Smalltown Boy

      Тишина в комнате Майка стала другой: она больше не давила, а укутывала, как тяжелое одеяло. Уилл зашевелился на краю огромной двухспальной кровати, которая в полумраке казалась бескрайним островом. Его влажная футболка неприятно липла к лопаткам, и он сел, свесив ноги. - Пойду, наверное... — тихо сказал Уилл, кивнув в сторону двери. - Спущусь в подвал. Скоро Нэнси вернется, не хватало еще, чтобы она нашла меня здесь в два часа ночи. Майк, лежавший на спине и смотревший в потолок, резко повернул голову. Мысль о том, что Уилл сейчас уйдет вниз, на жесткий диван в подвале, показалась ему физически болезненной. Диван там был привычным, родным, но сейчас он виделся Майку каким-то холодным и бесконечно далеким. - Останься, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. - Пожалуйста. Мама спит крепко, а Нэнси... ей будет всё равно. Скажем, что засиделись, и ты просто уснул здесь. Кровать большая, места полно. Просто... не уходи туда. Уилл замер. Он долго смотрел на Майка. Он не стал спорить. Просто медленно лег обратно, отодвигаясь к самому краю, будто пытаясь построить между ними стену безопасности.       Майк выключил настольную лампу, и комната погрузилась в густой сумрак. Сон не шел. В темноте чувства обострились: Майк слышал каждое движение Уилла, каждый его рваный, осторожный вздох. Расстояние между ними на широком матрасе казалось одновременно крошечным и непреодолимым. - Уилл? — Майк заговорил первым, не выдержав этой давящей тишины. - Да? - То, что мы делали... там, в душе. И днем в комнате. — Майк запнулся, чувствуя, как лицо обдает жаром. - Ну, когда мы делали минет друг другу. Откуда ты вообще... ну... знаешь, как это? Тишина в комнате стала вязкой, почти душной. Майк почувствовал, как по спине пробежал холодок, хотя в комнате было жарко. - А ты тем более откуда знаешь? — наконец негромко отозвался Уилл. В его голосе проскользнула слабая, горьковатая усмешка. - Ты ведь тоже не по учебникам этому учился. Майк замер, глядя на тени от оконной рамы, медленно ползущие по потолку. Горло пересохло. - Не знаю. Честно. У меня в голове просто как будто что-то щелкнуло. Я смотрел на тебя и понимал, что хочу чувствовать тебя именно так. Как будто моё тело само знало, что делать, лишь бы тебе было хорошо. Просто... будто инстинкт. Уилл долго молчал, перебирая край пододеяльника. - Знаешь, — начал он, и Майк почувствовал, как тот едва заметно качнул головой, всё еще не оборачиваясь. - Иногда... когда ищешь ответы на вопросы, о которых все вокруг молчат, начинаешь замечать то, что скрыто от остальных. Если очень долго смотреть в правильные стороны, можно увидеть, как люди умеют принадлежать друг другу.. по-разному. Майк сглотнул. Он не стал допытываться, но этот тонкий намек ударил по нему сильнее, чем если бы Уилл сказал всё прямо. В голове Майка вдруг вспыхнула картина: Уилл, совсем один, где-нибудь в полумраке, тайком наблюдающий за чем-то запретным и взрослым. Он представил, как Уилл ловил эти случайные кадры, впитывая каждое движение и звук только для того, чтобы найти хоть какую-то зацепку, узнать хоть что-то о том, что его так сильно и пугающе интересовало. Майк почувствовал, как к лицу прилила кровь. Это не было просто сочувствие: это было острое, почти постыдное смущение. Мысль о том, что Уилл уже давно искал эти ответы, что его интерес был настолько глубоким и личным, заставила Майка почувствовать себя странно беззащитным. Его воображение предательски дорисовывало детали того, что Уилл мог видеть в те моменты, и сердце в груди пустилось вскачь. - Всё равно это чертовски странно, — Уилл первым прервал затянувшееся молчание, и его голос теперь звучал жестче, без прежней робости. - Странно продолжать называться друзьями после того, что мы только что сделали. Мы завтра проснемся, пойдем на кухню, твоя мама предложит яичницу ... и что? Мы будем сидеть и обсуждать какие-то обычные дела, как будто я не знаю, какой ты на вкус? Это же... это наглое вранье, Майк. Майк медленно перевернулся на бок. Теперь они лежали лицом к лицу, разделенные лишь узкой полосой пространства, пронизанной их общим, сбивчивым дыханием. В темноте глаза Уилла казались огромными и пугающе честными, в них больше не было той привычной мягкости, которой он обычно прикрывался, как щитом. - Да, — выдохнул Майк, и его голос прозвучал непривычно низко. - Это вранье. Самое паршивое вранье из всех, что мы когда-либо сочиняли. Друзья не делают того, что мы делали в той ванной. И друзья не лежат вот так, боясь пошевелиться, потому что от одного касания коленями под одеялом вышибает пробки. Он замолчал, глядя на то, как судорожно дернулся кадык Уилла. Смущение от того, что именно Уилл мог видеть и знать, всё еще колотилось в висках Майка, смешиваясь с каким-то новым, почти животным азартом. Ему хотелось спросить больше, хотелось узнать, какие еще "ответы" Уилл нашел в той запретной тени, но вместо этого он просто смотрел, не в силах отвести взгляд. - Это пугает, — прошептал Уилл, и его рука на матрасе дернулась, будто он хотел потянуться к Майку, но в последний момент передумал. - Потому что "лучший друг" - это безопасно. Это понятно всем вокруг. А то, кем мы стали за последние пару суток... для этого даже слова подходящего нет. Я не хочу завтра снова надевать эту маску и делать вид, что ничего не изменилось. Потому что изменилось всё. Внутри меня теперь будто дыра, которую можешь заткнуть только ты. - Я не хочу откатывать всё назад, — Майк наконец решился и накрыл ладонь Уилла своей. Кожа была сухой и горячей. - И я не хочу притворяться, что этого не было. Пусть мама думает, что мы просто засиделись, пусть Нэнси ищет улики... Плевать. Здесь, на этой кровати, я больше не хочу быть просто твоим другом. Уилл не отстранился. Напротив, он резко подался вперед, сокращая те несколько сантиметров, что их разделяли. Теперь Майк чувствовал кончик его носа своим, чувствовал жар, исходящий от его тела. - Мы не будем говорить об этом вслух за завтраком, — голос Уилла стал совсем тихим, вибрирующим. - Мы будем обсуждать всякую чушь, как и всегда. Но каждый раз, когда я буду смотреть на тебя через стол, я буду помнить, как ты выгибался под моими руками, как мы робко целовались под водой, твое дыхание. И я буду знать, что ты помнишь тоже. Майк почувствовал, как сердце сделало кульбит. Это признание было честнее любого формального статуса. Им не нужно было называть друг друга "парой" или обещать вечную верность: сама эта ночь, этот разговор и сплетенные пальцы были их негласным соглашением. - Договорились, — прошептал Майк, крепче сжимая руку Уилла. - Просто знай: маски теперь только для них. А здесь... здесь я твой. Весь. Уилл в ответ лишь прижался лбом к его лбу, закрывая глаза. Они так и замерли, слившись в едином ритме дыхания. Страх никуда не ушел, мир снаружи всё еще был опасным и непонятным, но на этой огромной кровати, они наконец-то перестали быть одинокими. Теперь у них была общая правда, которая обжигала сильнее любого инстинкта. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Прошло около часа, но сон так и не пришел. Майк лежал неподвижно, уставившись в потолок, где тени стали еще гуще. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывали обрывки недавнего разговора и тот самый "тонкий намек" Уилла. Смущение, которое он почувствовал раньше, не утихло, оно трансформировалось в зудящее любопытство, которое мешало дышать. - Уилл? — шепотом позвал он, почти надеясь, что тот не ответит. - Не сплю, — отозвался Уилл сразу же. Его голос в темноте прозвучал неожиданно четко. Майк перевернулся на бок, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Уилл лежал совсем рядом, и Майк видел лишь неясный контур его лица. - Давай... поспрашиваем друг друга о чем-нибудь? — Майк постарался, чтобы голос звучал максимально непринужденно, как будто это была просто идея от скуки. - Как в детстве. Только честно. Но... давай ты начнешь. Задай первый вопрос. Майк почувствовал, как Уилл заворочался под одеялом, устраиваясь поудобнее. - Ладно, — тихо сказал Уилл. Его голос в темноте звучал непривычно близко, а матрас слегка прогнулся, когда он повернулся к Майку. - Мой вопрос... Если бы мы сегодня не остались одни в пустом доме, ты бы когда-нибудь сам это начал? Ну, то, что произошло в комнате... когда мы снова сделали это? Майк сглотнул. Прямолинейность вопроса заставила его смутиться; он почувствовал, как к лицу мгновенно прилил жар, хотя Уилл не мог этого видеть. Несмотря на то что это был уже не первый их раз, открыто обсуждать такие вещи всё еще было непривычно. - Наверное, нет, — признался он, глядя в потолок. - Я бы струсил. Нашел бы тысячу причин, чтобы промолчать и просто сидеть рядом. Я бы до конца жизни убеждал себя, что мне всё кажется, лишь бы не рисковать тем, что у нас есть. Если бы не эта тишина в доме и не то, как ты на меня посмотрел... я бы так и продолжал просто играть в друга. Майк перевел дыхание, стараясь унять чечетку сердца в груди. - Теперь мой черед. Раз уж ты приехал из колледжа только на лето... если бы тебе предложили стажировку в другом штате прямо сейчас, но с условием, что ты больше никогда не сможешь рисовать... ты бы согласился? Чтобы это был твой билет в большую жизнь? Уилл на мгновение замер. - Раньше я бы сказал нет, — честно ответил он. - Но сейчас... сейчас я понимаю, что картинки можно хранить и в голове, если рядом есть кто-то, кто их видит так же, как я. Так что, наверное, да. Главное с кем ехать. В комнате снова стало тихо. Майк чувствовал, как напряжение немного спадает, уступая место привычному комфорту их близости. - Твоя очередь, — напомнил Майк. - Ладно, — Уилл зашуршал простынями, устраиваясь удобнее. - Ты сказал, что сегодня я был... другим. О чем ты думал в ту секунду, когда я расстегнул твою ширинку? Только честно. Майк прикусил губу, вспоминая жар их тел на этой самой кровати всего несколько часов назад и то, как уверенно Уилл взял инициативу в свои руки. - Я думал о том, что готов прожить так вечность. И еще о том, что ты как будто с каждым разом знаешь всё больше. Это было... невероятно. А теперь... мой второй вопрос. Он помедлил. Это был тот самый момент, чтобы спросить о наболевшем. - Слушай, когда ты говорил про те... ну, ответы, которые ты находил. Когда ты смотрел на всё это, — Майк сглотнул, стараясь звучать как можно более отстраненно. - Ты воспринимал это просто как информацию или... ну, пытался как-то сопоставить это с тем, что может происходить в реальности? Ну, в плане того, как всё это... устроено? В темноте послышался озадаченный вздох Уилла. - В смысле? — переспросил он. - Не совсем понимаю. Сопоставить как? Майк почувствовал, как щеки обжигает огнем. - Ну... — он запнулся. - Ты запоминал движения? Типа как схему, которую стоит попробовать? Или это было просто... ну, наблюдение со стороны? Я просто пытаюсь понять, насколько сильно ты в это вникал, пока был там, и искал те свои ответы. Тишина в комнате стала густой. Уилл долго молчал, и Майк слышал, как он судорожно комкает край одеяла. - А, ты про это... — Уилл издал короткий, рваный смешок. В нем не было горечи, скорее какое-то странное, дерзкое признание, от которого Майку стало не по себе. - Я не сидел там в общежитии с учебником в руках, Майк. Не было такого, что я специально готовился к тому, что приеду и "применю" всё это на тебе. Уилл наконец повернулся на бок, и в темноте Майк поймал его взгляд. На губах Уилла играла та самая слабая, почти вызывающая усмешка. - Просто... там всё было на виду. И когда я натыкался на эти вещи, я не отворачивался. Я смотрел, потому что мне было чертовски интересно. Да, я запоминал, как это устроено, как люди двигаются, как они... касаются друг друга. И знаешь что? Мне не было тошно. Мне хотелось этого. Хотелось узнать, каково это на самом деле, а не просто в моей голове. Уилл замолчал на секунду, и его голос стал чуть ниже, приобретая опасную уверенность. - Я не думал о тебе каждую секунду, когда смотрел на это. Я вообще старался о тебе не думать, чтобы не сойти с ума. Но когда я вернулся... когда всё случилось в первый раз у меня в комнате, я просто понял, что все эти картинки - полная чушь по сравнению с реальностью. Но они помогли мне не облажаться. Я не хотел выглядеть беспомощным придурком перед тобой. Я хотел знать, что делаю, чтобы тебе... ну, чтобы ты не захотел остановиться. Майк почувствовал, как к щекам прилил жар. Откровенность Уилла больше не вызывала желания его пожалеть: она заставляла Майка чувствовать себя странно беззащитным перед этим новым, знающим Уиллом. - То есть ты... ты реально учился этому? — Майк постарался, чтобы голос не дрогнул. - Называй это как хочешь, — Уилл снова усмехнулся, и в этой усмешке было столько скрытой силы, что у Майка перехватило дыхание. - Но когда я расстегивал твою ширинку в первый раз, я точно знал, чего хочу. И я видел, как ты на это реагируешь. Так что не надо на меня так смотреть, Майк. Это не было случайностью. Я этого хотел. И я это получил. Майк смотрел на него, пораженный этой переменой. Больше никакой неловкости и стыда — только обжигающая правда. - Тебе не кажется это... ну, странным? — прошептал Майк, всё еще пытаясь осознать услышанное. - Странно? — Уилл нашел руку Майка под одеялом и крепко сжал его пальцы, не давая отстраниться. - Странно было бы продолжать играть в лучших друзей после того, что я с тобой делал. А то, что я подготовился... считай, что я просто не хотел терять время зря. Уилл придвинулся ближе, почти касаясь губами уха Майка. - Теперь ты знаешь, — прошептал он. - И мне ни капли не стыдно. Майк не нашел слов. Он просто лежал, чувствуя, как бешено колотится сердце. Майк замер, переваривая услышанное. Слова Уилла о том, что ему "ни капли не стыдно", и эта его новая, почти хищная уверенность заставили Майка почувствовать, как внутри всё плавится. Но один вопрос всё еще свербил, не давая покоя, и он сорвался с губ раньше, чем Майк успел его обдумать. - Раз ты не отворачивался... — начал Майк, и его голос в темноте прозвучал неожиданно хрипло. Он не стал ждать, пока Уилл задаст свой встречный вопрос. - То, что ты видел там, в колледже... были люди, на которых ты смотрел не просто из интереса? Ну, в реальности. Ты... ты пробовал это с кем-то еще, кроме меня? Пока был там? Он затаил дыхание. Это было то, чего он боялся больше всего: что "подготовка" Уилла заключалась не только в наблюдениях со стороны, но и в практике с кем-то, чьего имени Майк никогда не узнает. Уилл снова издал этот тихий, вибрирующий смешок. Он придвинулся еще ближе, так что Майк почувствовал жар его тела даже сквозь одеяло. - Нет, Майк, — прошептал Уилл, и его усмешка теперь чувствовалась в самом дыхании. - Никаких репетиций. Мне не нужны были другие люди, чтобы проверить, так ли это работает. Я смотрел и впитывал всё, что мог, потому что мне этого хотелось. Я хотел знать, каково это, когда всё происходит по-настоящему. И когда я вернулся сюда на лето... я просто знал, что больше не хочу ждать. Я хотел почувствовать тебя, и я хотел сделать всё так, чтобы ты не мог думать ни о ком другом. Майк почувствовал, как напряжение в плечах сменилось обжигающим и властным осознанием. Уилл не "готовился для него" как прилежный ученик; он просто позволил своему желанию перерасти в знание, которое теперь направлял на Майка с пугающей точностью. - Значит, я был первым? — выдохнул Майк, нуждаясь в том, чтобы услышать это вслух. - Ты единственный, с кем я этого хотел, — Уилл нашел в темноте его лицо и коснулся кончиками пальцев его скулы. - И мне было всё равно, как это выглядит со стороны. Когда мы оказались одни в той комнате у меня дома, а потом здесь... я просто брал то, чего хотел всё это время. И я видел, как ты на это откликаешься. Майк накрыл руку Уилла своей, прижимая его ладонь к щеке. Смущение никуда не делось, но теперь оно смешивалось с каким-то острым восторгом. Уилл оказался гораздо сложнее и решительнее; за его тишиной скрывался человек, который точно знал, как доставить Майку удовольствие, и не собирался извиняться за свою осведомленность. - Ты сумасшедший, — прошептал Майк, чувствуя, как внутри всё дрожит. - Просто я честен с собой, — отозвался Уилл, притягивая его за шею чуть ближе. - Я приехал сюда не за тем, чтобы просто отдыхать и париться под солнцем Хоукинса, Майк. И судя по тому, как ты сейчас на меня смотришь даже в темноте... ты ничуть не против того, чему я "научился". Майк не стал спорить. В тишине пустой комнаты он наконец признал, что их прежняя дружба окончательно осталась в прошлом. Уилл больше не был тем робким мальчиком, которого нужно было защищать - теперь он сам диктовал правила этой новой, обжигающей игры.