Супчик из солянки

— Опять пьёшь? — знакомый голос раздаётся сзади, заставляя Джека чуть поморщиться и влить в себя очередные остатки вина из бутылки. Ром закончился три дня назад, и для прославленного пирата это становилось сущим Адом. Его жизнь вообще мало походила на обетованную землю, дни райского наслаждения в компании красоток существовали лишь в мечтах… Маленьких таких мечтах. Сбоку от огромной, главной, единственной — море. Море манило капитана Джека Воробья, играло с ним в свои игры и всегда подкидывала карт-бланш. А он с улыбкой доставал туз в рукаве и ставил на кон всё. Море было страстью. Море было мечтой, единственной мечтой, которая может осуществиться… Или нет? Ведь рядышком, под боком, алела робкая, но опасная, жаркая мечта. Больше, конечно, чем красотки, даже чуть побольше рома. Уилл Тёрнер. Или после Гектора Джек окончательно принял свою бисексуальность. — Ты не ответил. — капитан Летучего Голландца подходит и садится рядом. — Джек, что-то случилось? «Ты случился!» — хочется заорать Джеку, но он молчит. Потому что хороший капитан, а тем более, он, прославленный Джек Воробей, не может показать, что что-то не так. Даже если все идёт плохо — блефуй. Ставь всё, забирай всё, а отдавай — ничего. И начинай войну, а потом сбегай. Правило эгоистичное, но жить помогает. Джеку точно. Или… — Джек! — Уилл хлопает его по плечу, обеспокоенно заглядывает в глаза. — Я в порядке. — слишком развязно заявляет Джек. Переиграл. Чёрт. — Точно? — парень, пардон, уже мужчина с недоверием косится на дюжину пустых бутылок у левого борта, разбросанных абы-как. Надо бы сказать Гиббсу, пусть потом приберёт. — Да. — теперь раздражённо. Он тут, вообще-то, напивается в гордом одиночестве! Всякие Уиллы ему не нужны. Или… — А ты чего не со своей блондиночкой? Пиратка наскучила? — ну давай, Джек, скалься. Это же так уместно в данной ситуации. А кстати, что за ситуация? Какого морского дьявола Уилл вообще припёрся?! Настала очередь капитана Летучего Голландца зависать. — Ну… Там всё сложно. — он смотрит вдаль, на горизонт. Проклятая линия горизонта. Он ведь пообещал. На востоке дребезжит в немыслимой симфонии рассвет. Кроваво-красные края уже облизывают, точно волны прилива, тёмно-синее безоблачное небо с крохотными точками-звёздами. Сириус сияет, как всегда, ярко. Скоро его не будет видно, всё скроют облака, или палящее солнце, а может и вихрь — кто его знает. Калипсо любит поиграть, особенно с отчаянными, азартными. Сказать, что они такие?.. Можно, ведь оба трое пережили смерть, один из теперь шатается по неизведанным морям, а второму чертовски скучно. К слову, о скуке. Её давно пора развеять. — Сыграем? — изящная, лисья улыбка, и капитану Джеку Воробью уже никто не в силах отказать. — В бутылочку? — приподнимает бровь Уилл на поднятую вверх пустую посудину. — В эту странную игру русских? — А что, есть вариант получше? — Я принёс ром. Глаза Джека мгновенно загораются. Ну конечно. Две страсти — море и ром. — Будем отвечать на вопросы, пока кто-то из нас не опьянеет! — Джек, ты уже пьян. — Это не важно! Они откупоривают бутылку. У Джека немного совсем чуть-чуть, дрожат пальцы. Но капитан Летучего голландца не замечает. То ли слепой, то ли не хочет. Джеку всё равно.