Сканер Разума

Острая боль, пронзившая его в последнюю секунду, когда он ещё был в сознании, вернулась вновь. Александр не знал, сколько прошло времени, после того как собственное тело сдало, но момент пробуждения не принёс прилив сил и бодрости, а лишь ещё большую усталость, опустошённость. Александр скривился от боли, бессильно простонал от невыносимого пульсирования крови в висках — особенно в правом, — сквозь дрёму потянулся рукой к голове, но не смог: что-то держало её в цепком плену проводов и трубок. А затем сознание окончательно вырвалось из сна. В глаза ударил холодный белый свет больничной палаты, заставив его сощуриться, шумно выдохнуть. Ещё через пару секунд к мужчине пришло узнавание: это была палата в больничном крыле штаба СлРаз, предназначенная для Сканеров. Обитель Диагностов был напичкан специальной аппаратурой и проводами больше, чем медицинским оборудованием. И Александр лежал, весь обмотанный датчиками. Эта мысль не позволила панике зародиться в его помутнённом сознании, а — здраво рассудить: если он в больнице, значит, всё закончилось благополучно, его доставили в штаб и откачали. Хоть последствия того, что он позволил такой ситуации случиться, ещё никто не отменял… Не успел Александр полностью осознать своё положение, события до этой сковывающей, парализующей боли, как вдруг он заметил чужое присутствие на границе зрения и понял, что не один в палате. С трудом повернув отёкшую шею, Сканер, к своему удивлению, увидел не Диагноста, который мог копошиться в аппаратуре, а мужчину в белом халате. Визитёр сидел рядом с кроватью и внимательно за ним наблюдал. — Товарищ майор?! Голову Александра прострелило узнавание, глаза заволокли воспоминания времён войны, и старое обращение само сорвалось с губ. От встречи с призраком прошлого Сканер непроизвольно дёрнулся, подскочил с подушки. Провода натянулись, приборы издали тревожный писк, отчего в ушах нестерпимо зазвенело. — Саша! Угомонись! — рявкнул знакомый строгий командный голос мужчины, а тяжёлая рука легла на плечо Александра, крепко сжала, толкая обратно на подушку. — Пока умникам не сломал их игрушки, — слова прозвучали также грубо, но несли не холод, а заботу и обеспокоенность. Александр лёг, тяжело вздохнул. Боль, вновь прострелившая голову, стала спасением, не дала зациклиться на воспоминаниях, а удержала в реальности. Восклицая, Сканер совсем забыл, что «товарищей» нет с начала Аспекта, а сидящий рядом мужчина уже много лет никакой не «майор». И теперь он видел это отчётливо. Эмблема на плечах ротного была скрыта под халатом, но по форме принадлежность к Службе Разума угадывалась безошибочно. В отличие от сканерской, форма была более строгой, официальной, предназначена для работы в штабе, а не в полевых условиях Города. Александру сразу в глаза бросились отличия от того образа сурового командира, который он запомнил с тех пор, как стоял перед ротным молодым солдатом с перебинтованной после контузии головой и пытался объяснить, почему его нашли в компании южанина. «Майор» заметно постарел: морщины и проступившая седина красноречиво выдавали возраст, в фигуре «огражданился» от давнего отсутствия армейских муштры, нагрузок и скупых пайков. Но и знакомые черты угадывались: мужчина ничуть не растерял повадки и выучку военного, сидел ровно, и смотрел молча, но до ужаса пронзительно — Александр испытал те же трепет, желание вскочить по стойке смирно, отдать честь, как и пятнадцать лет назад. — Фёдор Дмитриевич? — сквозь ком в горле произнёс Александр. Даже спустя столько лет имя майора Дулова отскочило от зубов безошибочно. От того, что он узнал визитёра, Сканеру легче не стало. Вопросы: что этот человек тут делает или как он сюда вообще попал — не переставали лезть в его и без того ноющую голову. — Куратор, Саш, — поправил Фёдор, хмыкнув. — Ты меня не узнал: не будем нарушать Протокол. Убедившись, что его подчинённый утих и не рвётся испортить работу Диагностов, Куратор облокотился на спинку стула, слишком маленького на фоне его массивной широкоплечей фигуры, и сложил руки на груди. Александр сглотнул, пытаясь сдержать клокочущее в груди ошеломление, но вопрос всё же вырвался сам собой: — Как… как давно вы… ты мой… Куратор? — С самого твоего поступления на службу. Александр не мог сдержать удивления — его брови побежали вверх. В голове мужчины не укладывалось, что всё это время, столько лет, по ту сторону термита с ним разговаривал человек, к которому он относился со страхом, трепетом, уважением и одновременно благодарностью за подаренный шанс, но который никогда не был другом и ушёл в прошлое вместе с войной. Судя по лёгкой ухмылке на лице Куратора, все эти мысли отчётливо отпечатались на изнеможённом лице Сканера. Вдруг Александр вспомнил их недавний разговор, когда Куратор признался, что Сканер был приглашён в СлРаз рекомендательно, и догадка болью прострелила ему голову: — Это… это по твоей рекомендации я попал сюда? Фёдор кивнул. — Но почему? — всё больше терялся в недоумении Александр. — Ты же знал меня… всё это время. Знал… как я работаю. — Именно поэтому. Поймав всё ещё растерянный взгляд Сканера, Фёдор сменил положение: сел удобнее, приготовившись к личному разговору. Его голос стал мягче, когда говорят с друзьями, а не коллегами. — После войны от меня жена ушла, если ты помнишь. — Помню, — кивнул Александр головой, которая была тяжелой, словно свинцовой. Но в его голосе мелькнуло недоверие. — И на тебе осталась дочь — ты говорил когда-то… если всё это вообще было правдой. Укор Сканера не был обдуманным — только эмоциональным всплеском на фоне потрясения, поэтому Куратор только хмыкнул, ничуть не оскорбившись. — Правда, Саш, правда, — кивнул Фёдор. — С Дашкой на руках мне уже было не до геройств — пришлось искать работу поспокойнее. Тогда как раз СлРаз начала формироваться, и идеи в неё закладывались хорошие — вот я и пришёл, офисным клерком заделался. Фёдор говорил открыто, как с давним другом. Кем, по сути, они и были. Только Александру ещё было тяжело принять, что сидящий перед ним командир из воспоминаний и безголосый собеседник на том конце термита, с которым они вместе за эти годы прошли через столько дел и происшествий, были одним и тем же человеком — Куратором, который знал о Сканере не меньше, чем его собственная семья. — Когда начался набор в Сканеры, эти крысы трусливые, — мужчина поднял глаза к потолку, намекнув пренебрежительно на руководство Службы, — решили, что нужны служивые. Которые из такого дерьма выбирались, что и сверление башки переживут. В госструктурах все поголовно идеалисты — иные там долго не держатся. Власов был из первого набора, бывший ас — идеальный кандидат. По их мнению. Но я считал, что для СлРаз нужны фанатики, преданные не власти, а людям. Прям как ты. Я тебя ещё с войны запомнил: самый непригодный солдат, которого я только встречал, — усмехнулся Фёдор. — Тогда ты был просто невыносим. Повезло, что появился повод отправить тебя подальше от фронта. — Контузия… — невольно вспомнил Александр тот день, когда решалась его судьба. Когда майор поверил его бескорыстию и желанию спастись, а не сбежать, рискнул собственной головой и написал приказ, короткий, резкий, но ставший для молодого солдата судьбоносным: «Из-за полученных травм непригоден. Направить в тыл на лечение». — Именно. Иначе ты бы не продержался до конца войны, — подтвердил Фёдор. — Но для СлРаз ты был идеален. И я предложил. — И они одобрили кандидата с завода? Александр вспомнил, как в первое время другие кандидаты относились к нему с пренебрежением: например, Роман открыто говорил, что заводчанину не пережить даже первичную имплантацию. Но в те дни мужчина не замечал напряжения вокруг: он был слишком воодушевлён полученным шансом воплотить мечту юности и обещанием, данным маленькой Лизе, что после нескольких месяц обучения папа вернётся домой офицером. Поддержка Игоря, который, как и Куратор, увидел в парне с завода потенциал, тоже помогла. — Ещё чего. Но я выбил согласие под свою ответственность. Тебя под моё начало и поставили: раз пригласил, то и нянчись дальше. Александр опустил взгляд и сжал пальцами лёгкое одело. — Ты слишком часто ставил на меня… — произнёс Сканер, не с упрёком, а скорее с недоумением, что кто-то может так доверять человеку, который и сам в себе не уверен. Куратор усмехнулся: он слишком хорошо знал своего подчинённого и иной реакции не ждал. — И ты ни разу не разочаровал. Да и звание лучшего Сканера досталось тебе, а не асу залётному. Александр скривился: он не любил этот громкий титул, выделяющий его из толпы коллег, — но не стал ничего говорить. Когда он вновь поднял взгляд на друга, то в его глазах ещё плескались растерянность и непонимание: — Но… зачем ты столько лет молчал? Делал вид, что не знал меня, пока нас не свели по работе. — Не по своей воле, естественно. Я ж тебе не клоун, — Куратор пожал плечами. Сканер удивлённо на него посмотрел, но потом к нему пришла догадка: — Протокол? — Он самый, — кивнул Фёдор. — Но… — преисполненный недоумением Александр снова чуть поддался вперёд, но запищавшая аппаратура напомнила ему, что лучше лежать неподвижно. — Но в чём смысл? Вы же должны помогать нам. — Идиотизм, — фыркнул презрительно Фёдор. — Все Кураторы об этом говорят. Но верхушка верит, что для вас так безопаснее. Увидев ещё большее удивление Сканера, Куратор продолжил объяснять: — Текучка у нас, Саш, большая из-за нагрузки. За Сканерами же постоянный надзор нужен. Я тебя уверяю: с моей Дашкой, даже когда она мелкой бегала, не столько мороки было, как с вами, — Куратор с ухмылкой покосился на Александра, и тот почувствовал, что его лицо загорелось, словно у юнца, которого отчитывает за проказы отец. — Вот многие и не выдерживают. Я и сам сколько раз подумывал уйти на пенсию, но не хочу оставлять своих Сканеров одних… Куратор вмиг был вынужден прерваться, когда из небольшой сумки на длинном кожаном ремне раздался знакомый Александру сигнал — уведомление. Мужчина достал ТЕРМИТ-Гибридный, его раскрыл и, чуть нахмурившись, начал изучать. Александр никогда не имел возможности опробовать термит в данном исполнении, но слышал о нём: это устройство многих удивляло тем, что было гораздо функциональнее карманного передатчика сообщений, которым пользуются Сканеры, во многом не уступало стационарной версии, но при этом всего лишь помещается в сумку. Фёдор, набирая сообщение, покосился на друга и легонько постучал пальцем по устройству, мол, вот о чём я и говорил: ни минуты покоя. Александр его понимал, представляя, как Куратор должен отрываться от дел из-за каждого сообщения своих Сканеров, даже в нерабочее время. И это их обязанность, ведь подчинённые могут как просто задать вопрос, так и сообщить об инциденте, и Куратор должен отреагировать своевременно. Несколько минут потребовалось Фёдору, чтобы разобраться с вопрошающим, пока наконец он снова не закрыл крышку термита и не убрал его в сумку. Александр терпеливо ждал. — Собственно, — собрался мужчина с мыслями, от которых его отвлекли. — Чтобы вы не привязывались, не сходили с ума, что теряете коллег, Протокол требует от нас вести с вами обезличенный диалог. Вот вдруг бы меня сменили — и ты не должен был этого заметить. — Но это же глупо, — счёл Александр услышанное абсурдом, далёким от понимания человеческой психики. — Тогда Сканеров вообще от людей нужно изолировать — любой может стать причиной срыва. — Глупо, — согласился Фёдор. — Но Администратор опять себе соломку подложил и плевать ему, насколько его приказы нереализуемы на практике. Хотел бы я у него спросить: как, по его мнению, я должен держать своих Сканеров в норме, имея права говорить с ними по шаблонам? — Скорее это нужно спрашивать у Архитектора… — тихо пробурчал Александр и отвёл взгляд в сторону, без уверенности в том, можно ли озвучивать подобные мысли. Куратор не осудил, знал прекрасно о нетерпимости друга к несправедливости. — Он не знает, наверняка, — заверил Фёдор. — Наш Администратор сделал всё, чтобы извне казалось, что в СлРаз всё идеально. Сканеры работают, оказывают содействие другим Службам, Диагносты делают успехи в работе с имплантами. А о цене этот трусливый службист помалкивает. Александр удивился: откуда Куратор мог знать, что говорит Администратор и что происходит в стенах самой Пирамиды, чтобы заявлять об этом так уверенно. Но спрашивать не стал — ему сейчас было не до нюансов. На несколько секунд между ними наступила тишина. Сказанное было болезненно для них обоих, ситуация возмутительна, но понимание, что они бессильны, удручало. Александр позволил себе мысль, что Архитектору стоило бы знать о «службисте» в своих рядах, раз уж сам Администратор не исполняет возложенные на него обязанности: защищает свои интересы и своё место, а не своих подчинённых. Да только сказать об этом у него нет возможности. Бюрократия и неповоротливая вертикаль власти не позволят к правителю даже приблизиться. Александр закрыл эту тему. — Зачем ты сегодня пришёл, если это нарушение Протокола? — спросил Сканер. — Хотел лично убедиться, что ты живой, а не ждать очередных отписок от умников, — усмехнулся Куратор, но затем его лицо изменилось, помрачнело — стало ясно, что дальнейший разговор не будет простым. — И ещё мне хотелось поговорить с тобой до того, как до тебя доберутся надзорщики, — сделал Фёдор паузу, рассматривая бледное, осунувшееся лицо подчинённого. — Саша, ты потерял сознание прямо на рабочем месте. Это не может пройти незамеченным. Диагносты с тебя теперь не слезут. Они уже поставили диагноз о сильнейшем переутомлении. Я ведь тебе говорил: из-за таких нагрузок сдашь, и в самый неподходящий момент. Регулятор настаивает, чтобы тебя отправили на полное обследование. — Но он сам разрешил мне перерабатывать, если не будет ошибок. Да, я потерял сознание, но я никому не навредил, — постарался возразить Александр. — Тебе просто повезло. Ты мог отключиться во время сеанса, и тогда последствия были бы куда хуже. Александр тяжело вздохнул, опустил взгляд и сжал одеяло чуть дрожащей рукой, подсоединённой к катетеру и электродам. Да, он помнил все беседы с Куратором об этом, упрёки, но ему нечего было ответить: он не сожалел, не чувствовал вину, что нарушал режим работы. Он готов отдать всего себя ради дочери и боялся лишь одного: что момент для слабости сейчас действительно неподходящий. — Лизе становится лучше, она почти поправляется. Я не могу позволить, чтобы меня забрали в отдел создания. Диагностика может занять много времени и там выплачивают копейки — мне этого не хватит… — Александра тревожно произнёс, его губы дрожали от волнения, тревоги. — И неизвестно, что ещё с тобой сделают, пока будут копаться в своих железяках — я понимаю, — Фёдор поднял руку, успокаивая друга. — Поэтому на все требования я продолжаю говорить, что ты просто увлёкся: у тебя произошла трагедия, ты ищешь утешение в работе. А я просто за тобой не уследил. Тяжело, знаешь ли следить, когда не видишь человека, а только буквы на экране, — с наигранным негодованием произнёс Куратор, явно передавая тон, с которым он говорил с отделом надзора. — Говори то же самое. Мы должны убедить их, что ничего страшного не произошло. Иначе Надзиратели с тебя не слезут — они только и ждут, когда ты очнёшься, чтобы наброситься с вопросами. Александр кивнул, понимая, почему надо отстаивать такую версию, самую нейтральную в его-то ситуации. — Если всё получится, Диагносты должны выпустить тебя отсюда в ближайшие дни. Но сразу предупреждаю: после выписки я отправлю тебя отдыхать. На неделю, минимум. Затем вернёшься и будешь работать в штабе, под наблюдением Диагностов. Если они не найдут ничего серьёзного, соберётся комиссия, на которой будет решаться, можно ли тебя вернуть в Город. Но даже тогда тебе разрешат работать только в рекомендованном для Сканеров режиме — не чаще. — Я упускаю время, — произнёс Александр, но без претензий, а с пониманием, что он не может позволить себе отдохнуть, постоянно думая, сколько возможностей подзаработать он упускает. — Увы, ты сделал всё, что мог. Постарайся теперь не усугубить. Хотя бы до комиссии будь прилежным Сканером, исполняй все предписания умников. Иначе если приступ произойдёт снова, больше никто слушать не будет — в душегубню тебя отправят без разговора. Александр вздохнул, хотел возразить, упрекнуть, что начальник мог бы постараться и получше, но не посмел, потому что знал, что Куратор прав: он не справился с нагрузкой, и теперь главное доказать, что ещё способен работать хотя бы в нормальном режиме. — Спасибо за всё. Без твоей помощи я бы не смог, — искренне произнёс Александр, понимая, как рискует Куратор своей репутацией и даже работой, постоянно покрывая его. — И извини. Я не хотел втягивать и тебя в свои проблемы… — Будто бы у тебя был выбор: без моего согласия у тебя связаны руки, — Куратор протянул руку и крепко сжал плечо Александра, ощущая остроту его исхудалого тела. — Расслабься, Саш. На твоём месте я бы поступил точно также, и плевать, чем эти хмыри из отдела надзора в очередной раз недовольны. Фёдор несмотря на тяжёлый разговор позволил себе улыбку. — И твою Машу я предупредил. Так что отдыхай и не волнуйся — для своих ты бесследно не пропал. — Ты же не сказал ей?.. — тревожно спросил Александр, не желая, чтобы близкие волновались за него, зная, что сейчас он лежит тут в плену проводов, едва живой. — Естественно — тебя отправили на срочные учения. Всё как всегда. Александр чуть расслабился, выдохнул и кивнул другу в благодарность, сдерживая подступивший к горлу ком. Он хотел верить, что с такой поддержкой ничего страшного не произошло: да, даже если он больше не может выдерживать былую нагрузку, то он всё ещё может продолжить работать, а значит, — и дальше копить деньги на лечение дочери и бороться за возвращение к нормальной жизни после трагедии. Беседа их закончилась вовремя, потому что вдруг раздался шум по ту сторону двери, а через секунду в палату зашло двое мужчин в тёмной форме отдела надзора. Воздух сразу стал плотнее, тяжелее, холоднее. — Вспомни, как говорится, вот и оно… — негромко бросил Фёдор, мельком взглянув на зашедших. Фёдор поправил лямку сумки с термитом, перекинутую через плечо, смерил Александра взглядом, напоминая о важности их разговора, а затем обернулся к визитёрам, которые к тому моменту вышли из оцепенения, не ожидав, что в палате Сканер будет не один. — Ты что здесь делаешь, Куратор? — хмуро выпалил младший Надзиратель, делая шаг вперёд. — Как видишь, надзорщик, навещаю своего больного Сканера, — спокойно ответил Фёдор. Голос его был ровным, почти ленивым, но под этим скрывалась опасность, как мина — в поле, прикрытая листьями. Александр помнил этот тон с войны — так майор разговаривал с теми, кто в его глазах не заслуживал большего. Сейчас, в силу возраста, примешалось и пренебрежение к глупым и слишком громким юнцам. — Он не должен тебя даже видеть. Это нарушение Протокола! — Ты мне тут про правила не рассказывай, щенок, — отрезал Фёдор. — Я участвовал в написании Протокола. В адекватной его части. Куратор направился к выходу, но путь ему преградил второй Надзиратель, старше, массивнее, с хмурым лицом, давно привыкшим подавлять взглядом. — Ты нарываешься, Дулов, — почти прошипел он, приблизившись вплотную. Сканер сразу догадался, что это не первый их конфликт. — Раз мы закрываем глаза на твои вольности в переписках со Сканерами, ты решил, что теперь тебе всё позволено? Терпение Регулятора когда-нибудь кончится, и ты вылетишь отсюда за своё самоуправство. Но Фёдор не дрогнул, его взгляд не стал уважительнее ни на процент. — Все знают, Кравцов, что вы просто за свою задницу опасаетесь. Помалкиваете в тряпочку, потому что в курсе: без нормального общения с нами Сканеры посходят с ума. Лицо Надзирателя исказилось. — Наша работа тебя не касается. А вот тебя здесь быть не должно, и не думай, что на этот раз всё просто сойдёт тебе с рук, Дулов. Ты оштрафован — жди предписание и ковёр! И выметайся отсюда! Александр видел, как напряглись плечи Куратора, как тот сжал челюсти, удерживая в себе куда более жёсткие слова. — Ах ты офисная сторожака… — процедил Фёдор сквозь зубы. — А знаешь что? Штрафуй. Не обеднею. Куратор прошёл на выход, намеренно задев Надзирателя плечом. Но, оказавшись у двери, он ненадолго обернулся. — Не задерживайтесь здесь, — бросил Фёдор холодно. — Моему Сканеру предписан отдых. Я всё равно из отчётов Диагностов узнаю, сколько вы его мурыжили. И если это будет превышать рекомендации — на ковёр ты пойдёшь вместе со мной, Кравцов. Дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным звуком. Надзиратели проводили его недобрым взглядом, переглянулись и только потом уверенно направились к пациенту. Теперь их взгляды были прикованы к Сканеру, холодные, оценивающие, лишённые даже тени сочувствия. — Двадцать шестой… Александр на секунду прикрыл глаза, вздохнул и откинулся на подушку, предпочитая смотреть на потолок, а не на тех, для кого он лишь порядковый номер…