Бетельгейзе: Рестарт

«Орлиное зрение» открылось перед Син Ву, и в его туманной дымке проступило лицо Ардашира. Ухмылка, исказившая черты, казалась насмешкой, исполненной жгучей ревности. «Я нашёл тебя. И ты уже склоняешься к другому? Поистине низость для того, кому ты клялся в вечной любви!» Вот, что Син Ву читал в его улыбке. «Клялся? Но ведь не в верности!» — парировал он мысленно, но внутри уже закипало раздражение. Ардашир: «Тогда мне предстоит истребить всякого, кому ты благоволишь?» «Как можно быть таким беспощадным!» — вскричал Син Ву, но слова растворились в тишине. Естественно, ответа не последовало, ведь этот диалог проживал лишь в его сплетённых разумом пределах. Теперь, пробираясь сквозь мрак пещеры, используя «чёрный ход», что показал Фьялл, Син Ву то и дело издавал резкие щёлкающие звуки языком, пытаясь заглушить стук стекающих влагой капель, разбивающихся о сырую землю. О, если бы знал Син Ву, на что способен тот, кого он когда-то считал лишь ехидным сарказом, а на деле — могущественная раса Древних — Фидия! Тогда он бы не стал понапрасну тратить силы на этот бессмысленный побег. Ведь Фидии, известно, славятся своей неукротимой решимостью, посвящая себя без остатка достижению заветной цели, и никакие преграды не способны свернуть их с избранного пути. И вот, пока Син Ву предавался подобным размышлениям, его всё настойчивее охватывало ощущение, что с этим миром что-то неуловимо не так. Словно обновления в игре, где каждый новый факт беспощадно крушил все ранее выстроенные теории о сюжете и мироздании. Иначе говоря, знания, которыми его разум никогда не обладал, и о которых, бесспорно, не могла ведать «Персик», вдруг являлись ему в виде уведомлений от системы. «Разве Син Ву, версия 1.0, мог хоть что-то знать об Ардашире? Да и не только он один… Столько всего, что не занимало моего внимания в прошлой жизни… Почему Бетельгейзе всё это ведомо, когда даже «Персик» пребывает в неведении… И что важнее — почему это приходит именно так… Неужели, на самом деле, я…» Глаза Син Ву распахнулись, словно от внезапного озарения, а не для того, чтобы лучше видеть. Он отказывался верить мыслям, что вихрем налетели в этот критический миг, когда Ардашир был уже совсем близко. Он не слышал шагов, не ощущал его присутствия, нет. Но всё было похоже на игру на пятиструнной древней пипе, где от одной неверно взятой ноты рвалась струна. Пещера, что обещала выход, казалось, не имела конца. Она лишь углублялась, становясь всё более бездонной. Если раньше ещё можно было разглядеть собственную ладонь, протянутую вперёд, то теперь приходилось ступать с предельной осторожностью. Син Ву вновь активировал «Орлиное зрение». Конечно, у этой способности имелись и свои недостатки — она истощала его жизненные силы, притупляя шестое чувство. «Инь! Инь! Инь!» Син Ву вздрогнул. «Что это? Детский плач? Откуда здесь, чёрт возьми, мог взяться ребёнок?» «Инь! Инь! Инь!» Когда странный звук повторился, Син Ву напряг слух. По правде говоря, он уже давно не слышал ничего подобного. Как бы это описать? Это был самый что ни на есть наигранный, нарочитый китайский плач! Более того, диалект звука был настолько знакомым, что Син Ву даже успел усомниться в себе. Ему ведь не могло это показаться, верно? Итак, теперь на его пути предстала развилка: отправиться на звук, или же идти всё так же прямо, как говорил Фьялл. Син Ву замер, будто его ноги внезапно стали корнями деревьев, вросшими в сырую глину пещеры. «Инь! Инь!» — звук тащил за собой целый рюкзак воспоминаний: детская площадка, крики малышей, играющих в классики… но здесь? В этой сырой бездне под «Гнездом»? Это было так абсурдно, что его побег от Ардашира временно уступил место чистейшей, неподдельной досаде. «Если там ребёнок, то ему явно нужна помощь… или это чудовище, имитирующее ребёнка, чтобы заманить меня в ловушку», — подумал он, и его собственный внутренний голос ответил с сарказмом: «О, гениально! Давай ещё, может это проверим, чтобы умереть, как в настоящем хорроре?» Но развилка не давала времени на долгие дебаты. Прямой путь — к выходу, к относительной безопасности. Путь на звук — в неизвестность, возможно, к ещё большей опасности. И всё же… этот нарочий, почти театральный плач. Он резал слух, как ножом по стеклу, и Син Ву почувствовал внезапный, необъяснимый импульс — почти как зуд от невысказанной шутки. «Орлиное зрение» показало в туманной дымке лишь пульсирующую, слабую фиолетовую ауру в том направлении, ни человеческой, ни чудовищной, но… живой. И очень маленькой. «Ладно, чёрт с ним! Если это чудовище, я хотя бы узнаю, как они тренируются перед зеркалом, чтобы так плакать», — решил он с внезапной дерзостью, повернув на звук. Его шаги стали быстрее, почти беглеца, но уже не от Ардашира, а от собственного здравого смысла, который кричал ему остановиться. Пещера здесь была узкой, стенки облеплены странными, влажными грибами, светящимися мягким розовым светом. И в этом свете, в конце короткого коридора, он увидел… не ребёнка. Не чудовище. А небольшой, едва пушистый шар, подпрыгивающий на одном месте. Из его крошечного рта снова доносилось: «Инь! Инь! Инь!» Син Ву остановился, его раздражение мгновенно превратилось в абсолютную, чистую конфузность. «Что за…» — он начал, но шар, будто заметив его, прекратил «плач». Из него выстрелила тонкая, почти невидимая линия света, которая обвилась вокруг ноги Син Ву мягко, но неотвратимо. Шар тихо завибрировал, и в сознании Син Ву всплыло уведомление системы: [Объект «No Name» идентифицирован. Происхождение: неизвестно. Функция: неизвестна. Привязка установлена. Отказ: невозможен.] И тогда, из главного коридора, куда он не пошёл, доносился уже другой звук — не плач, а низкий, знакомый гул. И шаги, которые теперь были совсем не тихими. «Ведомо ли было тебе, Син Ву, как рождаются дети в этом чудесном, но таком порочном мире?» Син Ву медленно вскинул голову. Прошло около четырёх часов с того момента, когда они виделись, но Син Ву, очевидно, солгал бы, если бы сказал, что не скучал по нему. Это было даже немного странно, хоте явно не страннее того, что Ардашир вдруг заговорил о детях. Он называл это «выжимкой души из угольного пласта» — ощущение, когда мир начинает искривляться вокруг единственной точки неотвратимости. Ардашир стоял в конце коридора не как человек, а как воплощение самой геометрии обречённости: его тень ложилась на грибные светильники так, что они гасли под её весом. — Я не спрашивал о детях, — выдохнул Син Ву, но голос его был лишь тенью мысли. Мышцы его ног уже реагировали на пульсацию того шара — той странной фиолетовой ауры, которая теперь явно билась в унисон с его собственным сердцебиением. Привязка установлена. Он чувствовал это как вторую цепь, накинутую на шею. Ардашир сделал шаг, и каменная крошка под его обувью превратилась в мелкий снег забвения. — Конечно… — Медленно улыбнулся он. — Ведь ты даже не ведаешь, что уже как десять минут блуждаешь не под «Гнездом». — У меня были определённые подозрения. Но в какой момент ты успел телепортировать меня?.. — Спросил Син Ву, и его голос был спокоен, будто ничего из ряда вон не произошло. — Хотя, можешь не отвечать. Шар вдруг затих, и его «Инь! Инь! Инь!» превратилось в низкую вибрацию, которая пронизала стены. Светящиеся грибы выпустили в воздух споры, которые зависли как точки в бесконечном уравнении. И тогда Ардашир показал руку — не для атаки, а как демонстрацию. На его ладони лежал другой шар, точная копия того, что теперь пульсировал у Син Ву, но сморщенный, как высохший плод. — Это… — Син Ву пригляделся внимательнее. — Ты ведь не хочешь сказать, что это… наш ребёнок? Лицо Ардашира стало пустым. Он кивнул. Но глаза, что всегда были полны меланхолии, теперь казались лишь дополнением к красивой оболочке: — Мёртвый. — Сухо обронил он. — Похоже, дело в том, что ранее я был альфой, так что не смог сохранить семя, что ты даровал мне. Разум Син Ву, и без того перегруженный апдейтами системы и бегством, казалось совершил мягкую, но решительную перезагрузку. «Мёртвый?» — мысленно повторил он. Глупая, истерическая смесь смеха и ужаса подкатила к горлу. — То есть… Ты хочешь сказать, что вот это шарик, который сейчас возле меня… Ардашир снова кивнул, но теперь уже слегка улыбнувшись: — Хотя ты и альфа, но мир помнит тебя бетой. Мир помнит тебя Эндминистратором. Так что, да… Это именно то, о чём ты думаешь. Девять месяцев давно прошло, Син Ву. Сейчас этому младенцу должно быть три года, но без своей «матери», дитя не может расти. — Постой… — Син Ву прервал его. — Неужели этот тот самый ребёнок, который должен был родиться у… Син Ву ver.0.1, когда тот… точнее я, был женщиной?! Но как так вышло?! Ардашир вздохнул: — Как я и говорил ранее… Мир помнит тебя. Любого тебя. Игрок ты, или же Эндмин… Это неважно, если ты оставил свой след. — Да что ты, чёрт возьми, несёшь! — голос Син Ву сорвался в визгливый фальцет. Он уставился на пульсирующий комочек у своей ноги, от которого теперь исходило довольное мурлыканье. — Значит, всё это время я, по сути, был вечно беременным призраком в памяти вселенной? Это новый уровень прокрастинации даже для меня! Ардашир, игнорируя панику, приблизился. Мёртвый шарик на его ладони начал таять, превращаясь в сияющую пыль, которая медленно тянулась к живому «дитяти». — Он не может развиваться без твоего стабильного поля, — пояснил Ардашир, и в его тоне проскользнула едва уловимая… досада? — Ты слишком много бегал. И прятался. Родитель-неудачник. — Эй, я его даже не просил! — возмутился Син Ву, но невольно присел на корточки. Фиолетовый шарик тут же запрыгал к нему на колени, излучая волны чистой, незамутнённой привязанности. Ощущение было странным — будто к мозгу подключили миниатюрный, очень восторженный реактор. «И кем же он меня считает? Мамочкой?!» Мысленно спросил Син Ву. Внезапно комочек дрогнул и выпустил облачко тех самых розовых спор. Они сложились в воздухе в мигающую надпись: [ПАПА!]. Син Ву остолбенел. Ардашир издал звук, подозрительно похожий на подавленный смех. — Он… он читает мои мысли? — прошептал Син Ву. Комочек радостно пульсировал в ответ. [ПАПА! Этот шарик считает маму папой!] Син Ву медленно поднял взгляд на Ардашира, на которого уже надвигалась новая волна спор, складывающаяся в [А это папа №2. ЗЛОЙ. НО КРАСИВЫЙ. Давай возьмём его с собой!]. — Погоди-ка. Если он «родился» от следов моего старого «я», которое ты, видимо, как-то метафизически прикарманил и… твоего семени, — начал Син Ву, и в его глазах зажглась дьявольская искра, — то выходит, что ты сейчас ревнуешь… к нашему общему трёхлетнему шарообразному сыну, а не к Фьяллу?.. Ардашир молчал. Его надменная маска дала трещину, обнажив чистую, немую ярость на столь абсурдный, но неоспоримый факт. Он сделал шаг вперёд, и тень снова поползла по стенам. А комочек, почуяв напряжение, трепетно прижался к Син Ву и выдал новое, гениальное сообщение: [НЕ ДРАТЬСЯ. ХОЧУ БРАТИКА.] Тишина в пещере стала абсолютной, звонкой и многослойной. Син Ву, глядя то на яростного Фидия, то на невинное создание у себя на коленях, понял, что его побег только что перешёл в качественно новую, сюрреалистично-семейную стадию кошмара. — Ревную?.. Нет, Син Ву. Но мне действительно горько от того, что это дитя может читать твои мысли, а я… Я этого сделать не в силах. Син Ву злорадно хмыкнул: — О? Теперь ты переживаешь, что я снова сбегу, не так ли?.. Но куда мне бежать, если даже не знаю, где нахожусь? — Ты всегда… Предпочитаешь бежать. — Тихо ответил Ардашир, щёлкнув пальцами. Позади него заструилось знакомое сияние треугольного пространственного разлома. — Даже сейчас, я так легко смог использовать свою силу, лишь потому что ты хочешь сбежать. — Ах… Почти забыл об этом. — Син Ву поднялся и «ребёнок» поднялся следом за ним, взобравшись к нему на плечи. — Но именно поэтому, я всё ещё не могу понять, как ты смог телепортировать меня сюда… На самом деле, в глубине души Син Ву уже знал ответ. Он сам пожелал этого. Сам пожел того, чтобы быть пойманным. Так что, не желая слышать эту горькую правду в ответ, он шагнул в пространственный разлом. — Идём со мной. Ардашир удивлённо обернулся. В его глазах застыла надежда. Но Син Ву, будто ожидая этого, нарочито посмотрел на «ребёнка»: — Папочка покажет тебе этот мир. Пространственный разлом сомкнулся за спиной Син Ву с мягким хлюпаньем, словно вселенная нехотя проглотила их. Они оказались в месте, которое не было ни пещерой, ни «Гнездом», а чем-то средним — бесконечным коридором без стен, в белоснежном пространстве и одной тропинкой сотканной из черноты. Шар на плече Син Ву завибрировал, и в воздухе вспыхнули новые буквы: [Папа, где мы?] — Всё ещё в ловушке твоего второго отца, — процедил Син Ву, но тут же почувствовал, как что-то тёплое обвило его запястье. Ардашир стоял в двух шагах, его пальцы сжимали руку Син Ву с такой силой, будто боялись, что тот упадёт, предпочитая лёгкую погибель за границей тропинки, ему. — Почему… Почему тебе всегда нужно куда-то уйти? — Голос Ардашира был мягким, но его лицо исказила злоба. Син Ву усмехнулся, даже не став оборачиваться, лишь устало склонил голову набок. — А разве я смогу иначе? Я не тот кто тебе нужен, но я тот за кем ты сейчас следуешь, лишь потому, что эта игра в догонялки тебе интересна. Но вот, ты настиг меня, и что дальше? Уверен, сейчас здесь должен быть не я, а Эндмин. Сейчас… Ты должен рассказывать ему о своём доме, о своей расе, о себе… Всё, для того, чтобы увести Эндмина куда-то, даровав ему себя в качестве верного слуги… Но Эндмин конечно же не согласится, и потому, в конце… Ты даруешь ему то единственное, что тебе было дорого. Монету. Син Ву, наконец, обернулся. И снова, его настигло это странное чувство «обновления в игре». Тропинка из черноты под ногами Син Ву пульсировала, будто живая вена, перекачивающая тьму. Ардашир не отпускал его запястье, но пальцы дрожали — не от злости, а от чего-то более глубокого, невысказанного. — Ты говоришь так, будто знаешь конец этой истории, — прошептал он, и его голос, обычно холодный, теперь звучал почти… уязвимо. Шар на плече Син Ву завибрировал сильнее, выпуская новые споры: [ПАПА ГРУСТНЫЙ. ПОЧЕМУ?] Син Ву усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. — Потому что мы оба дураки, малыш. Ардашир резко дёрнул его на себя, заставив Син Ву споткнуться и вплотную прижаться к его груди. Тень за спиной Фидия сгустилась, обвивая их обоих, как змея. — Если ты так уверен, что я хочу Эндмина… — его губы скользнули по уху Син Ву, горячие и злые, — тогда почему ты не спрашиваешь, зачем я потратил столько сил, чтобы поймать именно тебя? Комочек на плече Син Ву завизжал от восторга и выпустил облачко розовых спор: [ОНИ ЦЕЛУЮТСЯ?] Син Ву фыркнул, но не отстранился. — Ты просто ненавидишь проигрывать. Даже в этом. Ардашир прикусил его мочку уха, заставив Син Ву вздрогнуть. — А ты… готов найти сотни причин, чтобы выглядеть проигравшим. Даже сейчас. Тропинка под ними дрогнула, и вдруг белое пространство вокруг заколебалось, превращаясь в зеркала — тысячи отражений, где Син Ву видел себя то игроком, то Эндмином, то кем-то третьим… — Что за… — начал он, но Ардашир уже прижал ладонь к его груди, прямо над сердцем. — Всё, что ты рассказал… Звучит так, как если бы я решил уничтожить этот мир для того, чтобы увидеть на что способен Эндмин. Для того, чтобы склонить чашу весов в свою сторону. Действительно, в те времена, когда я ещё не встретил тебя, я был именно таким. Я мечтал о мести… Но тихой, решительной и непоколебимой. — Произнёс Ардашир, и наконец, их взгляды встретились. — Но сейчас… Мои мысли всецело принадлежат тебе, и тому, что я хочу построить вместе с тобой. Не разрушить. Син Ву выдавил из себя подобие мучительной улыбки. — И ты хочешь, чтобы я в это поверил? Ты думаешь, что я последний влюблённый идиот, который поверит в то, что его любят в ответ? Это же абсурд! Внезапно комочек на его плече выдал: [Папа Син Ву верит папе Ардаширу. Папа Син Ву хочет совместной жизни!] Ардашир застыл, читая это. Син Ву прищурился, не зная как теперь себя вести. — Это… Это неправда! Ардашир лишь тихо улыбнулся: — Устами младенца… глаголит истина.