Сканер Разума

Александр стоял недалеко от территории средней школы в тени деревьев и наблюдал. Вскоре раздался звонок, который был слышен за пределами школьных стен, и из центрального входа начали выбегать оставшиеся после уроков хулиганы и ученики второй смены, которая наконец-то подошла к концу. Наблюдая за озорством ребятни, Сканер отметил, что и сам ощущал себя неопытным школьником. Стоит в тени, в стороне от любопытных глаз, нервничает, теребит в руках листья цветов — отчего те теряли свой товарный вид — и вспоминает, когда он в последний раз оказывался в такой же ситуации. Это было так давно. Юнцом он стоял у входа в госпиталь, в котором долго проходил восстановление после контузии, в руках держал импровизированный букет, сорванный с ближайшей клумбы, и ждал появление со смены медсестры, в которую был влюблён. За порчу клумбы ему здорово досталось от главврача, но Александр ни о чём не жалел, ведь спустя время Надежда, в тот судьбоносный вечер со смущённой улыбкой принявшая подарок, стала его женой. С тех пор прошло много лет. Александр стал старше, познал цену чужого труда — теперь в руках он держал скромный букет пионов, зато купленный на свои деньги. Но внутренне всё также ощущал былую взволнованность. Было непривычно и одновременно волнительно снова столкнуться с заботами юности: как бы не упасть в грязь лицом перед девушкой, к которой испытываешь чувства. «Что она скажет? Как посмотрит? Будет ли рада?» — вопросы один за другим возникали в голове, и чтобы от них избавиться, мужчина вздохнул и посмотрел на небо, на солнце, которое проглядывало сквозь листву деревьев. Впервые за последний год он позволил себе просто осмотреться, и всё вокруг стало казаться удивительно живым, реальным, весенним. И даже цветы в его руках, которые он должен считать глупым, расточительным жестом, пахли особенно ярко, и он не жалел, что с таким старанием их выбирал и аккуратно нёс сюда. Некоторые дети, проходя мимо, обращали на него внимание, начинали показывать пальцем, шептаться, хихикать. Когда появится тот, кто узнает в шевронах на его форме эмблему Службы Разума, то по школе точно пойдут слухи. Впрочем, если Мария не была против, что бы он встретил её прямо у школы, то слухи — это последнее, что его сейчас волновало. Спустя несколько минут, когда самый неторопливый ученик покинул территорию школы, здание начали покидать и последние работники вечерней смены. Вскоре среди них Александр разглядел Марию, которая вышла во двор в компании двух женщин в той же строгой форме — тоже учительницы. Александр наблюдал, затаив дыхание. Сегодня, не в серых стенах квартиры, а в лучах тёплого весеннего солнца, Мария была по-настоящему прекрасна. Бледность и худоба не могли уйти так скоро, но жизнь читалась в её глазах, как и в ярких эмоциях. Женщина шла среди подруг, скорее как слушатель, чем собеседник, но очевидно наслаждалась их обществом. Одновременно её взгляд выражал лёгкое беспокойство, с которым она озиралась по сторонам. Но как только она увидела его в тени деревьев, так всё беспокойство сменилось счастливой улыбкой, от которой его сердце пропустило удар. Подруги тоже заметили его, и уже втроём они свернули к его укрытию. Когда женщины подошли, Александр переключил внимание с Марии на её спутниц, машинально их оценив. — Здравствуйте! Значит, это вы тот самый Сканер, который спас нашу Машеньку? Ей стало лучше: впервые мы сегодня увидели её улыбающейся. Людмила, которую Мария описывала весёлой, была младшей из подруг, самой улыбчивой, любопытной, с непосредственностью, в хорошем смысле, которая является не легкомыслием, а скорее простотой, располагающей к себе людей. Неудивительно, что первой решила заговорить именно она. Александр ей кивнул и вежливо представился. — Маша очень сильная. Всё, что я сделал, — это поддержал её, пока она сама шла к выздоровлению. — Саша, ты преувеличиваешь… — скромно возразила Мария. — Я совершенно серьёзно, — ответил он. Тем временем Людмила, внимательно наблюдая за их взаимодействием, захихикала, обхватила руку подруги и склонилась к её уху. «А он симпатичный», — игриво прошептала она подруге, но так громко, что услышал даже Сканер. Хотел бы Александр спросить, что именно симпатичного она нашла в человеке, истощённом годом работы, о котором только и говорят, как плохо он стал выглядеть, но промолчал, решив, что эта женщина просто склонна к романтизации мужчин в форме, как эталон мужества и защитника. — Люся, прекрати! — смутилась Мария и отстранилась от подруги, которая явно норовила ещё что-то нашептать. — А я что? Ты сама нам ничего о нём не рассказала! А он даже тебя встречает — и вон с каким красивым букетом! — Думаю, Маша ещё не успела рассказать. Лечение мы закончили только вчера, — вежливо ответил Александр, спасая Марию от неуёмного любопытства подруги. — И решили продолжить общение? Разве у Сканеров так принято? — и тут разговор продолжила старшая, единственная замужняя из подруг, уже более критично рассматривая Сканера. — Поля! — воскликнула Мария. — Я просто хочу узнать его получше, — пожала плечами Полина, но не перестала сверлить мужчину взглядом. Александр почувствовал себя, словно на семейной встрече, где старшая сестра испытывает искренность намерений ухажёра младшей. — Сканеры ведут беседы с пациентами только в рамках сеансов — вы правы. Но сегодня мы договорились с Машей встретиться вне работы. Это не запрещено, — произнёс Александр, что говорил себе неоднократно. — Это и удивляет! Говорят: обычно у вас всё строго. Что Сканеры, ну… — воскликнула Людмила и задумалась, чтобы подобрать подходящее под слухи слово, пока не наткнулась взглядом на пластину на виске мужчины, — как машины. — И настораживает, — хмуро добавила Полина. — Слухи не всегда правдивы, — ровным голосом ответил Александр, не высказав ни капли раздражения. — За время сеансов мы с Машей много общались, узнавали друг друга. — Только… общались? — прямо спросила женщина, не скрывая намёка. — Только общались, — невозмутимо ответил Сканер. — Мы оказались в… схожей ситуации, поэтому общение помогло нам обоим. Я восхищаюсь ею и дорожу нашими беседами. И когда лечение закончилось, я надеялся, что мы можем встретиться вновь. Маша была не против. Мария улыбнулась: она тоже надеялась. — Ой, как это мило, — снова захихикала Людмила. — Поля, ну хватит уже — видно же, что этим голубкам не до нас, — она чуть подтолкнула упрямую подругу и уже тише произнесла. — Я же тебе говорила, что всё нормально с Машей будет. Вон, моей маме тоже Сканер помог, хотя ты же её знаешь — она невыносима. Полина ещё какое-то время смотрела на Сканера, но потом кивнула, скорее себе и своим подозрениям, и её взгляд смягчился. — Мы, правда, тебе благодарны за всё. И раз так сложилось… и Маша снова счастлива, береги её, — ответила строгая подруга. — Обязательно, — кивнул Александр. После, обменявшись ещё парой фраз, обе женщины решили их вежливо покинуть и оставить наедине. — Марусь, потом расскажи, как всё прошло. Обязательно! — лишь напоследок с улыбкой добавила Людмила, чем снова смутила подругу, потому что вновь произнесла это слишком громко, чтобы это можно было считать шёпотом. Проследив взглядом за уходящими подругами, Мария посмотрела на Александра смущённо. — Саш, извини за… — она запнулась, не зная, как тактичнее назвать проверку, которую устроили её подруги, — это… — Всё хорошо, — улыбнулся Александр. — Я понимаю: они заботятся о тебе. Не каждый же день их подругу встречает сомнительный Сканер. — Ты не сомнительный! — Но они же этого не знают. Мария вздохнула, кивнула, согласилась, что да, это была всего лишь забота, беспокойство на фоне слухов о Сканерах, и подруги точно не хотели испортить их встречу. И тогда они снова посмотрели друга на друга. Отгородившись от произошедшей беседы и всего остального окружения, они действительно остались только вдвоём под кронами деревьев. Мария улыбнулась, убрала выпавшую из причёски прядь волос за ухо, а затем просто сделала шаг вперёд и обняла мужчину. Александр крепко обнял её в ответ. Для них это значило, что вчера действительно ничего не закончилось, они вновь встретились, и правда, чтобы продолжить общение. Когда они отстранились, Александр вспомнил, что всё ещё нелепо удерживал букет, и спешно протянул ей. Мария приняла цветы с благодарственной улыбкой, прижав их к груди. — Ты чудесно выглядишь. — Это всего лишь форма, — отмахнулась она, но тут её взгляд упал на строгую прямую юбку, вдруг ставшую слишком мятой в её глазах. Она поспешила её одёрнуть, словно складки на ткани могли выдать слишком сильную её худобу и испортить его впечатления. — Я её ушила, но она всё равно сидит на мне как на вешалке, — придирчиво пробормотала женщина сама себе. Александр только мягко улыбнулся, наблюдая за её суетой. — Я не про одежду. Ты сама изменилась. Мария замерла, вскинула на него взгляд, не понимая: неужели он не видит этих ужасных складок? Он их действительно не видел, а смотрел только на неё. И этот взгляд вогнал её в краску, отчего женщина наклонилась к пионам, якобы чтобы насладиться ароматом, но на самом деле скрывала смущение. Александр не переставал любоваться столь живой её реакцией: смущение, улыбки, робость при общении с тем, кто дорог. Он видел эту женщину в момент кризиса, и теперь каждая её улыбка, как самая лучшая награда, напоминала ему о том, что он не зря делает свою работу. — И ты так скоро решила выйти на работу? Ты же совсем не отдохнула после лечения, — с беспокойством заметил Александр. — Вчера, как ты ушёл, я начала приводить в порядок квартиру. Но я поняла, что не могу там больше сидеть одна. Позвонила на работу, спросила — и мне разрешили выйти уже сегодня. Мне это было нужно, правда. Сканер кивнул, понимая. — Да и не вернулась я. Пока. Буду замещать кого-нибудь в продлёнке или во внеурочке. Но мне пообещали, что уже в следующем году я вернусь на свою должность! — воскликнула она, а её глаза горели тем светом, от которого Александр почувствовал, как в груди становилось теплее. — Может быть, снова возьму в классное руководство своих ребят. У них в следующем году экзамены, выпускной, очень не хочу их бросать. — Маша, я рад за тебя. Ты, правда, молодец. — Спасибо, конечно. Но, Саш, всё это благодаря тебе. — Нет, — сразу исправил он. — Благодаря нашим общим усилиям. — Саша… — рассмеялась Мария, что тот же спор буквально был несколько минут назад при её подругах, — ты опять? — Что поделать — не люблю присваивать чужие достижения, — пожав плечами, усмехнулся мужчина в ответ. Сканер заботливо забрал из её руки портфель, а затем подал вторую руку, на которую Мария оперлась. И они покинули укрытие в тени деревьев и пошли. Пока — вдоль дороги. Во время вчерашнего звонка, они так были обрадованы самой встрече, что ничего дальше не спланировали. — Есть идеи, куда нам сходить? Может, хочешь куда? — спросил спустя несколько минут Александр, всё ещё пытаясь подстроиться под её шаг. Он привык идти быстро, широким шагом, но сегодня такая спешка будет неуместна — и ему приходилось периодически себе об этом напоминать. — Погулять? Не знаю. Я так давно не была на свиданиях — даже не знаю, куда сейчас ходят. — Свидание… — задумчиво пробормотал он. — А разве нет? — Мария вскинула на него растерянный взгляд. — Я подумала… извини, если спешу… — Нет-нет. Ты права, — исправляясь, Сканер помотал головой. — Просто… мне это тоже непривычно. Мария понимающе улыбнулась и прижалась к плечу мужчины. Даже сейчас им обоим было тяжело отпустить прошлое. — Точно не в кино и не в театр… — вслух продолжила размышлять она. — Согласен. — Может, просто в парк? Рядом с моим домом есть один красивый. Я там всегда с мальчиками гуляла. Ты не против? Сканер был тронут, что она решила показать ему место, связанное с её семьёй и прошлым. Сам Александр ещё не был готов вернуться в места, когда-то важные для его семьи. — Конечно. Показывай дорогу.

***

Парком, куда Мария его привела, оказалась большая территория, озеленённая и полностью облагороженная: с проложенной тропинкой, фонарями, скамейками вдоль всего пути. Но главной достопримечательностью этого места было большое озеро, вокруг которого и была проложена дорога. — Когда мы сюда переехали, здесь ещё карьер был: песок брали для строительства ближайших домов. Дети зимой сюда пробирались и катались на санках, как с горки, — рассказывала Мария, когда они ступили на тропинку и вместе пошли вдоль озера. — Но затем строительство закончилось, карьер заполнился водой, став озером, а вокруг него соорудили парк. — Ты часто тут бывала? — Когда мальчики были маленькими — каждый день. С коляской. Когда гуляла с Ваней, то брала Мишку с собой — и от тут везде носился. За ним только глаз да глаз был нужен. Мария вдруг что-то вспомнила, одно из самых ярких воспоминаний, и тут же внимательно глянула на озеро. — Вон там, — указала она рукой в ту часть озера, которая была скрыта травой лишь частично, — остались пологие каменные плиты, уходящие в воду. Раньше их, наверное, использовали, но потом так и бросили. Так вот однажды по весне, когда мы все вместе вышли гулять, Мишка на них забрался и скатился прямо в воду. Коля тут же бросился за ним. Но, к счастью, рядом рыбачил мужчина — он Мишку сразу и вытащил. Он ещё тогда так строго его отчитал, что Мишка, кажется, самого мужчину испугался больше, чем падения. И потом ещё долго за меня или за коляску прятался, если мы мимо какого-то рыбака проходили. — И к озеру больше не подходил? — Александр слушал с мягкой улыбкой, проникаясь её историей. — Наоборот! — воскликнула Мария, усмехнувшись. — Летом ещё и купаться просился. Я ему не разрешала. Но иногда после прогулки с друзьями он приходил домой, весь покрытый сыпью. Говорил, что наелся каких-то ягод у дороги, но я подозревала, что они всё же купались. — Не удивительно. Сколько детям не запрещай — они всё равно купаться будут. Больше ведь негде. — Да, — согласилась Мария, вздохнув. — Очень жаль, что негде. В дальнейший их путь вмешались громкие голоса детей. Чуть в стороне от тропинки был детский городок, где носились дети разных возрастов. — Неплохое место для детей, много досуга, — задумчиво произнёс Сканер, оценивая игровую площадку и то, с какой радостью дети пользуются доступным инвентарём. Он не мог не представить, как их дети также радостно бегали среди сверстников всего год назад. А потом вся жизнь перевернулась… — Раньше здесь было ещё лучше, — не дав ему утонуть в тех самых тяжёлых воспоминаниях, продолжила Мария. — Вон там, — указала она на большой участок в стороне, который теперь только зарастал травой, — был большой городок. И Миша, и Ваня там любили лазать. — Почему его убрали? — Один раз Ваня там ногу повредил: на мостике одна из досок под его ногой проломилась и поранила его. Пришлось в больнице даже швы накладывать. Я написала обращение в Службу с просьбой починить площадку. Она не была плохой — просто, наверное, дети постарше слишком сильно прыгали на мостике. Но через несколько недель её просто взяли и снесли. Представляешь, как было обидно? Там и надо было всего лишь несколько досок заменить. — Думаешь, из-за одного обращения снесли целый городок? — Не знаю. Может, ещё кто-то написал. Вот и решили, что легче убрать. Коля ещё тогда ругался: если бы знал, что они всё снесут, он бы сам взял краску и доски и починил бы то, что отвалилось. Оставив площадку и детский смех позади, они продолжили свой путь по выложенной из камня тропинке. Мария снова глянула на озеро, внимательно изучая его заросший берег. — Иногда мы приходили сюда кормить уток — в последние несколько лет они начали часто сюда прилетать, — произнесла она задумчиво новую историю из жизни, теперь навсегда потерянной. — Миша, когда услышал в школе, что уток нельзя кормить хлебом, начал строго следить за тем, чем мы их кормим. Каждый раз, когда мы перед парком заходили в магазин, он ходил вдоль витрин и искал самое полезное, что можно дать уткам. Такой деловой был — ты бы его только видел! — улыбнулась Мария. — Я тогда предложила Коле купить ему какого-нибудь зверька. Решили, что хомяка — он маленький, много места занимать не будет. Планировали как раз на день рождение подарить… — взгляд Марии скользнул в сторону, когда вспышкой перед глазами промелькнули события прошлого года. Александр без слов сжал её руку крепче. — Почему не кошку или собаку поменьше? — Коля был против. Говорил, что в квартире от них пользы нет, а кормить слишком много приходится. Он из деревни, поэтому привык к животным относиться более… практично. Вот, например, котов он вообще на дух не переносил, говорил, что они ленивые и бесполезные. — А кошки? — вскинул бровь мужчина. — Они хотя бы мышей ловят, — усмехнулась Мария. Александр тепло улыбнулся и решил поддержал тему их разговора: — Надя тоже раньше была против собаки. То я, то она на смене — а собака оставалась бы одна в квартире. Она говорила, что это издевательство над животным. — А когда Лиза стала старше, она разве сама не просила у вас питомца? — Просила, — кивнул мужчина. — Но тогда я уже поступил на службу, и мне выкатили целый список моих болячек — выяснилось, что у меня хроническая проблема с лёгкими. Пыль, шерсть, курение стали мне противопоказаны. — Так серьёзно? У тебя же не астма, — удивилась Мария. — Всё равно рекомендовали принять меры, чтобы не усугублять. — Лиза, наверное, расстроилась? — Немного. Но потом сказала, что будет каждые выходные меня выгуливать в парке — тогда точно выздоровею. Мария хихикнула. — И как? Она исполнила свою угрозу? — Отчасти, — Сканер улыбнулся. — Мороженое всё же победило. И каждый выходные она ждала, чтобы мы с мамой и бабушкой сводили её в кафе. И только потом — в парк, если будет настроение. Мария рассмеялась, снова скрыв улыбку за букетом. — Тогда вам подойдут только рыбки. — Я ей предлагал. Но она не любит рыбу. Говорит: фу, она склизкая. Я ей объяснял, что рыбок в аквариуме не трогают, а уж тем более не едят. Но она всё равно упрямилась. Не знаю почему, — пожал плечами Александр, мол, дети. Мария поняла его без слов. Идя по тропинке вдоль озера, они заметили пустующую скамейку в отдалении и решили на ней остановиться. Александр протёр по скамье несколько раз рукой, смахивая возможную грязь, а затем опустился на неё, поставив портфель сбоку. Мария села следом, аккуратно положила букет на колени и прижалась к мужчине. Он обнял её в ответ. Так они и сидели вместе долго, просто наслаждаясь покоем, окружением, видом цветущего парка и ряби на воде от травы у берега, периодически колыхающейся вместе с ветром. Александр по привычке также следил за прохожими, что, как и они, решили здесь прогуляться. Но присутствие посторонних и особо любопытные взгляды некоторых ничуть не мешали. Им важны были лишь присутствие друг друга, близость, которая давала веру, что они не одни. Больше не одиноки. — Саш, скажи, — нарушила тишину Мария, спросив, — ты тоже проходил лечение в вашей Службе после… всего? — Нет. Нет, потому что имплант, необходимый для работы психосканера, одновременно, с ним несовместим. Любого Сканера ждут травмы и даже смерть, если его подключить к прибору в качестве пациента. Но это, как и само существование импланта, — государственная тайна, поэтому Александру пришлось придумать косвенное обоснование: — Наша аппаратура подходит не для всех людей, и я, к сожалению, один из них. Мария чуть отстранилась, подняла голову и встревоженно глянула на него. — Ты говоришь… — тихо произнесла женщина, всматриваясь в его истощённое лицо, уже тронутое морщинами, — что я сильная, но ведь мне понадобилась помощь. А ты всё это время был вынужден справляться сам. И ты ещё находишь силы продолжать бороться за Лизу, за всех своих пациентов. Саша, я… — её глаза блеснули, — я поражена тобой. Под её восторженным взглядом Александр смутился. — Маша, — скользнул он взглядом в сторону, — я всего лишь делаю, что должен, — это моя работа. Тем более я никогда не был один. — Ох, Саша… — вздохнула Мария, понимая, что этот мужчина слишком скромен, слишком честен, чтобы видеть то, что видят в нём другие. Но она не стала спорить, а только заботливо сжала его руку. — Ты опять за своё… Сканер виновато улыбнулся: он часто слышал подобные упрёки, но ничего не мог с собой поделать. Да и должен ли? Он считал, что нет. — Но это правда, — возразил он мягко. — Рядом со мной всегда были те, кто помогал мне. Особенно Лиза. Мне порой кажется, что она старше меня. Ведь, знаешь, Лиза сразу догадалась, что вчера я ночевал не дома. — Правда? И как она отреагировала? — с придыханием спросила Мария. — На удивление, спокойно. Первое, что она спросила, когда я рассказал о тебе: «А когда тётя Маша придёт?» Женщина прикрыла губы ладонью, сдерживая эмоции. — Я думала, что она может… ну, ты понимаешь… — Да, — кивнул Александр. — Я тоже боялся, что будет сложнее. Но Лиза поддержала меня. И это она помогла мне понять, что я поступил, как дурак, когда сбежал от тебя с утра. Именно сбежал — по-другому это никак нельзя назвать. «Папа, — спросила она меня, — если тётя Маша тебе нравится, почему ты ушёл?» — и я даже не знал, что на это сказать. — То есть, если бы не Лиза, ты бы не позвонил? — спросила Мария, в голосе чувствовалась тревога. Когда вчера он ушёл от неё, она ощутила пустоту, потерю. Если бы он не позвонил, если бы больше не пришёл… она не хотела об этом даже думать. — Скорей всего, — честно признался Александр, вздохнув. — Я бы сам не решился. Так бы и считал, что не имею права мешать тебе. Хотя и сожалел бы потом всю жизнь, что так и не позвонил… — Саша, — Мария серьёзно посмотрела в его зелёные глаза, — я не хочу, чтобы ты продолжал смотреть на меня, как на свою пациентку. Не хочу, чтобы ты считал меня очередным грузом на своих плечах, о котором нужно заботиться. — Маша, я так не считаю… больше не считаю. Честно. Для меня ты… чудесная женщина, с которой мне просто хорошо. Мария улыбнулась, снова пододвинулась к нему, прижалась к его плечу, сама обняла его. — Я рада, Саша. Потому что я тоже хочу помочь тебе, — сказала она. — Ты столько сделал для меня и других и говоришь, что это просто «работа», но… ты, как никто, заслужил поддержку, заботу. Александр склонил голову, коснулся щекой её волос, прикрыл глаза и улыбнулся от тепла её слов. — Спасибо, — глубоко выдохнул он, — я это ценю. Они продолжали сидеть на скамейке ещё долго, пока вечер медленно опускался на Город. Постепенно воздух становился холоднее, солнечные лучи сначала затерялись среди крон деревьев, а потом и вовсе спрятались за облаками на горизонте. И взглянув на закат, Александр однажды пошевелился, убрал руку с плеча Марии. — Пора идти, — сказал он. Женщина, вздохнув, кивнула. Как бы ни хотелось продлить этот момент, но время уже действительно позднее. Александр снял китель и аккуратно набросил его на плечи Марии. Женщину тронула его забота, но она всё же встревожено посмотрела на него, сидящего перед ней в одной рубашке. — Саша, не стоило. Я в порядке, правда. Сейчас ещё не так холодно… — попыталась она протестовать. — Апрельский ветер обманчиво тёплый. А ты ещё слишком слаба, чтобы позволять себе простужаться, — Александр ответил уверенно и мягко, но с тем ровным тоном, когда решение, принятое им, безапелляционно. Для него этот поступок стал не просто жестом заботы, а естественным продолжением его новой роли в её жизни — защищать её от любого вреда. Мария не стала больше возражать, только скромно улыбнулась и поправила на плечах китель, который был для неё великоват. От тепла его тела, которое китель ещё хранил, ей стало уютнее. Затем Александр поднялся со скамьи, приученный, как всегда, двигаться плавно, но решительно, протянул руку Марии и помог ей подняться. Она снова встала сбоку, обняв его плечо, и они направились по тропинке на выход из парка. К тому моменту, когда они подошли к знакомому дому, сумерки уже вступили в свои права. Стало по-настоящему прохладно, уличные фонари загорелись, освещая им путь, а во многих окнах домов был виден свет как свидетель чужого быта. Когда они остановились около подъезда, Мария отпустила его руку и повернулась к нему. Их первый вечер, проведённый вместе после стольких дней напряжённой терапии, подходил к концу. Ей так не хотелось его заканчивать. И ему тоже: её портфель всё ещё был в его руке. — Саша… Ты не хочешь зайти ко мне? — с лёгким волнением спросила Мария, сжав в руках букет. — Можем поужинать вместе. Я столько всего наготовила… Если ты не против, конечно! — голос её чуть сорвался, стал суетливым, выдавая её желание не разрывать этот момент, не быть вновь оставленной в одиночестве. — Ты ждала гостей? Этот беспокойный вопрос вырвался сам собой, когда мужчина вдруг осознал, что для одной себя Мария не стала бы так стараться, и возможно, у неё была назначена встреча, возможно, с подругами, а он своим звонком влез в её планы. — Да… — чуть смущено ответила она, её лицо заметно покраснело. — Точнее я надеялась, что ты зайдёшь… Когда ты вчера позвонил, я сбегала в магазин и приготовила… чтобы совсем уж в холодильнике не пустовало. — Маша, не стоило. Продукты дорогие… — Александр сам оказался смущён, что ради него одного так расстарались. — Как и цветы! Особенно в такое время года, — мягко возразила Мария, останавливая спор о деньгах, которые они готовы были потратить, чтобы друг друга порадовать, а затем более внимательно посмотрела на него. — Ну так что? Зайдёшь? Как стремительно зародился новый удушающий камень домыслов в его груди, так же быстро он и слетел. Александр почти рассмеялся. Это было так по-наивному глупо, так смешно, но по-своему мило, потому что такие моменты — смущения, страхи, неуверенность — тоже часть жизни, о которой они почти позабыли. — Конечно. Как я могу отказать хозяйке, которая готовила только ради меня одного? — улыбнулся Сканер. Мария расцвела вместе с ним. Все тревоги улетучились. И теперь они вместе направились в дом, как если бы это было для них естественно. Но едва они зашли в подъезд, как на них тут же налетел громкий окрик — неотъемлемая часть его визитов в этот дом. — Опять ты! Ещё и на ночь глядя. И не надо мне тут про работу зубы заговаривать — не пущу! Из сторожки выглянула недовольная его появлением вахтёрша. — Таисия Филипповна, Саша — мой гость. Разве вы можете не пустить гостя? — мягко ответила Мария, выступив чуть вперёд. Пожилая женщина побагровела от неожиданности, но возразить не смогла. Сжав губы, она недобро зыркнула на мужчину и с явным раздражением раскрыла тетрадь, чтобы записать его визит. — Не избирательна ты стала в ухажёрах, Машка. Никакого у него уважения к старшим и порядку в этом доме. Вот Коленька был хорошим парнем. Всегда, когда мимо пройдёт, поздоровается, а ежели о чём попросить, так поможет и слова лишнего не скажет. Не то, что этот: я ему слово, а он мне — десять, — продолжила пенсионерка показательно ворчать. Мария обернулась, виновато глянула из-под ресниц на мужчину, извиняясь за столь грубый приём, но увидела, как Александр, всё такой же спокойный и невозмутимый, только усмехнулся, демонстрируя равнодушие к чужим упрёкам. Тогда и она хихикнула вместе с ним, скрыв улыбку в ладони, а затем взяла его за руку, и они вдвоём направились к лестнице, не дожидаясь конца оформления. — Ну что за срамота! Хоть бы пристыдились, не одни же здесь… Дальнейшие возмущения затухли за закрытой дверью, и они не стали прислушиваться, а поднялись домой. Вместе…