Белые бинты и поцелуй

Раздался щелчок ключа - дверь тут же распахнулась, и в помещение вошёл человек. Юра закрыл за собой дверь, решительно направился к столу и бросил на него папку. Даже не сняв пальто, он сразу же уставился на свои новые перчатки: те выглядели совершенно испорченными. Он только что вернулся с задержания, где пытался поймать подозреваемого на стройке. Пришлось, правда, забраться на кран и потом спрыгнуть с него - но, по мнению Юры, это были всего лишь мелочи. Сейчас он стоял у стола и разглядывал порванные перчатки. При падении они сильно стёрлись. Жаль: Юра совсем недавно их купил, а теперь придётся выбросить. Кожа под перчатками буквально пылала. Впрочем, пострадали не только перчатки: на стройке Юра не обратил на это внимания из-за прилива адреналина, но по дороге в управление боль в руках стала усиливаться. Резким движением Юра сдёрнул перчатку - и тут же зашипел от острой боли. Взгляд упал на ладонь: кожа была содрана до крови. Осторожно, стараясь не причинить себе ещё больше страданий, он принялся снимать вторую перчатку. Когда обе перчатки были сняты и положены на стол, следователь принялся осматривать ладони. На правой оказалось куда больше ссадин, чем на левой. Вздохнув, он достал из тумбочки аптечку и, стараясь не тревожить повреждённые ладони, извлёк перекись, пару салфеток и бинт. Юра терпеть не мог все эти медицинские процедуры, но ничего не поделаешь: обработать ссадины было необходимо, иначе можно было занести инфекцию. Открыв пузырёк с перекисью, Юра промочил салфетку и начал аккуратно обрабатывать ссадины. Едва он закончил с одной ладонью, как дверь кабинета открылась - вошёл Шибанов. Юра поднял голову, но уже через секунду опустил взгляд и продолжил обрабатывать вторую ладонь. - Ну что, кранолаз, подышал свежим воздухом? - спросил Миша, подходя к Юре и наблюдая, как тот обрабатывает ладонь. - Не смешно, - буркнул Юра, зашипев от боли. - А кто смеётся? - серьёзно произнёс Миша. Вместо ответа Юра снова зашипел от боли. Миша, не раздумывая, забрал у Брагина салфетку. - Садись, - сказал Миша. Юра на мгновение замер, вглядываясь в серьёзное лицо Шибанова, затем молча опустился на стул. Миша тут же устроился бедром на краю стола напротив, бережно взял руку Брагина и принялся обрабатывать ссадины. Время от времени он прерывался, осторожно дул на пореждённое место - словно стараясь унять боль. - Я же тебе говорил: опасно! Но нет, нам надо обязательно лезть туда, где риск на каждом шагу! А если бы сорвался? Ты об этом подумал?! - горячо выговаривал Миша, аккуратно обрабатывая ссадину на ладони Юра. - Не сорвался же, - буркнул Юра, следя за ловкими движениями Миши. - Побурчи мне ещё здесь! Тебе в скалолазы надо было идти, а не в следственный комитет. Или, если тебе так в жизни экстрима не хватает, пошёл бы в МЧС - у них каждый день экстрим: то в горах, то в подземельях, - говорил Миша. В его голосе слышалась злость, но с нотками беспокойства. - Ну если бы я пошёл в МЧС, то не встретил бы тебя, - сказал Юра. Миша пристально посмотрел в глаза Юре. Опер прекрасно знал: сколько бы он ни ругал друга за безрассудные поступки, тот всё равно будет действовать по-своему - таков уж характер Брагина. Вздохнув, Шибанов отбросил использованную салфетку в сторону и взялся за бинт. - Хочешь, я тебе скажу, сколько раз за этот месяц ты влезал в неприятности и ослушивался меня? - сказал Миша, обматывая бинт вокруг ладони. - И сколько же? - поинтересовался Юра. - За этот месяц ты пятнадцать раз оказывался в опасной ситуации, - тихо сказал Миша, осторожно завязывая бантик на повязке. - И в половине случаев ты не слушал меня. А если подумать, сколько таких случаев за год... - Он вздохнул. - Мне даже страшно представить эту цифру, не то что подсчитывать. Юра промолчал. Что тут скажешь? В душе он всё ещё был тем самым опером - любил работать "на земле", как Миша. Когда-то Брагин начинал именно с оперативной работы, но после трагического случая - убийства подозреваемого при задержании - принял решение уйти в прокуратуру. Позже стал следователем. Теперь его место - в кабинете, где он должен сидеть и заполнять отчёты. Но привычка рисковать, быть в гуще событий оказалась сильнее. Он не может сидеть на месте: ему жизненно необходимо лично выезжать на места преступлений, видеть всё своими глазами. - Если ещё раз такое выкинешь, я лично попрошу твоего начальника отправить тебя в отпуск! - строго произнёс Миша, убирая медикаменты в аптечку. - Сколько можно получать раны? Ты следователь, Юра, а не спецназовец! Оперы пусть рискуют и возвращаются с царапинами, а твоё дело - документы оформлять, улики анализировать, отчёты писать! - Он бросил салфетки в мусор и строго посмотрел на следователя. Юра посмотрел на свои перебинтованные руки. Давненько он бинты не носил. Откинувшись на спинку стула, он взглянул на Мишу, а потом перевёл взгляд на перчатки, лежавшие на углу стола. - Перчатки жалко. Я их недавно купил, - проговорил Юра. Миша перевёл взгляд на чёрные перчатки, а потом на Юру. - Перчатки купить можно, а жизнь у тебя одна, - сказал Миша, убирая аптечку в тумбочку. Юра тяжело вздохнул. В глубине души он понимал: Миша прав. Слегка помяв в руках испорченные перчатки - ещё недавно такие новенькие и аккуратные, - он решительно разжал пальцы. Перчатки полетели в мусорное ведро с глухим стуком. - Я тебе новые куплю, - сказал Миша, трогая волосы Брагина. - Такие же? - спросил Юра. Миша мягко улыбнулся, глядя на Юру. Перед ним был не просто следователь, не просто полковник с внушительным послужным списком - а человек, который, несмотря на годы и звания, умел оставаться искренним и непосредственным. В присутствии Шибанова Юра порой сбрасывал маску сурового профессионала: в глазах загорался озорной огонёк, а в движениях появлялась мальчишеская лёгкость. Это сочетание зрелости и детской открытости умиляло Мишу, пробуждало в нём желание оберегать друга, быть для него опорой. - Такие же, - сказал Миша, целуя Брагина в лоб. - И это всё? Я, между прочим, здесь раненый, - сказал Юра, показывая Мише свои перебинтованные ладони. - Ну какой ты раненый? - усмехнулся Миша. - Раненый - это когда пуля в боку, бинты по всему телу, капельница рядом. А у тебя - пара царапин, не больше. Через неделю и следа не останется! - Знаешь что, я, между прочим, жизнью риско... - Юра не успел закончить, как его губы были нежно, но решительно закрыты поцелуем. Миша целовал с такой нежностью и искусством, что в его поцелуях раскрывались две его сущности. Первая - это его нынешняя ласка, деликатность и неторопливость. Вторая же - это накопленное за день страстное желание, которое ночью изливалось с такой мощью, что оставляло на шее Юры следы. Но Брагин не жаловался, ему нравились эти проявления, хотя водолазки в жару и вызывали у коллег недоумение. - Юра, прошу, не рискуй собой, - прошептал Миша, прижавшись лбом ко лбу следователя после поцелуя. - Я постараюсь, - ответил Юра, закрывая глаза. Миша понимает, что Брагин будет стараться, но вот насколько сильно - это ещё вопрос. Завтра Шибанову опять придётся отчитывать Юру за его безбашенность. Но, с другой стороны, это их жизнь, и такие моменты уже стали для них привычными.