Амалия. Простая жизнь и непростая судьба.

Проснувшись до рассвета, Йорг сначала не понял, где находится. Чистые, вышитые занавески в пол-окна, кровать со свежим бельем, были слишком отличны от той комнаты, где он ночевал с еще пятью сотоварищами. Совершенно не представляя, сколько может стоить такая комната, он оставил на прикроватной тумбочке всю не слишком богатую наличность и поспешил покинуть пансион. — Куда вы в такую рань? Не останетесь даже на завтрак? Вопрос Амалии застал парня врасплох. Он не думал встретить кого-то в такую рань. Да и сама девушка волновала его, настолько, что обычно бойкий на язык Кройц, не мог подобрать слова и составить из них хоть какое-то предложение. — Я... я просто подумал... ну чтоб не было лишних вопросов... и плата... там в комнате... если не хватит, можете на вокзале спросить Кройца, я обязательно все верну. Амалия ответила недоуменным взглядом. — Вообще-то, после вчерашнего это я ваша должница, а вы мой гость. Я даже Семенову не позволила заплатить за вас. А теперь ступайте на кухню. Без горячего кофе и завтрака вы отсюда не уйдете. Йорг сидел в уютной кухне и не без удовольствия наблюдал, как споро девушка управляется с розжигом плиты и нехитрой готовкой. Окончательно он растрогался, когда перед ним было поставлено блюдо с дымящейся яичницей, свежий хлеб и ароматный кофе. — Простите, что так скромно. Но сегодня воскресенье, и кофейня закрыта, вместе с большой кухней. А наш единственный постоялец предпочитает по воскресеньям завтракать в городе. Простите? Да бедняга Кройц и не помнил, когда последний раз кто-то готовил ему завтрак и вообще хоть как-то ухаживал. Девушка тем временем села завтракать рядом. Пожалуй, впервые за все время, что она живёт в Прессбурге, кто-то разделил с ней ее раннее воскресное утро. От своей полученной в детстве привычки вставать засветло Амалия так и не избавилась, хотя необходимости в таких ранних подъемах не было. Вильда не держала никакого хозяйства, да и мужчины, уходящего из дома поутру — не было. А вот привычка осталась. Амалия, не пряча взгляда, рассматривала сидящего напротив Йорга. Крупные черты лица, открытый взгляд. Красив? Навряд ли. Но было в нем, что-то такое основательное, что то, что вызывало интерес и желание узнать его получше. Йорг тем временем, покончив с яичницей, с опаской принялся за кофе. К его руке больше подходила жестяная кружка, и сейчас, ему казалось, что своими ручищами он разломает чашечку из хрупкого фарфора и навсегда оконфузиться перед синеглазкой. — Даже если разобьётся это всего лишь вещь. Вещи служат людям, а не люди вещам. Мой папа всегда так говорит, — подбодрила Амалия, заметив его раздумья. — А что он скажет на то, что в его кухне сидит незнакомый парень, и распивает кофе с его дочерью, — наконец обрёл дар речи Йорг. — Узнав, что этот парень героически спас его дочь от двух подонков, думаю, он даже будет не против, если тот пригласит его дочь на воскресную прогулку в городской парк, — улыбнулась Амалия, — если вы не заняты, конечно, добавила она, внезапно смутившись от собственного напора. Уговорившись встретиться в девять в городском саду, молодые люди расстались. Амалия, не любившая врать, всё-таки чувствовала, что Йорг Вильде придется не ко двору. Поэтому отговорилась встречей со школьной подругой. Тетушка даже обрадовалась, видя в домоседстве Амалии тревожные намеки и опасаясь, что та повторит судьбу Эммы. Воскресные прогулки за два месяца стали необходимы Йоргу как воздух. Товарищи даже дружески посмеивались над его влюбленностью и спрашивали, когда он, наконец, решится поцеловать свою зазнобу. Один из умников даже получил под дых, когда посмел поинтересоваться, знает ли Кройц вообще как целовать девушку, и если нет, то он по-дружески готов ему показать. Йорг знал, как и знал то, сколько сил нужно, чтоб сдержаться и не притянуть к себе пахнущую корицей Амалию и не прильнуть поцелуем к ее коралловым губам. Но он боялся развивать эти отношения. Возможно, будь он не просто чернорабочим на железной дороге, он бы был посмелее. Однако все играло против него. Конечно, и Амалия не аристократка, но в отличие от него у нее было положение, семья и дом. У него же не было ничего. К середине декабря его работа заканчивалась, и это не добавляло ему оптимизма. Пусть лучше он уедет... а Амалия... он почему-то был уверен, что она забудет их еженедельные воскресные прогулки в городском саду после его отъезда. Он не осознавал, насколько ей стали важны эти встречи. А его нерешительность даже забавляла ее. Выросшая в небольшом городке, она знала об отношениях полов. Парочки в ее родном Гросс Призене втихаря обнимались и целовались, а уж после помолвки даже и не прятались особо. Но вот в большом Прессбурге пары чинно прохаживались по аллеям парка, скромно держась под ручку, и Амалии ничего не оставалось, как вести себя как все. Ровно до того самого дня, когда Йорг сказал, что его работа приходит к концу и ему с парнями придется вернуться в Вену. А там кто знает, где и что подвернётся. Зима не особо богата заработками. — Значит, вот так возьмешь и уедешь? — упавшим голосом проговаривала девушка. — Значит, как-то так, — отведя взгляд, пробормотал Йорг. Если б у него был хотя бы свой угол, куда б он мог ее привезти после свадьбы, он, не колеблясь, сделал бы предложение. Но даже этого у него не было. Йорг давно, но не слишком успешно, копил деньги на свой маленький домик и кусок земли в родной долине и не знал, сколько времени пройдет, прежде чем его мечта воплотиться в реальность. Он думал, что она, просто обидевшись, уйдет, возможно, перед этим залепит звонкую пощечину, но не думал, что Амалия, привстав на цыпочках, обнимет его за шею и, притянув к себе, прильнет к его губам. Йорг не смог оттолкнуть её, наоборот, обняв девушку покрепче, он по-настоящему ответил на ее поцелуй. — Амалия, ты ничего не хочешь мне рассказать? — тон, которым Вильда задала этот вопрос, предполагал, что ответ на него тетушка уже знает и лишь проверяет свою несколько запутавшуюся племянницу. —Да, тетушка. Дело в том, что мои прогулки... Я поступила глупо, говоря о том, что провожу время с Катариной. — Не говоря о том, что ты поставила и меня в глупое положение. Каково мне было встретить Катарину с матерью на воскресной ярмарке и узнать, что ты с лета у нее не появлялась. Итак, кто он? — в лоб спросила Вильда. — Откуда вы знаете? — удивилась Амалия. — Детка, я не первый год живу на этом свете и понимаю, что когда молодая девушка, что-то скрывает, речь может идти только о мужчине. Итак, кто это? Кто-то из посетителей кофейни? Я замечала там несколько перспективных служащих. Собственно поэтому я и согласилась на твою идею, не самый плохой способ найти партию, согласись? К своему ужасу, из рассказа племянницы Вильда узнала, что ни о каком служащем речи даже не идёт. Сирота-оборванец, не имевший даже собственного угла и перебивавшийся случайными заработками. Такого нельзя было допустить. — Если бы ты знала, насколько я разочарована. Но в этом не твоя вина. Я просто забыла, что в молодости не все благоразумны, и понадеялась на твою рассудительность. Теперь послушай меня и не возражай, завтра ты вернёшься к отцу. Проведёшь дома зиму, а я пока займусь продажей пансиона. Толку от него мало, равно как и моих сил. Продам и уеду у Ульрике по весне. Захочешь — поедешь со мной, нет — останешься в Гросс Призене. А теперь ступай, собирай вещи. И постарайся забыть этого Йорга. Он тебе совсем не пара. Борис Григорьевич с трудом отыскал нужный ему дом в этом окраинном незнакомом ему районе. Недовольная привратница, сердито бурча что-то под нос, впустила Семёнова в пахнущий колбасой и тушеной капустой подъезд. Найдя нужную дверь, он постучал. — Эй, Кройц, поднимайся, к тебе тут пришли. К удивлению Йорга, на пороге стоял доктор Семёнов. — Не удивляйтесь, юноша. Я тут по просьбе одной известной нам обоим особы. Завтра по вашей, между прочим, вине, ее отправляют в Гросс Призен, к семье. Здесь она написала свой адрес. Поверьте, написать вам обстоятельное письмо у нее просто не было возможности. А вот это уже от меня, правда, третий класс, не обессудьте. Зато на тот же завтрашний поезд. Нет, не надо денег. Считайте это моим рождественским подарком. Времени на сборы у вас не столь много, поторапливайтесь и главное — постарайтесь не попасться ей на глаза, до отхода поезда. Насколько я знаю Вильду, она будет караулить до тех пор, пока поезд не скроется за горизонтом.