Тёмный дворецкий. По осколкам души

Сиэль вернулся в свои покои так же бесшумно, как и покинул их. К счастью, Себастьяна ещё не было. До рассвета оставалось не меньше трёх часов, и парень решил не отказывать себе в возможности поспать хотя бы оставшееся время. Завтра, а точнее уже сегодня, предстоял тяжёлый день, поэтому стоило хоть немного отдохнуть. Кое-как раздевшись, Сиэль быстро отбросил одежду и обувь в сторону, а сам забрался в мягкую постель. — «Не хватает лишь молока», — промелькнула мысль. Ещё какое-то время он полежал, прежде чем окончательно отдаться в объятия Морфея. Однако, как оказалось, выспаться сегодня было просто не суждено. Вскоре сознание погрузилось в кошмар. Сиэль стоял в пустой комнате дочери маркиза, окружённый тёмными силуэтами людей. С каждым шагом они приближались, становясь всё ближе и ближе. Парень не мог ни кричать, ни даже пошевелиться. Силуэты двигались, и вскоре начали опутывать его тело удушающими движениями. От тела отрывали будто бы по кусочку мяса, а Сиэль мысленно кричал от боли. Слёзы текли по его рукам. Внезапно, один из «напавших», самый высокий и зловещий, склонился над ним, и парень почувствовал ледяное прикосновение к своей щеке. Это было не просто прикосновение, а будто бы острый коготь, который медленно, но верно, проникал под кожу, оставляя за собой жгучий след. Боль усилилась, превращаясь в невыносимую агонию, и Сиэль почувствовал, как его собственная кровь стекает по лицу. Он пытался отвернуться, вырваться, но тело оставалось неподвижным, словно прикованным к полу невидимыми цепями. Темные фигуры вокруг него начали издавать низкие, гортанные звуки, похожие на шепот, но в то же время пронзительные, как крики отчаяния. Эти звуки проникали в самые глубины сознания, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Парень чувствовал, как его рассудок медленно, но верно, уплывает куда-то дажеко, уступая место чистому, первобытному ужасу. В какой-то момент, силуэт поднял руку, и Сиэль увидел, как в его ладони появился тусклый, мерцающий свет. Этот свет был не похож ни на что, что он видел раньше. Он был холодным и безжизненным, но в то же время притягивающим, словно бездонная пропасть. Темный медленно приблизил свет к заплаканному лицу, и Сиэль почувствовал, как его глаза начинают гореть, словно их выжигают раскаленным железом. Он попытался закрыть глаза, но не мог. Свет проникал сквозь веки, заполняя сознание яркими, болезненными вспышками. В этих вспышках проносились обрывки воспоминаний: улыбка Лиззи, лицо Себастьяна, старый и потрепанный временем особняк, объятый пламенем. Все эти образы смешивались в хаотичный вихрь, усиливая его страдания. А фигуры продолжали окружать, их движения становились все более быстрыми и настойчивыми. Они кружились вокруг, словно хищники, готовящиеся к последнему броску. Сиэль чувствовал, как собственное тело слабеет, как силы постепенно его покидают. Он понимал, что это конец, что ему не удастся выбраться из этого кошмара. Вскоре Сиэль почувствовал, как его душа начинает отрываться от тела. Это было не больно, но невероятно страшно. Парень чувствовал, как его сущность медленно, но верно, вытягивается из него, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Он хотел кричать, но голос застрял в горле. Хотел бороться, но тело не слушалось. Последнее, что Сиэль увидел, прежде чем погрузиться в полную темноту, было лицо одного из темных силуэтов. Оно было искажено в жуткой, беззубой улыбке, а глаза горели красным, зловещим огнем. И в этот момент парень понял, что это не просто кошмар, а нечто гораздо худшее. Это было предзнаменование, предупреждение о том, что его ждет впереди. И это осознание было страшнее любой боли. Внезапно, с оглушительным грохотом, который, казалось, разорвал саму ткань кошмара, Сиэль резко распахнул глаза. Он лежал в своей постели, тяжело дыша, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Вокруг была привычная темнота чужих покоев, но она уже не казалась такой безопасной. Каждая тень, каждый шорох заставляли его вздрагивать. Он попытался сесть, но тело не слушалось, дрожа от пережитого ужаса. Холодный пот струился по его лбу, а руки, которые парень поднес к лицу, были влажными от слез. Он провел пальцами по щеке, там, где в кошмаре коснулся коготь, и показалось, что он все еще чувствует жжение. Это было настолько реально, что парень почти поверил в физическую рану. — Что это было? — прошептал в темноту Сиэль. Его голос был хриплым и слабым. Мысль о молоке, такая простая и утешительная, казалась теперь нелепой и далекой. Никакое молоко не могло бы смыть этот леденящий ужас, который пропитал его до самых костей. Комната дочери маркиза… темные силуэты… боль… Это было не просто сновидение, это было вторжение, нападение на его самое сокровенное. Он огляделся по сторонам, пытаясь убедиться, что действительно в своей комнате, в безопасности. Но безопасность казалась иллюзорной. Тени на стенах, которые раньше были просто тенями, теперь приобретали зловещие очертания. Каждый скрип половицы, каждый шорох за окном звучал как предвестие возвращения тех ужасных фигур. Он чувствовал их присутствие, их холодное дыхание на своей коже, даже здесь, в мягкой постели. Взгляд упал на руку, которую Сиэль поднес к лицу. Она дрожала. Сжав кулак, парень пытался обрести хоть какую-то опору, хоть какую-то уверенность в себе. Но воспоминания о беспомощности, о невозможности пошевелиться, о том, как его тело разрывали на части, были слишком сильны. Он был игрушкой в руках неведомой силы, и эта мысль была невыносима для его гордости. Сразу же вспомнилось лицо того самого высокого силуэта, его беззубую улыбку и горящие красным глаза. Это было не просто зло, это было нечто древнее, первобытное, что питалось страхом и болью. И это лицо… оно казалось смутно знакомым, как будто Сиэль видел его раньше, в глубине своих самых темных воспоминаний, но не мог точно определить, где и когда. Парень закрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые образы. Но они были слишком живучи. Улыбка Лиззи, такая светлая и беззаботная, теперь казалась хрупкой и уязвимой, как и он сам. Лицо Себастьяна, всегда такое спокойное и уверенное, теперь вызывало в нем странное чувство… надежды? Или, возможно, страха перед тем, что даже он не сможет защитить его от этого. Особняк, объятый пламенем… это было предзнаменование, он знал это. Но чего? Чувство того, как его душа, его сущность, была разорвана на части, отдавалось дрожью. Это было не физическое ощущение, а нечто гораздо более глубокое, затрагивающее самую суть бытия. Парень был сломлен, и это осознание было хуже любой боли. Он был всего лишь мальчиком, играющим роль лорда, но внутри был так же хрупок, как и любой другой ребенок. Время до утра казалось бесконечным. Три часа, которые хотелось провести в блаженном сне, превратились в вечность мучений. Сиэль не мог больше лежать. С трудом, опираясь на руки, он сел на кровати. Его тело все еще дрожало, но теперь в нем появилась новая, отчаянная решимость. Он не мог позволить этому кошмару сломить его. Ведь это был Сиэль Фантомхайв, и он никогда не сдаётся ни перед чем. Со второй попытки удалось встать, ноги подкашивались, но парень заставил себя идти. Ему нужно было что-то сделать, что-то, что могло бы отвлечь его от этого ужаса, что-то, что могло бы вернуть ему чувство контроля. Он подошел к окну и распахнул тяжелые шторы. Лунный свет заливал комнату, но даже тот казался холодным и недружелюбным. Больше Сиэлю уснуть не удалось. Стоило только прикрыть глаза, как тьма кошмара вновь бросала в дрожь. Он просто сидел в кресле и смотрел в окно, словно пытаясь найти там хоть какое-то утешение. Когда начало рассветать, в комнату тихо вошёл Себастьян. Увидев сидящего господина, тот остановился у двери и спросил: — Господин, вы не спали всю ночь? Что случилось? Сиэль ответил не сразу, его взгляд оставался прикован к бледному свету, который медленно заполнял комнату. Внутри всё ещё бушевала буря, и тени ночных кошмаров не спешили отступать. Он чувствовал, как холод пробирается под кожу, словно невидимая рука, сжимая сердце. Мысли путались, словно нити, которые невозможно распутать, и каждый вдох давался с трудом. В такие моменты реальность казалась зыбкой, а прошлое — неотвратимым грузом, который невозможно сбросить. Сиэль понимал, что ночь не принесла покоя, но рассвет не обещал облегчения — лишь новый день, полный тех же вопросов и сомнений, что не давали ему покоя. Спустя время парень медленно повернул голову к Себастьяну, но слова застряли где-то глубоко внутри, не находя выхода. Вместо ответа он лишь тихо вздохнул, позволяя взгляду скользить по комнате, где тени постепенно отступали, уступая место свету. Но этот самый свет казался холодным и чужим, не способным согреть разбитую душу. Внутри всё ещё царила пустота, которую не заполнили ни воспоминания, ни надежды. Сиэль знал, что этот день не будет легче предыдущего. Каждый рассвет приносил с собой груз ответственности, который давил всё сильнее, словно невидимая цепь, сковывающая движения и мысли. Воспоминания о прошлом, о потерях и ошибках, словно призраки, преследовали его, не давая ни минуты покоя. Фантомхайв чувствовал, как внутри него разгорается тихий огонь отчаяния, который он не мог потушить. Но в глубине души, где-то за стенами страха и боли, таилась крошечная искра — слабая, но упорная. Она шептала о том, что нельзя сдаваться, что даже в самой тёмной ночи есть место для света. И хотя этот свет казался далеким и недостижимым, он всё же существовал. Себастьян тихо подошёл к нахмурившемуся Сиэлю и вновь заговорил: — Если вы не будете спать — не вырастите. — Это уже моё дело, Себастьян, — сухо ответил Сиэль. Демону такой ответ не понравился, и тот уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, как граф перебил: — Что удалось выяснить при осмотре территории маркиза? Есть ли что-то подозрительное? Себастьян на мгновение замялся, словно взвешивая, насколько подробно стоит раскрывать свои наблюдения. Его глаза, привычно холодные и внимательные, пробежали по лицу графа, пытаясь уловить малейший намёк на настроение или скрытую тревогу. Затем он медленно заговорил, голос был ровным, но в нём сквозила лёгкая тень беспокойства. — Территория маркиза действительно вызывает вопросы, — начал он, — особенно в тех местах, где земля кажется словно выжженной, а растительность — иссохшей. Я заметил несколько следов, которые не могли принадлежать ни людям, ни обычным животным. Они были слишком глубокими и странной формы, будто оставленные существом, не поддающимся описанию даже в древних книгах. Сиэль нахмурился ещё сильнее, и в его взгляде мелькнула искра интереса, смешанная с опасением. Себастьян продолжал, не отрывая взгляда от графа: — Кроме того, в ночи слышались звуки, напоминающие шёпот, но не человеческий. Они исходили из глубины леса, где даже свет луны не мог пробиться сквозь густую листву. Я попытался приблизиться, но что-то удерживало меня — словно невидимая сила предупреждала. Возможно, это было предостережение, а может — ловушка. В любом случае, я не стал рисковать без дополнительной подготовки. Себастьян сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем продолжил: — Также я заметил, что местные жители избегают упоминать маркиза Граура вслух. В их рассказах сквозит страх, а некоторые даже отказываются выходить из домов после захода солнца. Это не просто суеверия — что-то действительно тревожит их, и это что-то связано с самим маркизом или его владениями. Его голос стал чуть тише, но не менее серьёзным: — Я не могу точно сказать, что именно происходит на этой земле, но очевидно, что там скрывается нечто, выходящее за рамки обычного понимания. Если мы хотим разобраться в этом, нам потребуется больше информации и, возможно, помощь тех, кто знаком с оккультными знаниями. Себастьян взглянул на графа, ожидая реакции, но в его глазах уже читалась решимость — не оставить это дело без внимания, несмотря на все опасности.