Smalltown Boy

Поцелуй на вкус был как остывший чай и чистый, неразбавленный адреналин. Когда Майк наконец перестал бороться с собой, всё его напускное спокойствие рухнуло, оставив место лишь жадной, почти лихорадочной потребности. Он не просто целовал Уилла, он выдыхал в него весь тот страх и напряжение, что скопились за последние сутки. Уилл прижался спиной к двери, чувствуя, как дерево вибрирует от каждого движения Майка. Ладони Майка, горячие и влажные, теперь не просто лежали на его плечах, а уверенно скользнули вверх, пальцы жестко запутались в волосах на затылке, заставляя Уилла отвечать, не оставляя пространства для отступления. Это не было похоже на нежное киношное признание. Это было похоже на попытку выжить. - Тише... — едва слышно выдохнул Уилл в губы Майку, когда тот на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха, но тут же снова припал к нему, словно боялся, что если он сделает паузу, реальность за дверью снова ворвется в их мир. Майк уткнулся лбом в его лоб, его дыхание было рваным и тяжелым. Он выглядел так, будто совершил преступление и одновременно выиграл самую важную битву в жизни. - Я не могу тише, — прохрипел Майк, и его рука переместилась на щеку Уилла, большой палец с силой надавил на нижнюю губу. Поцелуй, последовавший за этим, был жадным, рваным, почти злым: в нем выплескивалось всё то напряжение, которое Майк копил на кухне. Его рука рваным движением скользнула под футболку Уилла, обжигая кожу на талии холодными пальцами. Уилл вздрогнул от резкого контакта, и его собственные ладони мертвой хваткой вцепились в плечи Майка, сминая ткань рубашки. Майк издал неясный, гортанный звук и сильнее надавил коленом между бедер Уилла, возвращая ту самую мучительную интенсивность, от которой на кухне сводило мышцы. Теперь, за закрытой дверью, этот напор стал требовательным. Уилл почувствовал, как мир за пределами этой комнаты окончательно перестал существовать, остался только этот рваный ритм дыхания и невыносимый жар, исходящий от Майка. - Больше не проси меня быть тише, — прошептал Майк в самые губы, и его рука на затылке Уилла чуть потянула того за волосы, заставляя запрокинуть голову. - Я полчаса сидел тише воды. С меня хватит. Он приник к шее Уилла, оставляя там серию резких, горячих поцелуев, почти укусов. Майк действовал так, будто пытался оставить на нем невидимое клеймо, доказать самому себе, что всё это - не очередной сон. В его движениях не было никакой ванильной романтики; это была чистая, концентрированная потребность, которую они слишком долго сдерживали. В коридоре послышался приглушенный звук телевизора и голос Джойс, но Майк даже не вздрогнул. Наоборот, он прижался к Уиллу еще плотнее, вжимая его спиной в дверь, словно этот риск только подстегивал его, заставляя заходить всё дальше. Уилл почувствовал, как его пальцы сами собой запутались в кудрях Майка, притягивая его ближе, позволяя этой страстной, душной тишине окончательно поглотить их обоих. Майк рвано выдохнул, когда пальцы Уилла сжались в его волосах, и этот жест стал для него последним сигналом к действию. Сопротивляться притяжению больше не было сил. Не разрывая поцелуя, он начал медленно теснить Уилла прочь от двери, вглубь комнаты, где царил густой сумрак. Каждый шаг давался с трудом: они спотыкались друг о друга, их движения были неловкими, рваными, продиктованными не логикой, а чистым инстинктом. Майк вел его, не выпуская из рук ни на секунду, словно боялся, что если он ослабит хватку хоть на дюйм, всё это видение рассыплется. Когда колени Уилла коснулись края матраса, он на мгновение потерял равновесие и повалился назад. Майк, не раздумывая, последовал за ним, нависая сверху и вжимая его в мягкое покрывало тяжестью своего тела. Пружины кровати издали тихий, предательский скрип, и оба на долю секунды замерли, прислушиваясь. Но из коридора доносился лишь нечеткий голос диктора новостей, отсекающий их от реальности. - Плевать на всё, — прохрипел Майк, и его голос в этой близости вибрировал прямо у Уилла в груди. Он оперся локтями по обе стороны от головы Уилла, глядя на него сверху вниз. В глазах Майка была не только страсть, но и какая-то дикая, лихорадочная решимость. Он запустил ладонь под спину Уилла, притягивая его к себе еще плотнее, так, что их дыхание стало абсолютно общим. Майк снова приник к его губам, но теперь, когда они были скрыты в тени кровати, его поцелуи стали еще более глубокими и властными. Рука Уилла скользнула по спине Майка, сминая футболку, чувствуя под ней перекатывающиеся мышцы и жар, который, казалось, мог прожечь ткань. Теперь, когда между ними не было двери, а была только эта старая кровать, всё напряжение, накопленное за день, окончательно взорвалось, превращая их страх в нечто гораздо более темное и мощное. Майк нависал над ним, тяжело дыша, и Уилл чувствовал, как от этого тесного контакта по телу проходит дрожь. Он видел, что Майк на пределе: его зрачки расширились, а руки, упиравшиеся в матрас по обе стороны от головы Уилла, заметно подрагивали. Майк замер, словно боясь сделать лишнее движение и разрушить этот момент. Уилл мягко перехватил его запястья. Он не стал отталкивать его, а просто осторожно потянул на себя, заставляя Майка немного сместиться и сесть на край кровати. Майк послушно поддался, выглядя совершенно дезориентированным и оглушенным. Уилл не спеша поднялся, оказываясь перед ним на коленях, прямо на полу, между разведенных ног Майка. Это движение было естественным и плавным, без той неловкости, которой они оба так боялись. Теперь, когда Майк сидел на кровати, а Уилл был чуть ниже, между ними возникла совершенно иная, густая и честная близость. Майк сглотнул, глядя на него сверху вниз, и его пальцы непроизвольно вцепились в край матраса. Уилл медленно положил ладони ему на бедра, чувствуя, как напряжены мышцы под плотной тканью джинсов. Он поднял голову, встречаясь с Майком взглядо. В этом взгляде Уилла читалось немое обещание, от которого у Майка потемнело в глазах. Уилл медленно подался вперед, не разрывая зрительного контакта, и его ладони скользнули выше по бедрам Майка, сминая грубую ткань джинсов, пока пальцы не замерли у самой пряжки ремня. Майк рвано выдохнул. Он намеренно медлил, глядя Майку прямо в глаза, наслаждаясь тем, как тот буквально плавится под его руками. Когда щелчок пряжки нарушил тишину, Майк рвано выдохнул, и его пальцы так сильно впились в покрывало, что послышался треск нитей. Первое прикосновение губ было коротким, почти дразнящим, но в следующую секунду Уилл подался вперед, полностью принимая член Майка в его в обволакивающее, влажное тепло. Майк судорожно втянул воздух сквозь зубы, когда почувствовал первое обжигающе-влажное прикосновение. Уилл двигался медленно, пробуя этот новый, интимный ритм, обволакивая его тесно и нежно. Это было глубокое, почти невыносимое ощущение, от которого у Майка перед глазами поплыли круги. Майк вслепую потянулся вниз, и его ладони легли на голову Уилла, пальцы глубоко вплелись в его волосы. Он не давил, просто держался за него, как за единственную опору в этом внезапно перевернувшемся мире. С каждым новым движением Уилла Майк терял контроль: его челюсти были сжаты, а дыхание стало рваным и хриплым. Уилл чувствовал, как Майка бьет крупная дрожь, как всё его тело превратилось в одну натянутую струну. Уилл двигался ритмично и глубоко, с каждым разом заходя всё дальше, заставляя Майка терять всякую связь с реальностью. Тягучее, плотное ощущение полностью поглотило Майка. Он чувствовал каждое движение языка Уилла, каждый нажим, каждый влажный скользящий звук, который в тишине комнаты казался оглушительным. Его челюсти были крепко сжаты, костяшки пальцев побелели, а по лицу разлилась лихорадочная краска. - Уилл... — прохрипел Майк, и это имя прозвучало как мольба о спасении и одновременно как требование не останавливаться. Майк замер, когда звук ключей, проворачивающихся в замке входной двери, эхом разнесся по дому. Его тело мгновенно превратилось в натянутую струну. В этот момент весь мир, который они только что кропотливо выстроили в тишине комнаты, дал трещину. - Джойс, я дома! — Громкий, хрипловатый голос Хоппера ворвался в пространство коридора, бесцеремонно разрушая интимность момента. - И посмотри, кого я подобрал по пути от участка. - Привет, мам, — следом раздался голос Джонатана, спокойный и низкий. В прихожей послышалась какая-то возня, звук брошенных на пол сумок и радостный возглас Джойс, которая, судя по звуку шагов, выбежала им навстречу. - О боже, Джонатан! Мы не ждали тебя так рано! Джим, ты почему не сказал, что он с тобой? Майк сидел неподвижно, его пальцы, до этого судорожно запутавшиеся в волосах Уилла, теперь замерли, едва касаясь его затылка. Его взгляд, полный животного ужаса, был прикован к двери. Он слышал всё: как Хоппер что-то ворчит в ответ, как Джонатан смеется, как они все вместе перемещаются в сторону кухни, а значит, неизбежно пройдут мимо этой комнаты. Каждое слово, каждый звук шагов за тонкой перегородкой отзывался в Майке ледяным покалыванием. Он был уверен, что сейчас всё закончится. Что сейчас Уилл отпрянет, и им придется судорожно приводить себя в порядок, задыхаясь от стыда. Но Уилл не отстранился. Напротив, он подался вперед, еще плотнее прижимаясь к Майку. Его пальцы на бедрах Майка сжались чуть сильнее, почти до синяков, удерживая его на месте, не давая сбежать. Уилл поднял голову, и в полумраке Майк увидел его взгляд: лихорадочный, абсолютно безумный в своем упрямстве. В нем не было и тени того страха, который парализовал Майка. В нем горел какой-то темный, почти отчаянный вызов, смешанный с абсолютной решимостью. - Уилл... — одними губами, беззвучно выдохнул Майк, чувствуя, как его бьет мелкая, паническая дрожь. А Уилл, глядя ему прямо в глаза, снова начал двигаться. Медленно, дразняще, с вызывающей глубиной. В тишине комнаты влажный звук его губ показался Майку громче, чем голоса в коридоре. Это было самоубийственно. Уилл словно заставлял его смотреть на себя, игнорируя голоса близких всего в нескольких метрах от них. Когда в коридоре послышались шаги Джонатана, направляющегося, судя по всему, к себе, Майк почувствовал, как его сердце готово пробить ребра. Он хотел дернуться, прошептать "прекрати", но голос застрял в горле. А Уилл, не разрывая этого тяжелого, лихорадочного зрительного контакта, снова подался вперед. В тишине комнаты, сквозь которую пробивались приглушенные разговоры семьи, влажный звук его губ показался Майку оглушительным. Это было безумие, опасное и запредельно острое. Уилл намеренно замедлял ритм, делая каждое касание максимально ощутимым, заставляя Майка балансировать на грани между паническим желанием сбежать и обжигающим, запретным восторгом, который затапливал его изнутри. Шаги Джонатана в коридоре замедлились прямо у двери. Майк зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Он физически ощущал, как Джонатан стоит там, по ту сторону тонкого дерева, возможно, раздумывая, стоит ли постучать и поприветствовать брата после долгой дороги. Каждая секунда этой тишины казалась вечностью, растянутой до предела. - Уилл спит? — приглушенно спросил Джонатан, обращаясь к матери, оставшейся на кухне. - Наверное, — отозвалась Джойс под звон посуды. - Они с Майком ушли к себе около двадцати минут назад, было подозрительно тихо. Не буди их, если отдыхают, они сегодня весь день на ногах. Майк почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Подозрительно тихо. Его челюсти свело судорогой от попытки не издать ни звука, а пальцы так глубоко вонзились в матрас, что он перестал их чувствовать. Но Уилл, казалось, черпал в этой опасности новую, темную энергию. Он не просто не остановился: он прибавил темпа, действуя с какой-то лихорадочной, почти агрессивной жадностью. Он обхватил член Майка ладонью, задавая резкий, рваный ритм, и одновременно приник к нему, заглатывая глубже, заставляя Майка содрогнуться всем телом. Влажные, скользящие звуки в тишине комнаты теперь казались Майку громче, чем работающий в гостиной телевизор. Ему чудилось, что Джонатан за дверью обязательно должен их услышать. Эта мысль вызывала дикий, первобытный ужас, но парадоксально, она же превращала каждое движение Уилла в нечто запредельно острое. Уилл поднял руку и накрыл ладонью рот Майка, заглушая его рваные выдохи. Майк инстинктивно подался навстречу этой ладони, впиваясь губами в кожу Уилла, чтобы не сорваться на крик. За дверью послышался вздох Джонатана и его удаляющиеся шаги. Он всё-таки прошел к себе. Напряжение в комнате не спало, оно просто сменило форму, став более концентрированным. Уилл убрал руку от лица Майка и снова посмотрел на него. Его губы блестели в полумраке, а дыхание было таким же тяжелым, как и у Майка. Он не дал Майку опомниться, он снова приник к нему, работая языком и губами с такой настойчивостью, что Майк почувствовал, как внутри него всё натягивается, готовое взорваться ослепительной вспышкой. Риск быть пойманным теперь не пугал его, он подстегивал, выжигая последние остатки самообладания. Майк выгнулся в пояснице, полностью отдаваясь во власть этих горячих рук и губ. Майк чувствовал, как мир за пределами этой комнаты окончательно перестает существовать, превращаясь в неразличимый гул. Майк впился зубами в собственное предплечье, чтобы не сорваться на крик, когда Уилл, словно почувствовав его предел, начал двигаться еще быстрее, задействуя язык с такой настойчивостью, что у Майка перед глазами поплыли кровавые пятна. - Уилл... — это было даже не слово, а рваный, захлебывающийся выдох. Майк почувствовал, как внутри него всё натягивается в одну тонкую, звенящую струну. Его пальцы, до боли впившиеся в плечи Уилла, судорожно сжались. Последний, самый мощный толчок наслаждения накрыл его как лавина, выжигая сознание. Всё тело Майка одеревенело, а из груди вырвался сдавленный, хриплый стон, который он успел заглушить, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Уилл почувствовал, как Майк кончил ему в рот. Ослепительная, пульсирующая вспышка затопила всё пространство, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и тяжесть в коленях. Уилл не отстранился сразу. Он продолжал медленно, бережно доводить Майка, пока тот не обмяк на кровати, хватая ртом воздух. В коридоре в это время послышался голос Джонатана: - Пойду, проверю, не проснулись ли они. Шаги направились прямо к их двери. Майк замер, его сердце, казалось, остановилось. Уилл мгновенно поднялся с колен, его движения были резкими и бесшумными. Он едва успел сесть на край кровати рядом с Майком, когда дверная ручка дернулась. Майк успел только натянуть одеяло, когда дверь приоткрылась на несколько дюймов. В образовавшуюся щель заглянул Джонатан. - Эй, — тихо позвал он, оглядывая темную комнату. - Вы как, живые? Майк не мог пошевелиться, его легкие горели, а лицо пылало. Но Уилл, чье дыхание всё еще было сбитым, отозвался первым. Его голос прозвучал удивительно спокойно, хотя и чуть хрипло: - Да, Джонатан. Просто... заснули за комиксами. Скоро выйдем. Джонатан кивнул, не заметив в полумраке ни лихорадочного блеска в их глазах, ни того, как Майк до сих пор сжимает в кулаке край простыни. - Окей. Мама ждет на пирог. Не затягивайте. Дверь закрылась. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой: тяжелой, пропитанной запахом их общей, непоправимой тайны. Уилл медленно повернулся к Майку, вытирая губы тыльной стороной ладони. На его лице не было раскаяния, только тихий, мрачный триумф. - Пора идти, Майк, — прошептал он, и в этом шепоте Майк услышал приговор своей прежней жизни. - Нас ждут. Майк смотрел на него, понимая, что теперь, за этим обеденным столом, ни один из них больше не сможет смотреть друг другу в глаза так, как прежде. Если вам не сложно, прошу оставить вас отзыв. Нравится ли вам? В каком направлении дальше двигаться? Хотелось бы услышать что вы думаете.