Лотосы окрашенные в алый

Ты с ложью не желал никогда встречи, Ты произносишь дерзкие всегда речи, В душе храня упрямую веру В дружбу и честь. Но я сквозь время вижу, что с тобой будет: Наш мир тебя с усмешкою кривой сгубит, Подсунув Тьмы проклятую меру - Вечную месть.

(Канцлер Ги — Закнафейн Дзирту)

Ши Мэй ждал этого дня очень долго. Сначала он не хотел использовать цветок на учителе, но…Восхищение им и желание вернуть свой род домой было сильнее. Возможно, он испортит учителя, извратит его душу, но все же Чу Ваньнин будет его, от кончиков пальцев до корней волос. Этот человек высоких нравов и духовной силы сможет использовать все 3 запретные техники и построить мост к царству демонов, а когда он, Хуа Биньань, вдохнет воздух родного мира и станет куда сильнее он никому не позволит причинить вред любимому. Можно было выбрать другого… но кто может быть сильнее его? Да и притворяться влюбленным дурачком не хотелось. Чу Ваньнин, человек о котором он мечтает, и который ему дорог так же, как и сестра и члены его клана. Ши Мэй глубоко вдохнул в легкие запах кожи учителя. Он пах на удивление яблоней, словно сам Ваньнин был частью дерева. Ши Мэй подошел к столу и зажег особые благовония, которые сильнее погрузят учителя в транс и не позволят почувствовать внедрение паразита. Другому он бы не дал подобной поблажки, но только не этому человеку. Ведь он считал членов древнего клана прекрасных костяных бабочек людьми. А все другие из-за капель демонической крови считали их зверьем. Могли их есть и насиловать, оправдывая себя тем, что в крови женщин и мужчин черная кровь врагов людей и богов. В самом Биньане текла кровь трех враждующих рас. В нем, исключая кровь людей, как и в Гоучэне Шангуне смешалась кровь богов и демонов, но это ничуть не дало ему силы. Его ядро было слабым. Конечно, в ордене целителей Верхнего мира Совершенствующихся у него был шанс, но ему пришлось бежать. Ши Мэй напрягся как струна, вспомнив крик матери и то… И то, как его собственный отец в безумстве рвал её плоть своими зубами. Биньань вынырнул из неприятных воспоминаний, когда благовония почти догорели. Пора начинать. Юноша взял в руки нож и подошел к учителю, аккуратно сделав надрез чуть выше сердца он поднес появившийся черный цветок, тот проник сквозь рану. Чу Ваньнин в медитации, чуть дернув бровями, но продолжил пребывать в своем состоянии. Ши Мэй поспешно залечил ранку и поправив одежду, убрал клинок прочь. Дело сделано, главное, чтобы учитель не заметил изменения. Впрочем, цветок этот не так известен, как три запрещенных техники. Ночь прошла спокойно. Утром же пришел взволнованный, но все еще обиженный Мо Жань. ─ А-Жань, ты вроде же не хотел приходить ─ Ши Мэй внутренне чуть напрягся, но вскоре расслабился. Мо Вэйюй опоздал. Цветок уже медленно расцветает в груди Ваньнина. ─ Я пришел тебя сменить. Хоть учитель поступил жестоко, но мама велела мне не держать зла. И учитель хоть и суров, но все равно научил меня писать и продолжает наставлять. Ши Мэй про себя начал злиться. Вот же шакаленок. Сначала наговорит гадостей, а потом придёт тереться носом. Он совсем недостоин, чтобы учитель взял его в ученики. Пусть он племянник главы, но он лишь притворяется благочестивым человеком. Но на лице не мелькнуло даже намека на неприязнь. ─ Хорошо, что ты понял это. Он скоро должен проснуться, может и не будет приветливым, но сильно ругаться точно не будет, а я пойду отдохну. Ши Мэй ушел прочь, а Мо Жань решил заварить любимый чай учителя. ─Мо Жань? ─ раздался хриплый голос Ваньнина. Чу Ваньнин открыл глаза, посмотрев на юношу. В глазах Феникса было весьма странное выражение. Там не было обыкновенного холода или ярости, которая появлялась при наказании Таньвэнью. Это было слегка отстранённое выражение, впрочем, когда взгляд коснулся юноши, то он посветлел, а после помрачнел. ─ Учитель, я виноват перед вами, мне не стоило говорить вам такие вещи… ─ произнес юноша. Он вновь проглотил слова, о том, что хотел преподнести цветущие ветви как дар Учителю. Время для этих слов утеряно. Он и правда поступил, необдуманно сорвав ту ветку без спроса. И еще более жестоко поступил со своим Наставником. Тот ругался, но обучал его, а Мо Жань просто так сбежал, когда тому нужна была помощь и поддержка. Матушка точно бы не похвалила его. Ваньнин только кивнул, но даже это уже давало надежду на прощение. Мо Вэйюй знал, что учитель скуп на хорошие слова и эмоции, но в глубине души радеет за каждого человека, а ради своих учеников готов получать раны, только бы их защитить. Он мог ругать их или скупо хвалить, мог сурово наказать, единственное, что не мог сделать Учитель так бросить их. ─Хорошо, что ты пришел. Там чай? Мо Жань кивнул и помог подняться учителю и усесться за стол. Чу Ваньнин потянулся за чашкой с чаем и вздохнул аромат. Очень мягкий и приятный запах. После часов медитаций тело затекло, голова немного болела, но золотое ядро и циркуляция ци пришло вроде как в норму. Он едва сдержался, чтобы не потереть грудь, где был шрам от того случая. Пальцы едва заметно дрогнули и сжали кружку сильнее. Даже тот, кто его растил и кого он считал своим отцом, тому было нужно лишь его ядро, не он сам. Как он сдержался перед Наньгун Лю, который поступил даже хуже и убил свою жену ради получения духовного оружия. ─Благодарю, ─ чуть прохладно сказал Чу. В прочем это было вполне в его характере. Однако за этими словами скрывалось большее. Благодарю, что вернулся. Благодарю, что не забыл мой любимый чай. Благодарю, что согреваешь меня в минуты заката. Юноше были и это в радость эти скупые слова. Учитель не злиться, значит все хорошо. ─ Надеюсь в эти дни ты не занимался праздными делами. Мо Жань смутился: ─ Я помогал дяде с делами и.. пытался улучшить свои навыки в каллиграфии. Чу Ваньнин неспешно допил чай и лишь после ответил. ─ Хорошо. Принеси свитки, где ты тренировался. Ты ведь знаешь, что будет за ложь? Спина Мо Жаня зазудела, напоминая о жестоких ударах Ваньнина. Шрамы до сих пор напоминали об этом. ─Этот ученик помнит. Я сейчас все принесу. Юноша поспешно вышел из беседки и отправился к своей комнате. Он не соврал, когда говорил о занятиях каллиграфии, правда и не продвинулся сильно в этом. Там, где раньше жил Мо Жань они не требовались, но, когда он по счастливой случайности был спасен из огня и представлен как племянник главы, его жизнь резко изменилась. Он стал частью школы заклинателей. А это значило не только тренировки с мечом и практики создания духовного ядра, но и такие занятия как каллиграфия, история, этикет и много других. Первым делом Мо Жань попросил научить учителя писать письма своей матери и её подруге, которой он был многим обязан. Чтобы сжигать письма матери и почитать её, а сжигать письма другой женщине юноша не решился. Он ведь не знает, как сложилась её судьба. Возможно, она стала счастлива и сейчас у нее свои дети. Мо Жань тряхнул головой, чтобы убрать лишние мысли, когда чуть не споткнулся. Спустившись с пика Алого лотоса, он поспешил к комнате. Ученики уже стали собираться на занятия. Захватив свитки, он отправился назад к учителю. Чу Ваньнин внимательно разглядывал кривые иероглифы ученика. ─ Пока все еще небрежно, однако старания — это хорошо, ─ Скупо похвалил его Ваньнин. Мо Вэйюй вздрогнул и недоверчиво посмотрел на учителя. Неужели его похвалили? Тот, заметив мечтательный взгляд ученика, собрал свиток и несильно шмякнул по макушке. ─ Нечего летать в облаках, я дам тебе вновь образцы, будешь сидеть и писать, в отличие от других техник каллиграфия все еще небрежна. Мо Жань тут же устремил взгляд в пол, не решаясь злить учителя. Заметив вид ученика, как у побитой собаки, Ваньнин внутренне смешался. Он и правда так жесток? Юноша подавал надежды, но вот его воспитание, точнее его отсутствие и частая привычка бездумно действовать была настоящей проблемой. Чу Ваньнин невольно вспомнил себя, когда впервые ослушался своего Учителя и накормил сироту, а после спустился вниз с горы и закатил бунт в свои 15. Чуть прикрыв глаза, он взял свои эмоции под контроль. ─ А, впрочем, это еще успеется. Если ты устал можешь отдохнуть со мной. После пойдем в зал Мэнпо отобедаем. Без сил в твоем возрасте нет и старания. А без него никак не обойтись в любом из искусств. ─ Как скажите учитель, я и правда голоден, ─ юноша постарался держать себя в руках, чтобы не нарваться на гнев учителя. Ваньнин был обрадован послушности Мо Жаня. Если честно, то он ожидал, что тот откажется из-за того, что в прошлый раз он переусердствовал с наказанием. Конечно, потом он долго и упорно лепило ему пельмени, но ведь юноша думает, что их принес Ши Мэй. ─ Все же тебе до сих пор не хватает упорства, Мо Жань. Пойдем поедим и приступим к занятиям. Ваньнин шел впереди ученика. После медитации свежий воздух чувствовался ярче, и он немного плотнее завернулся в одежду. Хоть сейчас и было лето, но уже близилась осень, а он никогда не отличался слишком крепким здоровьем. Легко простужался и ненавидел пить горькие лекарства. Как не странно в его-то возрасте, он очень любил сладкое, не мог терпеть горького, острого и соленого. Хотя большая часть учеников и учителей пика любили как раз острую кухню. Но он был из другого региона, где подавали более постную пищу. Кроме таких предпочтений были предпочтения и в одежде. Он всегда носил белые одежды. Нательные были с узорами цветов яблони, а верхние просто белыми, когда как все другие носили темно-синюю форму. Что несомненно выделяло его, но самому Чу Ваньнину это было не так важно. Ему очень нравился белый цвет, да и тому кто никому не нужен стоит носить только такие одежды. Он никогда не обманывал себя в том, что его полюбят. Он слишком некрасив, уродлив, стар, да и его ужасный характер. Никто никогда не сядет с ним, чтобы отведать трапе… Поток мыслей прервал звонкий голос Мо Жаня. ─ Учитель, я знаю, что это слишком дерзко, но можно я сегодня сяду завтракать вместе с вами? Чу Ваньнин едва сдержал легкую дрожь в пальцах. Как бы он не сопротивлялся, но в груди разлилось тепло. ─ Если не будешь безобразничать за едой, ─ он произнес это спустя несколько минут, когда взял эмоции под контроль. ─ Не буду! ─ Юноша чуть ли не засветился от радости. ─ Тогда можно, если так желаешь. рть Вскоре они стояли с подносами у разнообразных блюд. В зале Мэнпо всегда готовили вкусно и даже таким придирчивым как Чу Ваньнин можно было найти себе еду по вкусу. Он взял рис с овощами и зеленый чай, а ученик выбрал рис с острым соусом и ребрышки в кисло-сладком соусе. Ваньнин оглядев это едва сдержал горестный вздох. ─ Ешь аккуратно и не торопись, ─ он отправился к дальнему столику. Никто кроме Мо Жаня и главы Сюэ не рисковал к нему садиться. Более того, как только он заходил в трапезный зал, все затихали, будто бы из-за разговоров он бы взял в руки Тяньвэнь. Про себя Чу вновь вздохнул, да он резкий, впадает в ярость, но разве он хоть раз поднял руку без причины? Ни разу. Мо Жань нарушал правила, та девица в свои годы подглядывала за мужчиной. В его же Павильоне! Внутри разлилась горечь, однако она тут же прошла, стоило сесть за один стол с улыбающимся Мо Жанем. Чу Ваньнин всегда избегал тем связанных с любовью и утехами. Краснел и ярился, если видел недостойное поведение. Однако, вид этого светлого юноши не вызывал подобного. Его небольшие подарки были от души. Он боялся и злился из-за наказаний, но все равно продолжал подставляться под ладони Ваньнина как маленький щенок, требующий ласки. Сюэ Мэн уважал его и дорожил как учителем, но также сильно боялся его и не посмел бы сесть рядом. Ши Мэй хоть был послушным, но тоже явно не горел желанием слишком приближаться к Учителем. Но Не Со Жань, он не стесняясь, перешагивал все рамки приличия. Рядом с ним Чу Ваньнин начал чувствовать себя не куклой за сценой спектакля, а живым человеком. После предательства собственного учителя он перестал доверять людям, мог положиться только на себя, не показывал, если ему было больно. В чем толк показывать слабость, если никто не пожелает остаться рядом? Так год за годом он строил вокруг себя щит, не из духовной энергии, а из внешнего безразличия. И в правду, вскоре от него старались держаться в стороне. Не было никого кто бы разделил с ним путь, понял его одиночество и страхи. Он же был готов днями и ночами сидеть за изобретениями, чтобы защитить учеников и простых жителей, спал калачиком, чтобы чувствовать себя защищенным, защищать всех, ставя на кон даже собственную жизнь. Ваньнин ел медленно и аккуратно, правда Мо Жань не мог похвастаться таким, с его пальцев и губ слетали капли жира. Выглядело это не аккуратно и даже безобразно. Но… так же это было словно его ученик доверял ему. Показывал свои слабости, свою неаккуратную, но чувствительную к чужому горю натуру. ─ Мо Жань, ─ Чу Ваньнин поднял взгляд своих холодных яшмовых глаз, он немного помедлил, чтобы слова не звучали слишком грубо ─ тебе стоит есть помедленнее. Культура за столом тоже очень важна, никто не отберет у тебя еду, не бойся. Если будешь есть медленно и аккуратно, то почувствуешь насыщение быстрее и надолго, чем если будешь хватать все подряд. ─ Извините, Учитель, я и правда очень голоден, ─Мо Жань смутился, он ведь обещал ему есть аккуратно. ─ Я не злюсь, если будешь стремиться, то со временем это войдет в привычку. Ваньнин почувствовал легкий укол в груди, как только в трапезный зал вошел Ши Мэй, что издали улыбнулся ему и мягко поклонился. Мужчина едва подавил желание потереть место укола. Наверное, просто легкое утомление после медитации. Хоть он привел свое ядро в порядок, но сидеть сутками в одной позе все равно не удобно. Еще немного посмотрев на своего ученика, он вернул взгляд к Мо Жаню, который теперь усердно старался есть медленнее и аккуратнее, то и дело промачивая губы тряпочкой. Смотреть тут же стало куда приятно. Сердце немного потянуло. Ваньнин лишь опустил чуть вздрогнувшие ресницы. Хоть внешне для всех он выглядел бесстрастным и холодным, но если кто-то внимательно следил, то заметил малейшие движения ресниц, уголков губ и дрожание пальцев, при сильных переживаниях. Этот мальчишка… это неправильно чувствовать подобное к собственному ученику. Он всего тут 4 месяц, но ничего поделать с собой он не мог. Юноша, выглядел знакомым, будто они где-то встречались. Давно, очень давно. Как бы Чу Ваньнин не хотел, но не мог не чувствовать этого трепетного чувства рядом с Мо Жанем. Его даже пугало с какой скоростью расцвели нежные чувства к юноше. Наверное, именно про таких говорят, что они связаны красной нитью судьбы. Как иначе объяснить подобные чувства, которые с недоумения разрослись до нежности за эти несколько месяцев. Возможно все дело было в характере Мо Жаня. В нем было того, что не хватало Чу Ваньнину, дерзости, открытому проявлению чувств и прочему. Именно действия, что шли за рамки приличий привлекли внимание Ваньнина. Что вышитый платок с вином, что стало любимым, мужчина даже не знал оно стало любимым, потому что вкусное или потому что его принес юноша. Каждое его движение, желание взять не тактильного Чу за руку вызывало легкую дрожь, привыкший к отчуждению Ваньнин терялся, но не мог вырвать пальцы из теплой хватки. Это было выше его сил. Дальше трапеза прошла молча, Мо Жань сосредоточился на аккуратности, а его учитель занялся самокопанием. Это было одно из его любимых дел. После они вернулись в Павильон Алого Лотоса. ─Мо Жань тебе что-то не понятно в иероглифах? ─ Чу Ваньнин решил вновь пытаться понять почему у того не выходит чистописание. Юноша чуть задумался. Если честно в самих иероглифах не было сложного, он до этого видел их, да и за эти 4 месяца в их написании он набил руку, правда те выглядели очень неаккуратными. ─ Нет, в них все понятно учитель, просто раньше я никогда не держал в руках кисть. Чу Ваньнин задумался. И правда, если бы он занимался каллиграфией до пика были такие проблемы. Он подошел к одной из тумб в комнате. В которой всегда царил бардак, если ученики не наводили порядок. Он ненавидел уборку, стирку и прочие бытовые необходимости. Да и в готовке он был не очень, даже когда делал те пельмешки он долго и упорно учил лепить пельмени, делать соус, чтобы Мо Жаню понравилось. Чу Ваньнин достал небольшую конструкцию, которая должна была помочь держать перо юноши, и рука не будет так сильно трястись. ─ Это должно помочь, Мо Жань, ─ мужчина взял чужую руку и аккуратно надел изобретение, стараясь не зацикливаться на теплых шершавых пальцах ученика. ─ Это что? ─ С удивлением спросил тот, разглядывая странную вещицу из какого-то легкого, но прочного материала, который на удивление был теплый и расслаблял напряженные мышцы, перо ложилось в руку легче и пальцы совсем не тряслись. ─ Это для меня? ─ Да, ─ односложно согласился Чу Ваньнин, но его уголки губ едва дрогнули, ─ так что старайся прилежно и не позволяй моим трудам пропасть просто так. Он давно думал над приспособлением, что поможет Мо Жаню быстрее овладеть письмом. От природы он был талантлив, но также импульсивен и строптив, если ему что-то не нравилось, хоть используй Тяньвэнь, но он все равно упорно будет делать так, как ему нужно и хулиганить. Поэтому Ваньнин, припомнив данные ему подарки решил сделать свой. ─ Спасибо, ─ Мо Жань широко улыбнулся и не удержавшись сжал левой рукой ладонь Ваньнина. Тот замер на секунду, тосле чуть нахмурился, но вытягивать ладонь из хватки не спешил. ─ Мо Жань, лучше займись делом. Ваньнин взял перо и принялся писать аккуратные образцы на пергаменте, четь задумавшись он нарисовал еще направление черт стрелками. Написав часть иероглифов, он написал еще и несколько простых фраз. ─ Приступай и не торопись. Мы не теряем время, сегодня у меня нет занятий. ─ Учитель может я займусь этим, а вы ляжете отдохнуть? ─ Забеспокоился Мо Вэйюй, вспомнив, что учитель только недавно вышел из медитации и ему стоит отдохнуть. ─ Все в порядке, без меня ты опять начнешь писать безобразно. Начинай─ сказал Ваньнин добавив в голос льда, чтобы ученик не смел оспорить его решение. Мо Жань смущенно взял перо набрав чернил, хотел уже начать, но Ваньнин остановил его. ─ Стой, ты взял слишком много чернил, смотри. Берёшь перо, аккуратно окунаешь только кончик, считаешь до трех, аккуратно убираешь лишнее об чернильницу , едва ставишь точку и ведешь черту в нужную сторону, лучше начать с внутренних черт, потом добавить верхние и нижние, чтобы не смазались и выглядели аккуратнее. Он передал перо Мо Жаню, как только написал первый иероглиф. Тот аккуратно взял перо. С непривычки перо порой царапало бумагу, где-то от нажима получались толстые лини, где-то от слабого они проявлялись едва-едва. Чу Ваньнин вздыхал, покачивал головой, но старался пока не браниться, возможно это удавалось благодаря тому, что с механизмом Мо Жань стал писать немного ровнее, и выглядели иероглифы уже более-менее утонченными и красивыми, а не бешенной пляской. Спустя несколько часов Чу Ваньнин снял с руки Мо Жаня прибор. ─ Все, на сегодня достаточно. Тебе нужно отдохнуть, через пару месяцев, надеюсь будешь писать аккуратнее и без этого помощника. ─ Учитель… А мы ужинать тоже пойдем вместе? ─ Робко спросил Мо Жань. ─ Неужели тебе так понравилось со мной сидеть? ─ Я… возможно, просто учитель вс егда сидит один, а у Сюэ Мэна и Ши Мэя есть компания. Тепло вновь разлилось в его груди, как бы Чу Ваньнин не пытался отрезвить себя мыслями, что это просто ученическая благодарность. Впрочем… не важно, какая разница какие чувства испытывает Мо Жань? Он все равно слишком стар для него и не красив. ─ Пойдем─ кивнул Ваньнин и они вновь отправились в трапезный зало. В этот раз Мо Жань подложил маринованное яйцо в тарелку учителя. ─ Ты что делаешь? ─ Учитель берет себе лишь пресные овощи, вир, сушенных креветок. Можете попробуете это и вам понравиться? ─ Я не люблю подобное. ─ Но вы даже не пробовали учитель, ─ Мо Жань обезоруживающе улыбнулся ─ оно ведь совсем не острое, вы ведь не любите такое. ─ Да неужели, и когда ты стал разбирать мои предпочтения? ─ Чу Ваньнин не удержался и его уголки губ чуть устремились в стороны. Мо Жань смутился. ─ Знаю, я смотрел. Учитель не любит острое, горькое, жирное, слишком соленое. Не терпит свиные мозги и жирное мясо, очень любит овощи, рис, прохладный чай с вкусом груши, ему очень нравиться сладости и даже соевое молоко. Ваньнин, что начал пить чай, едва не поперхнулся. Обычно все ограничивались одним. Не терпит острое и ужасный сладкоежка, и то это звучало если не презрение, то насмешка. Слова же ученики были полны уважения. Трепета, легкой доброй улыбки. ─ Ладно, ─ буркнул Ваньнин пробуя яйцо. Было не так плохо на вкус и даже вкусно, хоть солоноватый вкус немного портил, но вместе с другими овощами было сносно. Мо Жань с улыбкой подложил ему кусок мясца. ─ Это точно есть не буду, ─ хоть голос звучал строго, но казалось, что говорил очень разборчивый в еде ребенок, а не взрослый мужчина. ─ Не свинина, а утка, учитель, она не такая жирная и совсем не острая. Возьмите, вы сегодня вновь целый день занимались со мной письмом, я не могу не отблагодарить вас. Легкая складка залегла между бровей мужчины, но он все же взял мясо и чуть откусил. На вкус было немного сладковато и совсем чуть-чуть кисло. ─ Что за птица? ─ Если учитель спрашивает о готовке, то это утка, томленная в апельсиновом соке. Правда здесь даже и толю не так вкусно, как в том месте, где я вырос, я могу приготовить учителю несколько блюд на пробу. Желаете? Ваньнин хотел отказаться, но Мо жань смотрел на него так, что он не в силах был отказаться. Но решил воспользоваться этим. ─ Только если к концу месяца твои навыки в каллиграфии достигнут среднего уровня. ─ Учитель, вы не честно играете. ─улыбнулся Мо Жань, но кивнул, соглашаясь на маленькое пари.