Хрустальный лес

Лес  был окутан тишиной, вокруг него – сплошная чистота. Аромат цветов витает везде, а вместе с ним, словно, ощущается запах свежей травы. На фоне тишину нарушает птичье пение, капельки воды и необычная мелодия – эта композиция очаровывает собой. Та словно и неземная, чистая и тихая, как шепот самого леса. Есть в голосе ее детские ноты. Сам лес прекрасен, волшебен – вокруг живые, зеленые деревья, они высокие настолько, что закрывают собой чистое небо, окутывая всё в лесную атмосферу. На ветках свежие, странные плоды, которых в мире - не существует. На густой и мягкой траве всё заслоняют цветки, разные и нежные, как теплые лучи. Воздух здесь сладкий, со слабым ветерком. Тихая мелодия детского лепета, что была как родная, как главная часть леса, вдруг дает заминки, сродни дефекту. Мелодию прерывает хрип, а после та и вовсе перетекает в кашель. В лесу наступает тишина, птицы замолкают, а капли воды волшебным образом исчезают. Тепло и свет цветков потухает, обрекая мир во тьму. Плоды на деревьях, кажется, теперь неживые, как и всё вокруг. Лишь тихий, на грани кашель выходит за пределы тишины. И всё вдруг меркнет. Кап. Кап.  Кап. Тишина. Пустота. Лес.

***

Тишина обволакивала кабинет. Было слышно лишь, как огонь в камине опасно потрескивал, грозясь сжечь весь уютный уголок вместе с обитателями. Он словно передавал настрой самого хозяина помещения, который сидел, как обычно, в своем кресле, подперев рукой лицо. Выражение у старика, которому на вид было 70-80, отличалось от повседневного взгляда доброго дедушки. Сейчас его лицо было хмурым, а спина согнута, словно от большого бремени, что решило настигнуть его сейчас. — Как это произошло?.. — нарушил в конце концов тревожную тишину старческий голос. Тот отличался от обычной, спокойной интонации. Теперь он был тяжелым, слегка даже подрагивал, а в тоне слышались нотки горечи и безнадежности. «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор — директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, также верховный чародей суда волшебников Визенгамота. Возраст: 115 лет. Великий и известный маг в мире.» Прибывшие с дурными вестями люди тут же синхронно уставились на директора, выпучив глаза. Только один среди них сильнее сжался, поджав губы, которые были обкусаны. Глаза у него были неверующие, обескураженные, как у тех, кто только что увидел свой главный страх. Волосы мокрые, запутаны совсем, сам весь такой грязный, запутавшийся, словно уличная собака. На руках у него кровь, стоит и дрожит. Одним своим видом кричит о беде. «Джеймс Флимонт Поттер — глава отдела обеспечения магического правопорядка. Возраст: 21 год. Молодой и успешный волшебник.» — Это был не я… Я не мог… Это был не я… Он сам, директор! Вы же мне верите, директор, я не мог… — словно одержимый, шептал молодой представитель рода Поттеров. Голос был совсем надломленный, пустой. Он, как зачарованный, смотрел на свои кровавые руки, которые нескончаемо бились в тряске. Юноша наконец приподнял голову. Лицо бледное, глаза полны безумия, а взгляд охвачен надеждой. Его губы изогнулись в кривой улыбке. Альбус выдохнул, а после мягко посмотрел на потерянного молодого человека. — Я верю тебе, мальчик мой. Раз все так, как вы рассказали, подробности обсудим потом. Сейчас сядь, пожалуйста, и выпей теплого чаю. Тебе стоит успокоиться и собраться. — Голос у того вернул себе успокаивающее воздействие. Он смотрел на молодого волшебника по-отечески. Все в комнате в какой-то степени выдохнули, кроме Джеймса. Тот лишь отчаянно завертел головой. На кончиках глаз собрались первые капли слез, а сам он выглядел сейчас настолько растерянно и жалко. Альбус с сожалением и упреком посмотрел на него и проговорил: — Мальчик мой, Джеймс, тебя трясет. Сядь. — Тон был не терпящим возражения. Он аккуратно кивнул на стул. Поттер замешкался немного, но после сделал неуверенные шаги в сторону кресла, а затем опустился в него. Кресло было мягким, как и подушки на нем; это даровало некий стержень. Альбус достал свою палочку, заставляя Джеймса опять напрячься. Это вызвало на лице старика лишь недоумение, которое снова перетекло в сожаление и уныние. Старый волшебник повертел в руке палочку в жесте заклинания. После возникли мягкие искры и свет голубоватого оттенка. В воздухе закружился, под такт вальса, чайный сервиз. Две кружки опустились на столешницу, над ними повис чайник с любопытными узорами, которые окружали искры магии. Чайник вдруг наклонился над чашками и наполнил их до самых краев. Вода была забавного окраса — желтого, что немного позабавило Джеймса. Пламя в камине перестало опасно гореть; сейчас оно обволакивало теплым и уютным светом. Комнату наполнил запах травянистого чая и пряных печений, а мягкое кресло забирало в свои объятия. Беспокойство и тревога отступили как по щелчку, оставаясь где-то на периферии. Джеймс наконец успокоился и тихо всхлипнул. Директор на это успокаивающе улыбнулся и кивнул. Молодой человек окончательно обмяк. Мир в Хогвартсе охватила тишина и покой, и лишь где-то за пределами волшебного замка, в темном лесу, на просторах которого находился дом, был слышен плач. Плач младенца.

***

В тихом обычном поместье, окруженном лесом, сейчас кипела, как никогда, жизнь — крики, плач. — О Мерилин! Не так, нет, нет! Отдай его мне! Морганы на тебя мало! — кричала девушка с командным голосом, хотя в нем сейчас можно было также разобрать мягкость и беспокойство. Наконец она забрала дитя с чужих мальчишеских рук, которые неумело держали ребенка. Юноша смотрел чуть обеспокоенно, лицо у него было напуганным. Женщина лет тридцати с черными, как ночь, локонами, которые, как правило, всегда были уложены аккуратно, но сейчас находились в некотором неуклюжем положении: из прически выбивались пряди, а сам пучок повис. Несмотря на это, подобное добавляло ей некий шарм, будто так и должно быть. Черты лица у нее были утонченными и острыми, хоть сейчас и обмякли под усталостью своей хозяйки, глаза у женщины были зеленоватые, чуть темные — та словно была воплощением грации. Она начала медленно покачивать ребенка, напевая мелодию для него. Подняв взгляд на свою чуть ли не копию в мужском виде, женщина чуть опешила. — Давно я тебя таким не видела, — проговорила девушка, стараясь не нарушить мелодию, что, кажется, успокаивала ребенка. «Вальбурга Блэк — хозяйка рода Блэков, возраст: 55, имеет двоих сыновей». Юноша рядом тихо выдохнул, отпустив взгляд на маленького младенца, который теперь спокойно посапывал и обнимал маленькими ручками женщину. В комнате наконец повисла тишина. Вальбурга аккуратно прошла к колыбели и уложила туда дитя. — Потому что подобных катастроф не было и не должно было быть, — хриплым шепотом в конце концов отозвался парень. Лицо у него тоже было уже давно уставшим и грустным, глаза потухли, хотя мелкий огонек при взгляде на ребенка загорался. "Регулус Блэк — наследник рода Блэков, на данный момент возраст:19". Хозяйка поместья медленно подняла голову, выпрямила спину, взгляд стал более сдержанным, но чуть подрагивающие пальцы выдавали то же самое беспокойство, что и у сына. Комната окунулась в тишину, воздух пропитал запах молока, легкого холода и, кажется, цветов. Тишина не была тревожной, скорее неизбежной. — Мы справимся, — в заключение сказала женщина. Ребенок в колыбели вдруг звонко хихикнул, будто отдавая поддержку и надежду. Вальбурга приподняла уголки губ, немного, но тепло. Регулус подошел к кровати малыша, отпустил руку, которая тут же была охвачена мелкими пальцами ребенка. Наследник рода позволил себе короткую улыбку. —Да, справимся, Хелль— напоследок прозвучало в комнате, позволяя выдохнуть и взять усталости верх над телом. А за окном тем временем падали мелкие снежинки, меняя цвет мира в белоснежный. Тишина медленно залегла на вселённую, мир потонул в тихом царстве Морфея.