sparks in the dark

Майк нервно стучал пальцами по столу. Голос послов и лордов резал тишину, напоминая жужжание назойливой мухи, застрявшей между оконными рамами. Уилер подпер щеку рукой, чувствуя, как пуговицы колета стягивают грудь, а воротник впивается в шею, словно тысяча маленьких колючек не дают забывать о том, — что он здесь просто для вида. Манекен для короны. Время остановилось.  Майк сидел на высоком жестком стуле с резным орнаментом. Рисунок впивался в спину, отдаваясь болью в шее. Воздух был спертым, в перемешку со старым пергаментом и воском жженых свечей. Цветочный аромат из открытого окна с  деревянными ставнями перебивал эту смесь запахов.  «Границы, налоги, политика, войны..» — слова смешались в вязкую кашу, становясь просто серым шумом. Тяжелые гобелены висели на стенах, словно живые. Каменные колоны восходили к потолку, и, словно корни дерева расплывались узорами тени. Яркие, красные ковры с золотистой вышивкой расположились на холодном, твердом полу. По углам стояли бежевые, с волнистой спинкой софы. Они были из неприятной ткани, жесткие, словно доски. Золотистые пылинки летали в лучах света, разгоняясь ветром. Зал был пропитан запахом кожи, металла и безнадежностью.  Тэд восседал за дубовым столом на высоком стуле с мягкой, золотистой прошивкой. Спинка восходила вверх, и заканчивалась острым концом, о который, казалось, можно порезаться.  Лицо отца было высечено из такого же мрамора, как замок. Его характер был всегда твердым и холодным. Жил всегда по принципам, что мужчины не могут плакать и давать слабину. Он с жестокостью выносил приговоры, ставив точку в чьей-то жизни. В голове Майка с ужасом пролетали мысли, что вскоре и его мечты Тэд будет перечеркивать пером. Парень уже давно не слушал указаний отца, сбегая от своего будущего. Мысль о том, что однажды ему придется взойти на престол - разгоралась внутри тихим ужасом. Но Тэд все продолжал таскать его по совещаниям, вбивая в голову: «Ты — наше будущее! Единственный наследник обязан продолжить род. И твои детские прихоти здесь некстати!» Но Майк не хотел. Паладинское дело ему было по душе куда больше: взмахи мечом, звук железа и твердость руки. Сейчас, сидя за огромным столом, Уилер кидал взгляд на распахнутое окно, откуда лучи разливались теплым светом, вырисовывая световые узоры, а легкий ветер играл с листвой на деревьях, поднимая листья в небольшом танце. Птицы приятно заводили песню и улетали, будто давая понять, что продолжат лишь за пределами каменной ловушки. Оттуда веяло жизнью, а не скукой за четырьмя стенами со стопкой мятого пергамента с невнятным текстом.  В секунду голоса из серого шума стали громче и напряженней, нарушив всю гармонию. Казалось, начался спор. Руки отца теперь нервно теребили рукав своего упелянда.  Его было сложно вывести из себя, но сейчас твердый камень покрылся трещинами, словно колонна, державшая на себе целый дом начала дрожать. Он не мог скрыть свое раздражение за леденящей маской.  Сбежать под шум стало больше не мечтой. Майк вспоминал все оправдания, что он уже использовал, пытаясь найти нужное.  — Я пойду проветрюсь. - Выпалил Майк и, не дождавшись ответа, выскочил из зала.   Стены гудели от шума. Эхо голосов разносилось до самого потолка, задерживаясь в воздухе. Тэд буркнул что-то себе под нос, не вникая в смысл слов сына. Уилер получит за это. Получит, как и за все другие его выходки. Отец не пытался выглядеть злым, он был холоден, словно камень. Это было страшнее. Его удары могли быть редкими, но точными. Он был непоколебимым, хотя казалось, эмоций в нем и вовсе нет.  —— Майк шел по бесконечным коридорам, оглядывая картины, расположившиеся на стенах замка. Собственные шаги казались оглушительными, тишина давила на уши сильнее, чем крики лордов. Он ощущал фантомную боль где-то внутри, до куда было не достать. Нужно был выветрить весь запах замка и дотронуться до чего-то по-настоящему живому. Тяжелые дубовые двери захлопнулись с громким хлопком, отрезав от душного мира. Порыв ветра лизнул лицо, словно поцелуй, а в нос ударил запах травы и смесь сладких цветов, растущих неподалеку. Майк выскочил на улицу, вдыхая смесь ароматов. Он расстегнул пару пуговиц на колете и поправил меч, уехавший с пояса. Дышать стало легче. Ветер играл с непослушными черными кудрями парня, подбрасывая их.  Он неуверенно шагал вперед, уже проворачивая события, которые произойдут по приходу домой после такой выходки. Майк за это точно получит, но ведь пути назад нет. Он сделал второй, третий, четвертый шаг и наконец поддался соблазну. Нервозность спала сразу же, как парень шагнул за пределы замка. Он неспешно проходил шумные переулки, большей частью которых были закусочные. Смесь запахов ударила в нос: пряно-сладкий, свежеиспеченный хлеб, сливочные ноты и ванильные оттенки.  Майк немного нервничал, смотря на людей, чьи улыбки расплывались на лице, а тела сгибались в знак приветствия. Люди любили его, считали дарованным чем-то свыше. А может просто жалели из за потери матери в раннем возрасте.  Карен он почти не помнил. Лишь ее руки: нежные, всегда удивительно мягкие, словно сам шелк. Улыбка: такая теплая, лишенная всякого лицемерия. И глаза. Глаза, в которых плескалась сама любовь. Словно в глубине ее зрачков билось живое, преданное сердце. Единственное теплое воспоминание из холодных каменных стен. Она всегда была с ним искренней, не смотрела как на принца и будущего короля, — а как на обычного мальчика, которому все еще хочется игры и свободы. Который может смеяться просто так, без повода. Она была легкостью, а не стягивающими шелками и тяжелыми плащами. Постепенно шум города отдалился, скрываясь за деревьями. Ветви ив тянулись к лицу Майка, одаряя его слегка терпким, древесным, с горьковатыми нотами запахом. Он раздвигал их руками, пока не вышел на поляну. Здесь парень часто бывал. Неподалеку находились небольшие горы с водопадом. Он обрушивался вниз с хрустальным грохотом, брызгая жемчужными каплями в стороны. Небольшая дымка кружила над поверхностью. Снизу вода ласково стекала по мшистым камням и расплывалась в ручей, который протекал по выступам. Лучи света пронзали кроны деревьев и озаряли всю картину, добавляя ярких красок. Здесь можно было выдохнуть и забыться. Это место всегда пустовало. Майк наткнулся на него случайно, бродя по окрестностям со скуки.  В темных кудрях запутались листья черемухи, растущей по пути, поэтому Уилер согнулся, раздвигая пряди и стряхивая мелкие белые цветы. Он поднял голову, но тут же замер. Он не один. Здесь был кто-то еще. Тот, кого Майк не знал. Недалеко от водопада двигалась фигура. Она танцевала. Фиолетовый плащ, словно крылья, развивался на ветру вместе с короткими, волнистыми волосами. Челка немного спадала на прикрытые глаза. Движения были четкими и точными — но без жесткости. Это был парень.  Его руки плавно летали по воздуху, вырисовывая движения. Золотые искры - почти осязаемые, срывались с пальцев словно осколки палящего солнца и сплетались в легкие, незамысловатые кружева, так же быстро растворяясь в воздухе. Парень не заметил Майкла, продолжая свой танец. Магия? Он волшебник? Маг? Почему Уилер не видел его раньше?  Брюнет был в замешательстве, но не мог оторвать взгляда. Вся его паладинская выучка и обеты рассыпались в прах, как только этот незнакомец вскинул руки к небу. Он забыл про отца, про предрешенное будущее. Сейчас парень был лишь парой глаз, наблюдавшими за движениями, расплывающихся по воздуху. Он непроизвольно открыл рот в восторге. Это не те танцы, что обычно танцевали на парадах и балах. Это было что-то другое. Что-то особенное.  Майк мог так и остаться незамеченным, если бы сухая ветка под ногами предательски не хрустнула. Искры и свет резко потухли, незнакомец остановился, смотря прямо на брюнета. Теперь Уилер мог разглядеть его получше: каштановые волосы, небрежно рассыпавшиеся на голове. Родинка, расположившаяся чуть выше, чем над губой, оказавшаяся единственным островком на этом бледном лице. Распахнутые пухлые губы с немыми, застывшими словами в воздухе. И глаза.. большие глаза. Они были похожи на сумерки: глубокие, отражающие плеск воды и все небо сразу. До жути проницательные. Из-за яркого света солнца и расстояния было сложно понять какого они цвета. Может.. карие или зеленые? Майк смотрел на него, и ему казалось, что вся его жизнь до этого была лишь длинным сном в пыльной кладовой. В воздухе повисла тишина, прерывающаяся лишь звуками водопада и птицей, чье пение напоминало мелодию арфы. — А разве в королевстве не учили, что пялиться на незнакомцев - дурной тон, Ваше Высочество? — вдруг прервал молчание шатен и выпалил слова с ноткой дерзости в голосе.  Майк опешил. Ему раньше не дерзили, помимо отца. Кто этот парень? Уилер прочистил горло, стараясь держать твердый тон. Он выпрямился, рука непроизвольно легла на эфес тренировочного меча.  — Я не пялился! Знаете-ли, я пришел сюда учиться, но, вижу, это место уже занято, - голос прозвучал более хрипло, чем обычно, — Перед вами принц, и я не привык, чтобы со мной разговаривали в подобном тоне. Шатен не испугался, напротив, он издал короткий смешок, который звучал звонче битого стекла. Он сделал шаг вперед, сокращая метры между ними. — Я знаю кто вы, но.. учиться? - незнакомец остановился, — принц-бездельник пришел учиться? Не смешите меня! Быть может, вы снова сбежали с учебы? Теперь парень стоял ближе, и Майк почувствовал странный аромат, исходящий от него: не пыль старого замка или ваниль города, а запах озона, мокрого камня и отдаленные нотки, напоминающие океан. — А вы мной интересовались, как я вижу. - Майк старался отвечать с такой же язвительностью в голосе. — Слухов о вас, Ваше Высочество, много ходит. Могли и поинтересоваться. Теперь шатен мог оглядеть парня с ног до головы: небрежно застегнутый колет через одну пуговицу, черные брюки с небольшим, вышитым узором. Раскиданные кудри на голове и меч, ровно сидевший на поясе. Глаза - словно густой лес под покровом ночи: темные, с потухшим солнцем где-то в глубине. —  Но, - Майк окинул взглядом незнакомца и место, где только что сияли золотые кружева, — колдовство запрещено в пределах королевства. Это закон моего отца. — Запрещено? - парень склонил голову набок, и сумерки в его глазах стали на тон темнее. — Значит, вы пришли, чтобы заковать меня в кандалы? Или очистить лес от «ереси»? В таком случае не беспокойтесь, у меня есть разрешение. - Он сделал акцент на последних двух словах, словно ставя точку. — Вы выглядите так, словно никогда не видели ничего подобного, Ваше Высочество. - Добавил шатен.  Майк вновь опешил. Ему нужно было возразить за столь неуважение к принцу, но он не мог проронить ни слова человеку, что видел его, как казалось, насквозь. — Оу, - Уилер отвел глаза в поисках продолжения диалога, будто слова разбросаны по земле под видом веток и листьев, — Разрешение? И откуда же… Парень остановился на полуслове: из глубины кустарников и деревьев послышался громкий голос: сначала отдаленный, а после все ближе.  — Господин Майк! Господин! Ваше Высочество! - послышалось где-то совсем близко. Голос звучал взволнованным, а после длинные ветви ив зашевелились и из них вынырнул мужчина средних лет.  На нем был дублет, расстегнутый на несколько пуговиц, бриджи, чуть ниже колен и высокие узорчатые сапоги. Мужчина тяжело дышал, будто только что бежал от огромного зверя. На лице были небольшие усы, растущие в странной и смешной форме, взгляд немного рассеянный. Слуга Майка. — Я вас..искал господин.. - Ели выговаривая слова тараторил мужчина, державшись рукою за грудь, словно старался удержать сердце, прыгающее где-то внутри. — Мне пришлось разговаривать с вашим отцом, дабы отмазать. Почему снова сбежали? Но тут его взгляд остановился на незнакомце. Судорожный вздох разрушил тишину леса. Слуга сделал пару шагов назад, чуть не запнувшись о массивный корень дерева. После он оглядел Майка: в его глазах читались немые вопросы.  Шатен не дрогнул. Он лишь медленно перевел взгляд с опешившего слуги на Майка, и в этом взгляде промелькнула странная, печальная нота, словно лопнувшая струна. Парень кивнул, прощаясь, сделал шаг назад и растаял в жемчужных брызгах воды, будто его тут и не было. Мир вокруг потускнел. Солнце еще светило, но искры словно растворились в воздухе, оставляя холодную тень.  — Кто он, Люциан? - Майк не узнал свой голос, он казался на тон выше обычного, с ноткой хрипотцы. — О.. господин, - слова заметно дрожали, — на этом парне клеймо самого дьявола, но его танцы…его танцы — это искусство в чистом виде, за которое можно отдать душу.