Тайна Антикварщика.

Ночная тьма окутала лес, словно мягкий бархатный плащ, укрывая его тайны и секреты. Звезды мерцали высоко в небе, словно далекие маяки, освещающие дорогу путникам сквозь неизвестность. Лунный свет проливался на размашистые кроны деревьев, ветви которых танцевали в ритме ночного ветра. Ночь – это время, когда мир замирает, позволяя нам услышать шепот прошлого и почувствовать дыхание будущего. Это время размышлений и мечтаний, когда наши мысли свободно парят, как ночные птицы, ищущие свое место под звездным небом. Когда наши души раскрываются перед миром, обнажая самые сокровенные уголки нашего сознания. В ее тёмных объятиях рождаются наши самые смелые мечты и самые страшные кошмары. Те самые, которые мы пытаемся днем спрятать глубоко внутри себя. Они выходят на поверхность, как призраки из старых сказок, и тогда каждый звук, каждый шорох обретает новое значение, заставляя сердце биться быстрее. Тайны, которые мы храним в самых потаённых уголках своего сердца, тоже находят своё выражение в ночи. Эти секреты, которые мы боимся признать, начинают звучать громче, требуя нашего внимания. Но самое главное – это мечты. Те самые, которые заставляют нас двигаться вперёд, несмотря на все трудности. В ночной тишине они становятся ярче, яснее, будто звёзды в безоблачном небе. Мы можем увидеть их очертания, почувствовать их тепло и поверить, что однажды они станут реальностью. Алларион сидел на сосновой ветке, устремив задумчивый взгляд на звездное небо. Ветер играючи развивал серебристые локоны его волос. - Мама, мама, а почему ты называешь меня особенным? – в голубых глазах мальчишки читался неподдельный интерес. - Потому что ты – особенный, - отвечал нежный, спокойный женский голос. - А что такое – особенный? Это значит, что я самый умный, красивый и буду великим героем? Женщина тепло улыбнулась. В ее уставших глазах отражалась безграничная любовь к сыну. - Малыш, придет время, и ты все поймешь. Вздохнув, Ларри прислонился спиной к стволу дерева и прикрыл глаза. «Мама, мама. Если бы ты только знала».

Несколько лет тому назад...

Среди величественных заснеженных гор расположилась небольшая, глубокая пещера. В центре уютного убежища горел огромный костер. Его пламя кружило в танце, освещая стены, украшенные сверкающими кристаллами и минералами. Лунные эльфы, изящные и грациозные, собрались вблизи огня. Их светлые волосы переливались серебром, а глаза сияли, словно звезды в ночном небе. Одни вели светские беседы, рассказывая о том, в каких концах света они побывали, и какие причуды повидали. Другие, опираясь плечом о прохладные стены, наблюдали за порядком. - Ну и ветряка, - произнес старейшина, усаживаясь возле костра, - не припомню такого, за последние лет двадцать. Дует так, что того и гляди сосны переломает. Как бы ни случилось чего. Не к добру это, ох, не к добру. - Да что может случиться? Подует, да перестанет, - произнес глава совета. – А что на счет того мальчишки? Вступи он в наши ряды – влияние Лунных заметно бы увеличилось, ведь таких способностей как у Аллариона давно ни у кого не было. Внезапно, нарушая спокойствие и гармонию, в пещеру ворвался молодой эльф, облаченный в синий походный костюм. Его лицо было искажено волнением, страхом и печалью. Без лишних слов он подошел к старейшине и пал пред ним на колени. - Святейший, прошу простить меня за дурную весть! Однако, я не могу молчать об этом! – голос младшего члена совета немного срывался и дрожал от захлестнувших эмоций. - Ну, сын мой, встань. Что случилось? – Азуртан ободряюще похлопал юнца по плечу. - Алларион отверг наше предложение, старейшина, - проговорил юноша, поднимаясь на ноги. – Я встретился с ним. Говорил слово в слово, как мы договаривались. И про поедающее изнутри одиночество упомянул! Но он даже не дрогнул! Сказал, что его путь лежит в другом направлении. И, прежде чем я успел ему что-либо возразить, он оповестил о том, что покидает нас. Куда, в каком направлении и зачем – не сказал. Просто развернулся и ушел! Старейшина нахмурился, задумавшись над словами юного эльфа. Члены совета начали перешептываться, тихо обсуждая произошедшее, обмениваясь мнениями и осуждениями. — Значит, Алларион решил идти своим путем, - наконец молвил Азуртан, тяжело вздыхая. – Нам остается лишь наблюдать и ждать. Время покажет, вернется ли он к нам или продолжит свой путь в одиночку. Молодой эльф кивнул, понимая, что сейчас ничего изменить нельзя. Он опустил голову, осознавая всю печаль произошедшего. Совет продолжил обсуждения, пытаясь найти решение в сложившейся ситуации.

* * *

- Прошлое не изменить, Алларион, - загадочный голос застал эльфа врасплох, от чего тот едва ли не свалился с дерева. - Кто ты? – спросил эльф полушёпотом, - покажись! - Увы, это невозможно, - ответил женский голос. – Я уже говорила тебе, что всему свое время. Ты узнаешь кто я тогда, когда будешь готов к этому. А сейчас, хватит упиваться самобичеванием. Лучше послушай, что я тебе расскажу. То изображение, на пергаменте, что тебе показал багряник... Это камень души. Любой, кто прикоснется к нему – потеряет свою душу. Он очень опасен, Алларион. - И что дальше? Меня это не касается. Я в герои не нанимался, - фыркнул Ларри, - и спасать я никого не собираюсь. - Тебе и не нужно никого спасать, - отозвался таинственный голос, - однако, если ты не вмешаешься, то в очень скором времени это затронет весь мир, в том числе и тебя. Вспомни слова своей матушки, Алларион. Ведь, ты действительно особенный. - Кто? Я? – эльф презрительно усмехнулся, - ты, верно, меня с кем-то спутала. Я же этот, как его... паяцами! Ха-ха, шут-Алларион. - Ты можешь хоть вечность скрываться под маской озорного весельчака, Ларри, однако, от самого себя тебе не уйти. Подумай над этим... Гостиная была погружена в тяжелое молчание, нарушаемое лишь тихим скрипом половиц под ногами Ануми. Ее шаги, быстрые и беспокойные, создавали ритм, который резонировал с учащенным сердцебиением. Не в силах усидеть на месте, наемница кружила по комнате, ее взгляд периодически останавливался на закрытой двери, за которой тетушка Фионина боролась за жизнь багряника. Эстель, сидела на деревянной лавке, что стояла напротив окна. Ее руки были сложены на коленях. Она пыталась сохранять спокойный вид, однако нервное прикусывание губ выдавало ее беспокойство. Райн сидел в кресле, углубившись в свои мысли. Взгляд пустых глазниц был устремлен в одну точку, а костлявые пальцы медленно постукивали по подлокотнику. Он выглядел сосредоточенным и задумчивым, словно пытался найти ответ на невысказанный вопрос. Атмосфера в гостиной была настолько напряженной, что казалось, будто воздух стал плотным и тяжелым. Все ждали, когда наконец выйдет тетушка Фионина, чтобы сообщить новости. Каждое мгновение тянулось бесконечно, усиливая чувство тревоги и неопределенности. Дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме появилась Фионина. Ее лицо было серьезным, но в глазах читались усталость и облегчение. Она сделала шаг вперед, тихо закрывая проход в комнату. Ануми замерла на месте. Сердце пропустило удар, а дыхание застыло, как и мир вокруг. Она не могла отвести взгляда от женщины. На ее губах застыл немой вопрос: «он жив?». - Беда миновала, - проговорила Фионина, - сейчас он очень слаб, но через денек, другой – оклемается. - Спасибо вам огромное! — не в силах сдержать эмоций прокричала Ануми, подбегая к пожилой эльфийке, и обнимая ту двумя руками. - Ну, будет вам, - улыбнулась тетушка, взглядом указывая Эстель на камин, в котором горел огонь, - трудный выдался вечер, может выпьем горячего, успокаивающего травяного отвару с вареньем? — Это дело хорошее! – подметила Эстель, зачерпывая ковшиком воду из бочки. Райн поднялся с кресла, его движения были медленными и тяжелыми. Посмотрев на девушек, он отрицательно покачал головой. - Благодарю за приглашение, - просвистел он в обычной, безэмоциональной манере, - но мне нужно выйти. Тетушка Фионина попыталась что-то сказать, но Райнфольд уже направлялся к выходу. Дубовая входная дверь со скрипом открылась, впустив холодный ветер, и захлопнулась за ним с глухим звуком. Выйдя на крыльцо, скелет сел на верхнюю ступеньку, устремляя взор на мерцающие звезды. «Ануми даже не поинтересовалась все ли мои кости на месте.» - думал он. «А я ведь тоже рисковал, пусть и в меньшей степени... Почему...». Мысль о том, что он всего лишь разменная монета, инструмент для достижения цели, очень разочаровала скелета. «Глупый ты, Райнфольд. Как ты мог подумать, что вы стали друзьями? Ведь, с самого начала тебя взяли в качестве бочки для битья.», сжав костлявые пальцы в кулак, скелет тихо стукнул по крыльцу, раздосадованный стечением обстоятельств. Не сказать, что он ощущал яркие эмоции, но на душе у него вновь стало печально и тоскливо. Тем временем Алларион стоял на вершине холма, глядя на луну, которая светила так ярко, что ее лучи, казалось, пронзали саму душу. Его мысли были полны сомнений. «Ты можешь хоть вечность скрываться под маской озорного весельчака, Ларри, однако, от самого себя тебе не уйти.» - звучало у него в голове. - Я так долго бежал от тебя, - тихо произнес эльф. – Надеялся, что справлюсь. Что смогу избежать этого. Но нет. Ты всегда была на шаг впереди меня... Ну почему? Почему именно я должен вмешиваться в чужие судьбы? Я со своей то совладать не могу. Это же их решения, их выбор, - сев на траву, Ларри перекрестил ноги, и разместил руки на коленях ладонями вверх. – Да, их. Только, вот не задача. От этой троицы зависит судьба всего мира, - ответил он сам себе. – И тебе, Ларри, придется стать их тенью, что безмолвно следует по пятам. Хранителем, что всегда помогает из закулисья, - выпрямив спину, он сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. – Ну, приступим... Энрю лежал на кровати, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Пот стекал по его лбу, несмотря на прохладу в комнате. Боль, что буквально разрывала его тело, уже стихла. Глаза багряника были сомкнуты, он крепко спал. Однако, сон его был весьма беспокойным. Он стоял на краю густого леса, окруженный туманом. Рядом с ним были Ануми и Райн. Они шли по тропинке, ведущей к болотистой местности. Земля под ногами становилась все более мягкой и влажной. Вскоре они оказались посреди вязкой топи. Вода доходила им до колен, и каждый шаг давался с трудом. Однако, око дракона заводило их все дальше, в самое сердце трясины. Внезапно, на одном из островков, в зарослях камыша, Ануми заметила что-то блестящее. Это был тот самый камень, что они искали. Не колеблясь ни секунды, наемница протянула руку, дабы взять его. Как вдруг, из глубины болота возник черный, дымчатый силуэт. Он двигался плавно, словно часть тумана, и остановившись меж Ануми и артефактом проговорил: - Камня не коснись! Тронешь – без души останешься, - его голос был строгим, а манера речи – приказной. Ануми замерла, отдернув руку назад, а затем посмотрела на Энрю и Райна, ища поддержки. Однако, багряник сам был в замешательстве. Он просто стоял и молча смотрел на происходящее. В этот момент Энрю почувствовал, как боль возвращается. Она пронзила его грудь, словно острый кинжал. Вскрикнув, он проснулся. Сердце бешено колотилось, дыхание было частым и неровным. Осмотревшись, он осознал, что это был лишь сон, однако ощущение тревоги не покидало его. Полупрозрачная голубая дымка, что окутывала тело Аллариона развеялась. Сияющие синие символы на его ладонях стали тускнеть. Эльф постепенно покидал подсознание багряника, стараясь причинять ему как можно меньше болезненных ощущений. Открыв глаза, Ларри зашипел, прислоняя руку к груди. Из носа эльфа покатилась крупная алая капля. Стекая по его губам и подбородку, она упала на штаны, моментально впитываясь в поношенную ткань одежды. Эльф принял на себя большую часть платы за использование способности «Проход в подсознание», но все же полностью оградить багряника от боли не смог. - Черт... – отдышавшись, проговорил Ларри, утирая рукавом кровавую дорожку, - Довольна? Я сделал то, что должен был? Теперь ты оставишь меня в покое?! Но ответа не последовало. Ночную тишину нарушало лишь тихое уханье совы. - Приснится же такое... – тихо произнес Энрю осматривая комнату. Помещение было не большое, но весьма уютное. Светлые стены были украшены сухоцветами, от чего в воздухе витал тонкий аромат полевых цветов. На миниатюрных тумбах коих было две, стояли склянки с непонятной жижей различного цвета. Энрю с трудом припоминал как оказался здесь. Последнее что он помнил – это как Ануми затаскивала его в какую-ту избу. Дальше все как в тумане: пожилая эльфийка, нитки, игла... А дальше пустота. Пытаясь восстановить последовательность происходящего, Хайт услышал тихий скрип двери. В комнату вошла Ануми. «- Ты хотел пожертвовать собой, Энрю! - Да с чего ты это взяла?! Почему ты считаешь, что знаешь о чем думают другие? Ты не центр вселенной, чтобы ради тебя жизнь отдавать, Ануми!». Слова эхом отозвались в голове багряника, вызывая новый приступ гнева. Одарив посетительницу ледяным взглядом, он не сказал ни слова. - Как ты себя чувствуешь, Энрю? – тихо произнеся, Ануми виновато посмотрела на перемотанную грудную клетку парня. - Нормально, - сухо ответил Хайт, - ты что-то хотела? - Извини что все так вышло. Я не думала... — Вот именно. Ты не думала. И никогда не думаешь. Разве что только о себе, - сорвался Энрю. - Не правда! Это совсем не так! – Ануми подошла ближе к кровати, присев на край, она хотела взять парня за руку, но тот не дал такой возможности. - Ануми, что ты хочешь от меня? Что бы я тебя простил? Хорошо. Прощаю. Но разве это что-то меняет? Ты начнешь думать, прежде чем что-либо делать? Или, быть может, моя рана заживет быстрее? Что будет от этого «извини»? Ты уже все сделала. - Нет, ты не понимаешь я... - Хватит. Мне не нужны твои оправдания. Что сделано – то сделано. Пожалуйста, уйди. Я не хочу сейчас с тобой разговаривать, - злость говорила сама за себя, и Энрю никак не мог совладать с ней. Ему казалось, что девушка только и делает, что пытается играть роль героини, не замечая, что ее действия имеют не самые лучшие последствия. Допив ароматный отвар, Эстель посмотрела на тетушку. Во взгляде юной эльфийки читалось небольшое волнение. - Иди, иди, - произнесла Фионина. Без слов понимая свою подопечную. Кивнув, девушка вышла из-за стола и быстро скрылась за входной дверью. Присев на крыльцо рядом со скелетом она положила руку на его костлявое плечо. - Тебя же Райнфольд зовут, верно? - Верно, - кивнув, Райн чуть повел плечом, давая понять, что не любит прикосновения. - Ой, прости, - немного смутившись, эльфийка убрала руку, - что случилось? - Ничего? – вопрос застал скелета врасплох. Он совершенно не ожидал, что его состояние кого-либо интересует. — Это не так... – задумчиво произнесла Эстель, внимательно осматривая Райна, - как любопытно... - Что? – Райнфольд устремил взгляд пустых глазниц на девушку. - Свет лишь от камня в короне, - произнесла та, вновь осматривая его с головы до пят. - Какой свет? – недоуменно переспросил скелет. - Подожди... цвет. Я раньше никогда не видела, чтобы у мертвеца был серый цвет, это же невозможно! - Я скелет, голубушка, неживой, но и не мертвый. - Нет. Ты не скелет. Скелеты относятся к нежити, у них совершенно другая аура... – начала объяснять девушка, но Райн перебил ее. - Подожди, ты что же, видишь ауру других существ? – удивился он. - Да, вижу. Только это большой секрет. Пожалуйста, не говори никому. Даже своим товарищам, - немного обеспокоено попросила эльфийка. - Товарищам...- саркастично прошипел Райн, - ты сказала, что я не скелет? Так, а кто же я тогда? - Ты – Лич. Возможно, первый и последний на всем белом свете. - Лич? А это кто? - переспросил скелет. - Лич – это маг-некромант, превративший себя в нежить. Главное отличие заключается в том, что у тебя есть душа, мысли, воля. Ты не прислуживаешь какой-либо стороне, а сам прокладываешь свой жизненный путь. Я в восхищении, Райнфольд, - произнесла Эстель. - Конечно, здорово, спустя столько лет узнать правильное название своего происхождения, однако не вижу в этом повода для восхищения, - флегматично ответил Райнфольд. - И все же, мне кажется, что у тебя сердце не на месте, - произнесла девушка. - Голубушка, у меня нет сердца, - с тихим шипением произнес скелет, посмеиваясь. - Ты не совсем правильно меня понял. Для нас, Ауроэмпов, слово «сердце» означает немного иное. Это не просто орган, что качает кровь, а нечто большее, неосязаемое... – задумавшись на минуту, она продолжила, - простыми словами – душа. Райнфольд пристально посмотрел в глаза девушки, а затем поднялся на ноги, скрепя костями, - Что ж, хорошо. Может пройдемся? Кивнув, Эстель поднялась и направилась за удаляющимся силуэтом лича. Скелет и эльфийка вышли на поляну, окутанную таинственной ночной красотой. Луна, полная и яркая освещала дорогу мягким, волшебным светом. В центре поляны возвышался древний каменный круг, покрытый мхом. Он был неподвижен, словно страж, охраняющий покой этого места. Между камнями росли высокие травы, колышимые легким ночным ветерком, который приносил с собой ароматы диких цветов и свежести. - Знаешь, когда я был малодушен, то считал, что, победив смерть обрету невероятное счастье. Что для меня станут открыты все пути, - начал Райнфольд, - как же я ошибался. Да, сначала я был счастлив. Я был горд собой. Я победил ту, что никому победить не удавалось. Однако, очень скоро я столкнулся с новым противником. И, победить его мне уж не под силу. Время. Я видел, как уходили мои близкие, знакомые, друзья знакомых. И в какой-то момент я осознал, что остался совершенно один в огромном мире. Пролетали годы, века, а я имел возможность лишь наблюдать за тем, как меняется мир. Никто так и не принял меня. Одних пугал мой облик, других не устраивало то, что у меня есть душа. Я застрял. Застрял в мире, который не принимает меня, как бы я ни старался. Отчаявшись обзавестись друзьями, я просто наблюдал за поведением разных существ. Изучал то, как они ведут себя в той или иной ситуации. Позже пытался копировать их поведение при встречах, но увы. Все было четно. Тогда я на долгие века скрылся с глаз. Я жил в непролазной чаще леса, а моими «друзьями» стали покойники. Не особо болтливые ребята, конечно, зато прекрасные слушатели. - А как так вышло, что ты остался один? Ведь, наверняка у твоих предков остались наследники... - О, нет-нет. Я не хотел смущать их своим видом. Да и потом, за их спинами бы шептались, что они ведут дружбу с нежитью. — Значит, ты сам оборвал контакт с ними? – поинтересовалась девушка. - Получается, что так, - задумчиво произнес Райнфольд. - Странно, мне всегда казалось, что нельзя додумывать за других. Никогда не знаешь наверняка, что за мысли скрываются в чужой голове. А как же Ануми и Энрю? Разве вы не друзья? — спросила Эльфийка, шагая нога в ногу с путником. - Не думаю, что эта парочка питает ко мне дружественные эмоции, - ответил Райнфольд останавливаясь. Присев на мягкую траву, он поправил плащ-накидку, - единственное что нас объединяет это заказ антикварщика. - Почему ты так думаешь? – Эстель села рядом с личом, обнимая колени руками. - Дружба – это когда переживаешь за состояние другого. Когда готов прийти на помощь, готов на жертвенность. Друзья – это как одно целое, всегда понимаете друг друга. У нас все совершенно не так. Порой мне кажется, что даже Ануми и Энрю друзьями не являются. Что все притворство, ради общей выгоды. - Поэтому ты не стал интересоваться состоянием Энрю? Потому что не считаешь его своим другом? – голос девушки звучал осторожно и мягко. - Я.. – скелет задумался: «А ведь правда. Что я сделал? Просто ушел...». - Поведение Ануми тоже можно понять. Она винит себя в случившемся. И чувство это настолько сильное, что ее сердце разрывается, - тихо произнесла Эстель, осторожно посылая заряженный импульс, нацеленный на камень в короне скелета. С его помощью девушка деликатно направляла эмоции лича в нужное русло. Приглушая одиночество, она вытягивала на поверхность остатки доверия, - Райнфольд, может ты сам пытаешься убедить себя в том, что дружбы нет, дабы не столкнутся с разочарованием? Ты прожил долгую жизнь. Не каждому дается возможность увидеть, как меняется мир, существа, природа. Но ты... тебе выпал такой уникальный шанс. Зачем ты окрашиваешь все в темные краски? Мне кажется, что мир не принимает тебя, потому что ты сам не можешь принять себя. Но, ведь еще не поздно что-то поменять, правда? – взгляд фиалковых глаз устремился в пустые глазницы скелета. - Возможно оно так и есть, - задумчиво просвистел Райнфольд. – Эстель, тебе когда-нибудь говорили, что ты удивительная девушка? - Райн, ну что ты. Я тут не причем. Ты просто взглянул на ситуацию под другим углом, и все, - щеки эльфийки покрылись алым румянцем. Опустив голову вниз, она смущенно начала перебирать пальцами розовые кончики волос. - Нет, нет. Ты удивительная. Необыкновенная. Встреть я тебя несколько веков назад, кто знает... Может, моя жизнь сложилась бы несколько иначе... Эстель мило улыбнулась, и положив голову на костлявое плечо лича, устремила взгляд на звездное небо. Некоторое время спустя, Райнфольд услышал тихое сопенье. Он бережно укрыл Эстель своей плащ-накидкой, заботливо защитив ее от прохладного ночного ветерка. Осторожно приобняв свою спутницу, скелет не смог удержаться. Он восхищенно стал изучать, стараясь запечатлеть в памяти, черты ее лица. В лунном свете эльфийка казалась еще более очаровательной. Ее бледная кожа, словно фарфоровая, слегка розовела на щеках, создавая иллюзию румянца. Губы были чуть приоткрыты, а длинные ресницы, похожие на пушистые кисточки, слегка подрагивали. «Наверное, она видит чудесный сон», подумал Райнфольд. Розовые волосы Эстель, рассыпавшиеся по костлявому плечу Райна, переливались в лунном свете. Они казались живыми, играя с каждым дуновением ветерка, нежно касаясь лица и шеи спящей девушки. Райнфольд впервые, за долгие века своей жизни, ощутил, как его душа наполняется нежностью и теплом. Глядя на эту хрупкую красоту, он осознал одну простую истину, которую не понимал столько лет. Своим недоверием он сам оттолкнул от себя всех, кто был когда-то ему дорог. И в своем одиночестве виноват лишь он один. Однако, еще не поздно все исправить. - Ты самое драгоценное сокровище, Эстель, - тихо, почти беззвучно прошипел скелет, крепче обнимая девушку. Тем временем, Фионина смастерила из лоскутов старых тканей небольшое подобие матраса и застелила лавку в гостиной. Затем, она заглянула в комнату к Энрю. - Ануми, я уже тебе все сказал. Пожалуйста, уйди! – в голосе Хайта было уже нескрываемое раздражение. - Деточка, - произнесла Фионина, подойдя к наемнице, - я там тебе постель застелила. Конечно, не роскошные перины, но и не холодные камни. Иди, утро вечера мудренее. - Да, пожалуй, вы правы, тетушка, - произнесла Ануми, поднимаясь с кровати. В ее глазах отражались печаль и сожаление. Покинув комнату, она осторожно прикрыла за собой дверь. - Что? – фыркнул багряник, ощущая на себе пристальный взгляд Фионины. - Позволишь своей гордости взять вверх? - с небольшим осуждением в голосе произнесла тетушка, - Красно-синий. - Что «красно-синий»? Вы вообще о чем? – непонимающе произнес Энрю. - Цвет твоей ауры. Синий - саморазвитие, высокий интеллект, любопытство, энтузиазм. Красный – гордость, вспыльчивость, сила и заносчивость. Ответь, кому и что ты пытаешься доказать, Энрю? – голос тетушки был твердый и неумолимый. Она целенаправленно била в те места, что болели больше всего. - С чего вы взяли, что я пытаюсь кому-то что-то доказать? – возмутился Энрю. — Это что ж ты думаешь? Если ты багряник, то тетушка Фионина ничего не поймет? А ну, выкладывай. И даже не думай мне зубы заговаривать. Я не такая учтивая, как Эстель. Так что буду называть вещи своими именами, - Фионина поставила стул рядом с кроватью и присела. – Твоя манера речи, ты словно ставишь себя выше своего собеседника. Ты гордишься своим происхождением, стараешься ненавязчиво демонстрировать свою силу при любом удобном случае. Так, кому и что ты пытаешься доказать? - Я не хочу рассказывать о своей жизни непонятно кому, - фыркнул Хайт, пытаясь повернуться на бок. Однако, резкая боль в грудине не дала ему это сделать. - Что значит «непонятно кому»? Я, на секундочку, жизнь твою спасла. Ты у меня в долгу. А долг – платежом красен. Так что, будь так любезен, ответить на мои вопросы, - усмехнулась эльфийка. Взяв с тумбочки продолговатую склянку с жижей болотного цвета, она протянула ее парню. – На вот, выпей. На вкус отвратно, зато боль уйдет, да и рана уже к утру затянется. - Спасибо, - недовольно буркнув, Энрю взял сосуд и опустошил его в два больших глотка. От резкого горько-сладкого вкуса с нотками мяты его лицо перекосило, - мерзость какая. - Зато эффективно. Так, давай, я тебя слушаю. Багряник тяжело вздохнул и нехотя начал рассказывать: - Ну, у нас в племени все совсем не так как у других существ. Вместо нежности, радости и беззаботного детства, наши души с рождения закаляют болью, тяжестью, жарой и холодом. А в перерывах между нещадными тренировками мы изучаем различные науки: артефакторика, магистория, и много чего еще. Сказать по правде, я никогда не выделялся особыми физическими данными, в отличии от моих сестер и братьев. Меня больше влекло к науке, путешествиям. Я хотел узнать, как выглядит мир за пределами нашей земли, - Энрю тихо вздохнул. – Однако старейшине были не по нраву мои увлечения. Он часто прибегал к публичным наказаниям, что полностью убивало уважение ко мне со стороны моих собратьев. Почему я вообще все это вам рассказываю? – удивился Хайт, поймав себя на мысли, что болтает много лишнего. - Не задумывайся, назовем это побочным эффектом быстрого исцеления, - усмехнулась Фионина. - А, опоили меня? Знаете, что у меня нет сил на очистку? Хороший ход, - фыркнул Энрю, - а главное честный. - Ой, не тебе меня честности учить, багряник, - отозвалась тетушка, - я столько заплутавших душ на путь истинный направляла, что за всю жизнь не пересчитаешь. Что, думаешь я у каждого согласия спрашивала? Да язык бы отсох. Ты давай, тему не переводи. Знаю я эти уловки. - Ладно, - смирившись, Энрю продолжил, - после очередного наказания, у меня внутри словно что-то сломалось. Я понял, что рожден для нечто большего. Чего-то, что моим братьям недоступно. - Да? Ну и с чего ты решил, что им это недоступно? - Ну... – Энрю почесал затылок и посмотрел на тетушку, - не знаю. - Ладно, продолжай. - В общем, я покинул свой дом, тихо, так что бы ни одна живая душа не знала об этом. И пошел изучать мир. Вот и все. Ничего необычного в этой истории нет. Или вы надеялись, что я вам тут драматичную прозу расскажу? – фыркнув, Хайт вопросительно вскинул бровь. - Да нет, тут все предельно понятно, - произнесла Фионина, поднимаясь со стула. – Ты жаждешь признания и уважения. Тебе важно, чтобы с твоим мнением считались. Что бы слушали и слышали тебя. Однако, по какой-то неведанной причине, ты сам не хочешь ни слышать, ни слушать других. Пока ты не научишься уважать других, а не только самого себя – желаемого не добьешься. — Это еще почему? Я всегда очень внимательно слушаю и наблюдаю за другими, - удивился Энрю. - Да? А что ты можешь сказать про Ануми? – с ехидной улыбкой спросила тетушка. - Импульсивная, глупая, эмоциональная, эгоистка, - с раздражением ответил Энрю. - Ну вот, говорю же, - усмехнулась эльфийка. – Видишь и замечаешь только то, что нужно тебе самому. Эмоциональный спектр, как у барана, -осуждающе покачав головой, она продолжила, - попробуй посмотреть на ситуацию под другим углом, не зацикливаясь на себе. Поставь себя на ее место. Как бы ты поступил? - Я бы выполнил то, что просят, - ответил Энрю. — Это ты судишь со своей точки зрения, - терпеливо ответила тетушка, - а ты спрашивал у нее причину поступка? Подожди, не отвечай. Точно, ты же просто выместил на бедную девушку собственную злость и прогнал ее. После этого ты все еще хочешь сказать, что всегда изучаешь других существ? - Кажется... – задумчиво протянул Хайт, - кажется я понял, что вы пытаетесь мне сказать. Я должен с ней поговорить, - попытавшись подняться с кровати, багряник зашипел от боли. - Так, а ну ка! – Фионина легонько надавила на плечо Хайта, заставляя того принять горизонтальное положение. – Я же сказала, утро вечера мудренее. Завтра поговорите. А сейчас – спать, - эльфийка поправила одеяло и вышла из комнаты, тихонько закрывая дверь. Эту ночь Фионина решила провести в амбаре. Да, конечно, сыровато немного, зато тихо, спокойно и никто под ухом носом не шмыгает. Ануми лежала, укутавшись в одеяло с головой. Ее глаза были полны слез, и каждая капля, скатываясь по щеке, казалась тяжелым грузом вины. Прижимая руки к груди, она словно пыталась удержать все те эмоции, которые стремились улизнуть наружу. Ее мысли были полны сожалений: «Почему? Почему я не предотвратила все это? Почему не послушала его тогда? Почему я подумала совершенно не о том? Почему, как только человек становится дорог мне, с ним обязательно что-то случается!? Что с тобой не так, Гасай?» - вопросы, словно эхо звучали у нее в голове, не давая покоя. Она вспоминала каждый момент, каждый шаг, который, как ей казалось, привел к этому трагическому событию. Наемница ощущала, как в ее сердце вновь пробуждается ненависть к себе, и чувствовала, как с каждой минутой она становится все сильнее. Половину ночи Хайт провел в мучительных раздумьях. Совесть, как назойливая птица, клевала его изнутри: «Оставь меня в покое! Все что ты могла – уже сделала!», «не удивлюсь, если твой погибший приятель, взял заказ Себастьяна лишь для того, чтобы вырваться из-под твоей опеки!» - вспомнил собственные слова багряник. «Черт, я поступил омерзительно по отношению к ней, - пронеслось в голове парня. – С другой стороны, послушай она меня тогда, я б не лежал тут. Хотя... я ведь догадывался, что с Ануми все не так просто. Наверняка ее поступку есть разумное объяснение.» Изнеможденный борьбой с самим собой, Энрю не выдержал и, преодолевая слабость, поднялся с кровати. Тело казалось невероятно тяжелым, словно на него навалилась гора. Едва удерживая равновесие, он сделал первый шаг, затем второй, цепляясь рукой за стену, дабы не упасть. Медленно, но уверенно он продвигался вперед. Добравшись до двери, Хайт остановился. Затем, собравшись с мыслями, он слегка приоткрыл дверь и пошатываясь вышел в гостиную. В полумраке он увидел фигуру девушки, лежащую под одеялом. - Ануми, ты спишь? – хриплым голосом спросил парень, придерживая рукой повязку на груди. Услышав голос Энрю, наемница ощутила, как сердце резко сжалось, порождая противоречивые эмоции. Радость, от того, что он все же решил поговорить с ней, смешивалась с грустью и тревогой. - Нет, - наконец отозвалась девушка, вылезая из уютного пухового кокона. Увидев, в каком состоянии находится багряник, она тут же подошла к нему и положив его руку на свое плечо, помогла присесть на лавку. – Ты почему встал? Тебе же нельзя. - Да ну это, - отмахнулся Энрю, переводя взгляд на девушку, - я поговорить хочу. - Энрю... извини. Ты прав. Я виновата, - голос Ануми дрогнул, – я должна была послушать тебя... - Стой, подожди. Я совсем не это хотел сказать. Я хотел извиниться, Ануми, - багряник сжал ладонь девушки в своей и виновато улыбнулся. – Я повел себя отвратительно. Что тогда, после битвы, что сейчас. Наговорил тебе много лишнего. Ты, прости. Я просто разозлился. - Нет, Энрю. Ты тут не причем. Ты все верно подметил. Стоит мне подружиться с кем-то, так с этим человеком обязательно что-то случается. Сначала папа, затем мама, Варлик... - Погоди, ты что, винишь себя в их гибели? – глаза Хайта округлились. Он и подумать не мог, что такой жизнерадостный и улыбчивый человек как Ануми может испытывать столь разрушительные эмоции. – Но почему? Причем тут ты? - Однажды, мой папа нашел информацию об одном очень редком артефакте. Только, он находился где-то очень далеко. Мама была против его похода. Но, я уговорила ее отпустить отца. Понимаешь? Если бы я поддержала маму тогда, папа бы не заболел, - Ануми глубоко вздохнула, стараясь подавить слезы. – А спустя год, мама покончила с собой. Написала в записке, что не может жить без отца. Что я уже взрослая девочка и должна ее понять. А я... Я не могу ее понять. Не могу! Я каждый день задаюсь вопросом, почему меня не было рядом с ней в тот момент. Ведь, будь я рядом она бы не совершила этого. А Варлик... Я не отговорила его. Не смогла удержать. Не нашла нужных слов. А быть может не захотела их найти? – по щеке девушки скатилась соленая капля. Посмотрев в глаза Энрю, наемница печально улыбнулась. – Если бы я послушала тебя тогда, ничего бы не случилось. Но, я испугалась. Испугалась, что потеряю и тебя, Энрю. - Ануми... – Хайт удивленно смотрел в глаза девушки, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Неосознанно он протянул руку и нежно обнял наемницу, прижимая ту к себе. Его ладони слегка дрожали, но он старался скрыть это, чтобы не выдать своего смущения. Энрю осторожно провел пальцами по волосам девушки, перебирая огненные пряди, словно они были самыми драгоценными нитями в мире. В глубине его души ярким пламенем вспыхнуло желание защитить, оградить Ануми от всего плохого, что только может случиться. – Ануми, ты ни в чем не виновата, не кори себя, - тихо прошептал Энрю, гладя ее по спине, - то, что случилось с твоим отцом – несчастный случай. А твоя мама и Варлик сами приняли такое решение. Твое вмешательство ничего не изменило бы. А я... Что я? Смотри, живее всех живых. Фионина сказала, что к утру от раны и следа не останется. - Правда? – улыбнувшись, наемница подняла голову и посмотрела в глаза парня. - Честное слово, - улыбнулся в ответ Хайт. - Хорошо, спасибо тебе, что не злишься... Давай я помогу тебе добраться до кровати? Тебе нужно отдохнуть. Энрю кивнул, и опираясь на плечо Ануми, неспеша зашагал в спальню.