ещё через какое-то время он начал замечать, как каждый раз ждёт СССР, не начиная работу без него; как спокойно становится в его присутствии; как хочет обсудить все существующие мелочи вместе; как странно реагирует тело на прикосновения коммуниста, покрываясь ебучими мурашками и требуя больше. Ну пиздец. На тот момент у нациста был один вопрос и одна надежда. «Каким образом он умудрился втюриться в Совка?» и «Может, это не любовь, а просто странная хуйня. Пройдёт». Не прошло. Вдвойне пиздец. Рейх, конечно, не дурак: затягивать не стал, почти сразу признался. Через полгода. У них просто сложная ситуация была! То есть, ему нужно было сначала принять свою «не натуральную натуру»; потом взвесить все риски, ведь СССР, как и он, исключительно за «натуральные натуры»; потом придумать, как вообще признаться и что при этом говорить, учитывая пути отступления в случае чего... Хорошо хоть, КИ и ЯИ умеют держать язык за зубами, когда это надо. Они-то вскоре заметили, что их фюрер как-то странно себя ведёт да о коммунисте заботится. Сперва думали: «да не, не может быть. Пора завязывать читать фф из коллекции ООН». Потом поняли, что дело не в них, и, походу, реально грядёт пиздец. Поговорили с Рейхом по душам, долго по-дружески смеялись над ним и утверждали, что больше никогда не будут шутить насчёт всяких пейрингов, а то сбудется ещё. К счастью арийца, Союзу они ничего не сказали, поэтому у него оставалось достаточно времени. После окончательного принятия решения насчёт признания Рейх начал думать, как это организовать вообще. Идей особо не было. Серьёзно, что ему сказать? «Я, короче, случайно тебя люблю»? «Го встр»? Или другие из ТОПа самых романтичных признаний мира? А как себя вести при этом? Нужно ли ещё что-то делать? Любовь — сложная штука... Тогда он решил обратиться за помощью к профессионалам. Японская Империя и Королевство Италия; единственные читатели фанфиков из коллекции ООН, кроме самого организации; шарят за все виды признаний, поцелуев, существующих поз соития и других любовных штучек. Узнав, что от них надо, парочка сразу вошли в положение и принялись тщательно обдумывать, какой вид признания подойдёт для СССР и Рейха. Ради такого дела даже КИ отвлёкся от тиктока. Нацист как сейчас помнит этот разговор.       — Поверить не могу... Рейх, вы реально будете вместе!? Наконец-то! — радовалась ЯИ.       — Ближе к делу, мы сейчас не об этом, — ариец не разделял её радости, потому что: — Ещё неизвестно, как он отреагирует...       — Да ладно вам, фюрер, всё будет на высшем уровне! — жизнерадостно заявил КИ.       — Я уже знаю, какое признание им подойдёт, — Империя издала смешок, не предвещавший чего-то адекватного. А ведь Рейх только выдохнул, мол, так быстро... — Помните 14 февраля? Да, нацист помнит то недоразумение. Как раз тогда и он, и СССР заработали себе триггер на камеры. Но каким образом это связано с предстоящим признанием? Они сейчас издеваются?       — Так вот, Рейх, помнишь, как вы с Совком несли бред, типа как вы начали встречаться?       — Допустим. КИ начал ржать, понимая, к чему клонит ЯИ. Ариец тоже понимал, но общего веселья не разделял, уже готовясь раздражённо высказывать по поводу тупых шуток союзников.       — С твоей стороны было признание коммунизма лучшим режимом с букетом сигарет, — вспоминала Империя. — А со стороны Совка... Блин, жаль, вы не придумали, что было со стороны Совка! Ну ничего, сымпровизирует как-нибудь, если всё получится.       — Вы можете нормальный план сделать, а не эту хуйню? — скептически спросил Рейх.       — Ты не понимаешь! Это самый лучший вариант для тебя! — на полном серьёзе сказала ЯИ и начала подробно объяснять: — Ты же точно не знаешь, как Совок отреагирует, если ему прямо сказать про свои чувства? А так ты только намекнёшь и можешь, если что-то пойдёт криво, сказать, типа ничего такого не имел в виду. Наверняка он тоже помнит 14 февраля и правильно поймёт намёк. И, смотря как он отреагирует, будешь уже сам разбираться, что дальше делать. Если не очень — говорить, типа он неправильно понял; если положительно — вообще прекрасно. Рейх понял: в этом что-то есть. Да, звучит максимально тупо, но, кажется, действительно подходяще. Особенно по безопасности. Единственное, он хотел бы исключить одну деталь...       — Ладно, это неплохо, — признал нацист. — Спасибо. Думаю, пока что можно ограничиться только признанием коммунизма лучшим режимом. Букет сигарет подождёт.       — Почему? — разочарованно проронил всё это время ржавший КИ. Ариец не стал отвечать на этот вопрос.

* * *

Рейх тянуть не хотел, поэтому запланировал легендарное признание на вечер. А пока собирался с духом, дабы признать коммунизм лучшим режимом. Это будет сложно, но чего не сделаешь ради любви... И вот, наконец, два бывших врага стоят в одной комнате, куда нацист пригласил коммуниста, с плотно закрытой дверью. Рейх позаботился, чтобы КИ и ЯИ «случайно» не ворвались в самый ненужный момент. Глубокий вдох, выдох. Нет, он не должен себя так вести, ведь выдаёт важность момента... Всё должно быть более непринуждённо... Ой, да похуй уже.       — Союз, — он нечасто так называл СССР. Обычно было «Совок». — Я давно хотел тебе сказать... Что считаю коммунизм лучшим режимом. Это было очень сложно. Совет смотрел на него, как на ебанутого, пытаясь понять, являлось ли сказанное тупой шуткой или у Рейха реально с мозгами что-то не то. Видимо, всё-таки второе.       — Я рад, — в конце концов, сказал коммунист. — А нацизм — хуйня.       — Спасибо, что не фашизм, — вырвалось у арийца. СССР даже не перепутал нацизм с фашизмом, как мило!       — Не за что, — небольшая пауза. — А букет сигарет с меня, что ли? Неужели понял? А за что считать такую реакцию? Положительная? Негативная? И почему в этой грёбаной любви всё так сложно! Совет, видя, что Рейх пребывает в сомнениях, всё же смилостивился и добродушно взял инициативу на себя:       — Да понял я твои намёки. Давно заметил, что с тобой что-то происходит. Я не настолько слепой, — немного помолчал. — Это взаимно. За дверью послышался грохот, будто кто-то споткнулся на ровном месте и со всей силы полетел на пол. Но нациста сейчас волновало не это. Ему... ответили взаимностью!? Что вообще делать в сложившейся ситуации!? К такому жизнь его не готовила. Зато СССР знал, что делать в любой непонятной ситуации. Понимая, что новоявленный любовничек нервничает, он достал... Сигареты. Не букет, конечно, но сойдёт. Приобнял, дал прикурить, и Рейху со временем стало спокойнее. Ничего ужасного не произошло, они с коммунистом всего лишь признались друг другу в чувствах. Жизнь продолжается!

* * *

На следующее утро, увидев довольные мины союзников по оси, Рейх понял, что тот «шорох» за дверью ему не показался.