что между вами?

в последнее время на самом деле странно все, абсолютно все происходящее кажется не таким, как было прежде. не то чтобы происходило что-то сверхъестественное или необычайно страшное, просто неоднозначность. отношения стали натянутыми как струна у скрипки, которая вот-вот лопнет от напряжения. струна эта постепенно лопается, скрипит и жужжит в ушах своим противным пищащими звуком. не было бы этой скрипки, илья бы уже сломался, не прошло бы тех месяцев, которые невозможно вспоминать без не однозначных эмоций, бушующих где-то в районе сердца. оно жмется каждый чертов день, когда парень думает об этом, о всем том, что происходит вокруг. ничего необычного, привычная жизнь, размеренный темп работы, съёмки, друзья, деловые встречи, но в даже в этой, казалось бы, комфортной жизни произошел сдвиг, система полетела к чертям собачьим неожиданно резко, без предварительного предупреждения или хотя бы намека на изменения. все сошло с путей, как поезд, летящий под сотню километров, врезавшийся в первую попавшую преграду. формально этой преградой были чувства, то, чего илья не хотел иметь, сейчас не хотел. они только мешали, отвлекали и заполняли голову лишними переживаниями в то время как необходимо было думать только о работе. но до работы руки никак не доходили, опускались, так и не взявшись за дело. несвойственное поведение для ильи, для трудоголика, который что угодно сделает ради своей карьеры. только вот у него тоже были свои слабости и промахи. промахом или не столь значимой ошибкой происходящее называть сложно, практически невозможно. это настоящий сбой в отлаженной системе, состоящей из тысячи шестеренок, одна из которых вылетела с концами. без малейшей частички все перестало работать, шестеренки остановились, двигатель заглох. конец истории как когда-то казалось бесконечного двигателя. илья не двигатель, он человек такой же, как и остальные восемь с остатком миллиардов людей, живущих на планете земля. он тоже имеет чувства усталость и выгорания, он не робот, повторяющий заложенную в мозг программу. он настоящий, живой, всегда веселый и открытый человек, отличающийся своей жизнерадостностью. которой, как оказалось, не хватит на всю жизнь и придется восстанавливать поток энергии невообразимыми способами. какие действия нужно предпринять, что бы вернуть шестеренку на свое рабочее место? быстро пихнуть ее в работающий двигатель, где временный заменитель уже износился. это слишком опасно и необдуманно, вариант проигрышный. оставить временную замену до того, пока та не сотрется в прах и не придется подыскивать новую такую же не работоспособную? опять идея летит в утиль, постоянная смена одноразовых вариантов приведет к скорейшему износу двигателя и его отказу в ближайшие сроки. а может просто напросто пустить дело на самотек, там гляди, что-нибудь то получится. хотя если углубляться в тему, поймете, что само собой ничего работать не будет, почему в первые же попытки запуска, все развалиться на глазах уже без шанса на востановление. и дело было далеко не в механизме работы двигателя на предприятии, а в самом илье, который пытался как-нибудь выкорабкаться из пучины собственных проблем. он представил себя на месте этого двигателя, в нем также не хватало одной лишь детали, но она была куда значимее, чем просто шестеренка. эта недостающая частичка ежедневно, ежечасно, ежеминутно скреблась на душе , как кошка об новый диван, разодрав его в клочья. тяжело ли ему было переживать это? несомненно. хотел ли он перестать мучаться от этой грызущей вины? конечно. предпринял что-то илья для восстановления потери? нет. и эта проблема разрасталась только хуже, губила и без того отчаявшегося парня, тянула ко дну черной дыры. признаться, илья откровенно задолбался от этого. а что же все-таки загадочное «это»? эмоции. израненные чувства, которые он ненавидит на том же уровне, как и любит. замкнутый круг не дает покоя, уныние накрывает с головой, топит в этой апатии, что моментами накатывает из неоткуда. эмоции ведь созданы, чтобы радоваться, наслаждаться жизнью, испытывать положительные впечатления, жить самым лучшим моментом. так почему же илье только плохо от этих эмоций, вышеперечисленное не радует, не впечатляет, вообще ничего. словно выпавшая деталь отключила чувства, отвечающие за что-то хорошее и положительное, оставив после себя шлейф боли и нескончаемых тревог. они были тяготящими, ноющими, как боль в спине, когда лежишь в неудобном положении и не можешь сдвинуться с места. тяжесть эта засела глубоко в душе и не отпускала до последнего, пока ты сам не по пытаешься ее насильно вытащить. а вот вырвать получиться исключительно вместе с душой, оставив себя даже без тех чувств, что грызут нескончаемо долго. лучше уже страдать от боли, чем вести себя как механическая программа, умеющая только выполнять заданные команды и ничего больше. усталость слишком тянет, стены и потолок квартиры давят со всех сторон, заключая илью в тюремной камере своих мыслей. только вот решётки нет, ограждения также отсутствуют, никаких преград, свобода действий, в которой он сам себя запер. порой именно в свободе действий чувствуешь себя заталканным в угол, привязанным в батарее наручниками, как в дешевом детективном кино с кучей клише. это раздражает не меньше полного отсутствия времени и пространства, которого сейчас чересчур много, даже ощущается переизбыток. нужно как можно скорее избавиться от этой гнетущей атмосферы заточения, проветрить кипящий мозг и отпустить все переживания. но стоит илье подумать о выходе из своего убежища, становится тошно и невозможно тяжко сделать шаг за порог квартиры. что же должно произойти, чтобы он выполз от туда по своей воле? кажется, что по своей воле он выйдет от туда только ногами в перед, хотя даже так он не по-своему желанию вышел, скорее из необходимости. хватит с него этих мучений. перерыв он взял неожиданно для всех, для рабочей команды, для подписчиков, для семьи и для друзей, которые битые сутки пытаются до него достучаться. и все бестолку, ведь телефон валяется где-то в зале или на кухне в режиме не беспокоить. если бы можно было поставить этот режим в реальности, то яцкевич уже давно бы воспользовался всеми прелестями этой функции, отключив все возможное и невозможное. но вот свои же желания илья нарушил как-то неинтересно и клишировано, как в том кино, которое он терпеть не может. а еще он терпеть не может свою слабость и отсутствие хоть капли мужского в этом слабом теле. как бы не пытался противостоять, всегда ломался, рассыпался и уходил в неисправное состояния, пока не возвращал недостающую шестеренку в механизм. этой частичкой была не просто какая-то мелочь, а очень важный человек, самый дорогой, тот, кому илья доверил всю свою жизнь. тот с кем в последнее время было страшно легко, опасно безопасно и свободно. тот с кем можно было не прятаться, не бояться своих эмоций и чувств, которые ненавидишь или уже любишь. с ним ничего не нужно, вообще ничего, от начала до конца необходимых факторов нет. или это просто илья не может придумать что-то такое, чем можно охарактеризовать отношения с сашей. все было как-то странно и скомкано, как листок клетчатой бумаги, летящий в урну, наполненную такими же комками. илья был урной, переполненной до краев, а саша заветной смятой бумажкой, которая попадет точно в цель и разнесет в разные стороны те, что все это время мешались. илья, конечно, не мастер подбирать примеры и метафоры своим ощущениям, но почему-то именно уроной он характеризовал себя. достаточно само критично и жалко, именно так, каким яцкевич был все свои дни, которые успел припомнить за осознанную жизнь. и сейчас он был жалким и брошенным на произвол судьбы, умирающим изнутри. находится в квартире становилось невыносимо с каждым новым взглядом на заезжанные предметы и части декора, который он когда-то так старательно подбирал для эстетической красоты. в данный момент вообще не до этой красоты и эстетических приблуд, которые только мозолят глаза, вместо того чтобы вызывать восхищение. кажется, что ничего не сможет поднять упадок настроения, что валяется где-то на глубине марианской впадины. но одно звенящее сообщение, на лежащем поодаль мобильнике, заставляет подняться и подобрать аппарат в руки. пальцы вяло отстукивают пароль по холодному как лед экрану, находя свежее сообщение в куче не прочитанных до этого. «илюш, ты как так? живой хоть?» на экране ярко светиться текст от контакта саши, которые каким-то образом умеет чувствовать, когда нужно написать, чтобы илья взял трубку. необъяснимые махинации «профессионального» психолога, который лезет в самую глубину души, вытаскивая от туда самые сокровенные секреты. илья не хочет, чтобы его чувства достали, обозрели, а того хуже бросили растоптав. но саша никогда так не поступит и это факт, который он подтверждает одним лишь своим присутствием.

«можно приеду к тебе?»

единственное, что может напечатать илья в таком состоянии, когда выход есть не в дверь, а только в манящее окошко напротив.

***

добрался илья до чужого дома словно в тумане или беспамятстве, ведь в голове дул ветер, а глаза сами собой закрывались в машине такси. удивительно, что водитель попался адекватный, почему спокойно разбудил его и пожелал всего хорошего, чтобы парень выспался. да, по его лицу было понятно, что илья выглядит не совсем привлекательно, мешки под глазами, уставший взгляд и слабая дежурная улыбка. все признаки измученного человека, который вообще не настроен на какую-либо коммуникацию, но пытается выдавить из себя крупицы вежливости. забив на эти не значимые признаки, яцкевич прошёл в дом, где его встретила фокси у входа, скачущая у в ногах. тут было уютнее чем у ильи в квартире и теплее, чем на улице, где дул прохладный ветерок. парень чувствовал себя здесь как дома, поэтому спокойно разулся и оставил куртку в коридоре, после чего прошел в глубь. действительно чувствуя себя как дома, он разместился в зале на кресле, просто упав в него мертвым грузом. задумался о смысле своего визита илья только сейчас, уже находясь у саши дома, играясь с его собакой, которая, кажется, любит илью больше чем хозяина. поговаривают, животные чувствуют хороших людей, хотя он сам себя таковым не считает, как минимум в данный момент. саша слышал, как илья вошел в дом, ведь сам предварительно открыл дверь, чтобы не вставать лишний раз. он ждал, что друг зайдет поздороваться или даже захочет о чем-то поговорить, но он молча прошел мимо. ермолаев ничего не сказал на это, также промолчал, следя за уходящим в другое помещение парнем, а в след за ним и шуршащей по полу собакой. ему не нужно разговаривать с кем-то чтобы понять его настроение или переживания, он просто чувствует это на своем уровне. и по походке ильи было понятно, что он очень устал и хочет просто побыть один в тиши. необходимо было хоть как-то сменить обстановку и окружение, чтобы в конец не свихнуться. и саша понимает это как никто другой, ведь сам порой уходит от чужих глаз, погружаясь в раздумья и обсуждение философских тем со своим внутренним миром. в его механизме шестеренки вращались безостановочно, почему мозги были напряжены, в любой момент готовые выдать какую-нибудь важную мысль, поменяющую его жизнь на сто восемьдесят градусов. саша сидит у себя в комнате за столом, перебирая поступающие рабочие запросы и сообщения в личку. сколько же там не нужных и бесполезных бредовых текстов, которые хочется просто свайпнуть в сторону и не вспоминать о них больше никогда. работа выматывает как никогда, особенно если дело вовсе не в ней. он просто устал, не физически, а морально устал тащит все на себе, слушать всех и все, чужие проблемы и переживания, в то время как в душе у самого пустота. ощутимое пространство, в котором кроются всевозможные страхи и чувства одиночества, глотающее твое состояние изо дня в день, как акула, глотающая свою добычу. голод пожирает душу, не оставляя и шанса на спасние из пасти цапкого людоеда. потирая глаза вялыми руками, ермолаев понимает, что ничего не помогает от этого неистового голода, только тишина и спокойствие. откладывает все папки в сторону, закрывая рабочие чаты, даже не закончив договоры. дела подождут, сейчас важнее моральное состояние, от которого непосредственно зависят физические способности, нехватающих даже на простые обязанности. он ерошит черные пряди, спавшие на лицо, закрывающие всю усталость. как же надоело тащить на себе весь груз жизни и ее притоков в виде абсолютно всего, что окружает. вот просто по человечески надоело. в конец решив все в своей голове, саша встает из-за стола, перемещаясь на мягкий диван. мебель проваливается под его весом, впуская в свои распростёртые объятия, в которых он моментально тонет, предварительно включив в наушниках успокаивающую музыку. может хотя-бы это отвлечет от всех тревог и вечных мыслей, позволяя опустошить голову полностью. так и получается, ведь спустя каких-то пять минут, саша уже расслабился во сне. тяжёлые веки сомкнулись, дыхание стало медленным и умиротворенным, практически незаметным, как у мертвеца, наконец получившего свой покой. но эта тишина не продлилась дольше и получаса, так как за при открытой дверью послышалось шуршание коготков собаки о пол и чьи-то легкие шаги, словно этот кто-то шагал с опаской. илья медленно подтолкнул дверь, распахивая ее так, чтобы он смог протиснуться в помещение. кружившая до этого в ногах фокси тут же мелькнула вовнутрь, наперекор всему. она моментально запрыгнула на диван, устроившись в ногах хозяина, прижимаясь спиной к его левой голени. она свернулась в клубок, точно кошка, пряча мордочку в сложенных лапах. наблюдающий за всем этим илья ступил вслед за ней, перешагивая через порог и направляясь к дивану. сначала он просто остановился у ног, не двигаясь ни вперёд ни назад, словно что-то мешало сделать еще хоть шаг. и ему действительно было тяжело ступить назад, спотыкаясь о собственное желание быть ближе. невыносимо смотреть на такого идеального сашу, что даже спит красиво и художественно. вся эта картина была похожа на что-то сказачное или киношное, но никак не на настоящее. или просто илья слишком отвык от обычной, нормальной жизни так, что ему все казалось каким-то странным. таким же странным, как желание лечь рядом с сашей и прижаться всем телом ближе, уместив голову на сердце, чтобы чувствовать, как оно бьется. тело работает быстрее заторможенного мозга, почему илья уже оказывается впритык близко, неуверенно спускаясь на колени. он присаживается так, что его ноги в согнутом положение оказываются вдавленными коленями в диван, а корпус наклонен вперёд. действует медлительно осторожно и с некой опаской, неуклюже укладывается рядом, прижавшись ближе. подбирает одну ногу под себя, а вторую перекидывает через ноги саши, которые находятся в положении перевёрнутой цифры четыре. проскальзывает ею вовнутрь, практически обвивая и сплетая их тела, пока слегка дрожащая рука движется в объятия. илье не то чтобы неудобно, ему страшно делать это, страшно проявить хоть какую-то инициативу, показывающую его чувства. то что он тоже обычный человек и, то что он тоже хочет ласки и малого тепла. хочет этого именно от саши, на чью грудь как можно аккуратно кладет свою голову. илья перестает дышать и подавать признаки жизни вообще, он замирает как статуя, не делает больше никаких движений, кроме смыкания тянущихся вниз век. он засыпает удивительно крепким сном, слыша над ухом чужое, успокаивающее сердцебиение и тихое дыхание, что слабо касается его волос. умиротворение практически окутывает с головой, заставляя утонуть в этом чувстве еще на долгое время, пока один надоеливый звонок не пробуждает собой чуткий сон саши. он непроизвольно вздрагивает, ощущая на себе тяжесть чужого тела, а потом и вовсе открывает перед собой картину спящего ильи. он тихо посапывает, прижимаясь как можно ближе и крепче, словно ермолаев может пропасть в любую секунду. но он вместо того чтобы встать или как-то помешать парню, быстро находит лежащий рядом телефон, пытаясь разглядеть на экране звонящего. буквы все еще плывут перед глазами, пока те не хотя разлипаются от непривычно яркого света экрана, на котором светиться контакт леши. вот какой черт побрал его позвонить именно сейчас? именно тогда, когда саше наконец удалось полноценно уснуть, тогда, когда в доме тишина и покой, тогда, когда илья так сладко спит рядом, слишком близко и предельно комфортно. «че тебе надо, придурок» — слышится хриплый голос, а за ним на экране появляется недовольное, все еще сонное лицо саши. такому редкостному идиоту, как леша приспичило позвонить по видео связи. если он не имеет никаких серьезных проблем, то саша определенно сбросит вызов, а потом непременно заблокирует. «здаров, саныч» — голос леши бодрый и веселый, словно он вообще от балды позвонил, просто потому что ему скучно стало, хотя зная его, так оно и было. — «чего сонный такой?» «действительно, блять. я спал вообще-то, пока ты не помешал мне с этом.» — недовольно ворчит саша в ответ, потирая глаза свободной рукой, параллельно зевая. по всему его виду было понятно, что он не до конца проснулся и понимает, что от него требуется. «бля, сорян, не думал, что ты днем закимаришь.» — виновато говорит парень в ответ, даже с досадой какой-то, будто серьезно волнуется. лешка, конечно, в первую очередь о себе думает, когда что-то срочное, а потом о других, но сейчас позаботился даже. «хуй с этим уже. чего звонишь то?» — с горем пополам в конец разомкнув глаза, саша настраивает камеру над собой, что-бы было видно исключительно его лицо и часть комнаты позади. «я посоветоваться хотел с тобой, ты же прошаренный такой, психолог ляля-маля.» — разамазанно лепечет деревяшкин, пытаясь съехать с темы и как можно дольше оттягивать ее на потом, не смотря на то, что сам набрал звонок. «давай ближе к делу, не тяни кота за яйца.» «короче, это самое, я в общем кое-кому в любви признаться хочу.» «так, и? мне тебя за руку подержать, чтобы не так страшно было?» «нахер иди, я не об этом. мне, бля, совет нужен как-бы по деликатнее преподнести это. ну там может романтику какую или в лоб сказать?» «возьми и засоси сразу, что мелочиться то.» «я серьезно говорю вообще-то.» «и я серьезно. вы с саней и так всегда лобызаетесь, ничо не поменяется.» «ээ, чего сразу парадеевич? я не о нем говорю тебе.» «поэтому у тебя глаза забегали, когда я имя его сказал. лех, не воздухань мне то хоть, я тебя насквозь вижу и слышу. голос у тебя тревожный и напряжённые сразу стал, лицо изменилось моментально, скорежило тебя в хорошем плане. себя то не обманешь.» «так и что мне делать в итоге?» — сдавшись произносит леша, опуская камеру ниже, поставив телефон на стол так, что теперь видно не только его лицо, но и комнату позади. так быстро он раскололся, что было вообще неудивительно и просто, он читаем как белый лист. но в тоже время слишком скрыт в своей искренности и чувствах, почему приходится долго копаться, чтобы достать до истины, которую порой леша и сам не видит. «еб твою маму!..» — саша не успевает ответить на заданный в трубке вопрос, как отводит камеру ниже, засветив кое-чьей русой макушкой. он перестал шептаться и перешел на более громкий тон, от чего леша моментально отвлекся, придвинувшись к камере. —«илюх, ну..» «погоди! это илюха с тобой?» — чуть ли не кричит деревяшкин, не верящий увиденному секунду назад, веря, что ему показалось. по крайней мере с той скоростью, с какой саша вернул камеру в привычное положение, леша засомневался в качестве своего зрения. но вот слух его не подводил никогда и имя илюхи он отчётливо услышал из уст саши. «да.» — коротко отвечает саша, вновь переводя камеру на парня, что практически залез на него всем телом. теперь уже илья не просто покоился на теле, а ластился как домашний кот, давно не видящий своего хозяина. «что нахуй? а хули он так?.. » — от недоумевания леша забыл вообще все цензурные слова, выражаясь только матом и шоком, читаемым на лице. он ожидал увидеть все, что угодно, но никак не ушедшего в какую-то свою вселенную илью, который так спокойно и умиротворенно спит в объятиях. «да я ебу?! он молча ко мне приехал, мы даже не разговаривали толком, просидели в разных комнатах все время. я уснул, а он, по-видимому, пришел ко мне и улегся на меня.» — быстро консатируя свою версию происходящего, саша пытался как-то оправдать это поведение, хотя даже предположить не мог, как это вообще произошло. «пиздец у нас праздник сегодня. так.. что это значит?» «имеешь ввиду, что между нами?» «да, что между вами?» «общая боль и усталость.» леша не успел вставить свои пять копеек, как саша сбросил звонок, оставив парня наедине с непонимание усиленным вдвойне. он и так мучился от непонятков в своих чувствах, так еще придется гадать, что происходит между его друзьями, которые в один случайный день стали настолько близки. даже он с сашей, казалось бы, не так быстро сблизился, чтобы спать вместе. но это ему лишь кажется, ведь все, что происходило до этого, странное поведение ильи и его вечные перепады были вызваны одним лишь человеком, и этим человеком был саша, который, похоже все понял без слов. а леша так ничего не понял, оставаясь сидеть в своей квартире со включенным сброшенным звоноком и необходимостью кому-то выговориться. илья проснулся спустя пару минут после сброшенного звонка, не хотя раскрывая глаза как слепой котенок, только-только увидевший дневной свет. пощурившись он секунд пять молча смотрел по сторонам, пока не столкнулся с внимательным, ожидающим чего-то, а точнее каких-то объяснений взглядом саши. он смотрел прямо в душу в самую ее глубину, подталкивая на край пропасти, чтобы илья вышел из своей закрытой зоны, что он уже сделал. — доброе утро, илюш, — тихо произнёс саша, словно боялся спугнуть или навредить своими словами. он осторожно, почти невесомо гладил мягкие кудряшки на голове ильи, что походили на облако. такое мягкое, легкое и казалось недоступное, хотя стоило подождать, и оно станет досягаемым. — блять, — прошипел илья в ответ, уткнувшись лицом в толстовку саши, именно туда, где лежал минутами ранее. ему не так страшно, как стыдно за этот поступок, который был слишком необдуманным и импульсивным. — мне уйти? — лежи и спи дальше. — он сказал так невозмутимо и легко, будто это было частью их совместной рутины на протяжении долгого времени. хотя саша просто знал, как нужно вести себя с человеком, который только-только нашел место спокойствия спустя сотню тщетных попыток. — саш, спасибо, — еле шевеля губами, илья смотрел из под своей уже лохматой челки, которую бережно трепали и поправляли руки саши. такие родные и давно желанные руки, что обнимали и держали так долго и сильно, что хотелось растаять в них, как мороженое на жарком солнце. — и я, кажется.. — я тоже тебя, — зная, как сейчас будет нелегко понять и принять эти новые чувства, саша не дал закончить илья, перебив на полу слове. ему не нужно словесного подтверждения, если илья уже с ним и уже спокоен, не бегает, не прячется, он открывается, медленно, с тяжестью на душе, но делает как умеет. этого более чем достаточно. илья неуверенно тянется вперед, сокращая жалкое расстояние между ними, соприкосаясь губами. нежность и тревога мечуться в нем, но он глушит эти чувства уютом и спокойствием, которые важнее всего на свете нужны были ему. саша аккуратно проводит рукой по волосам, перебирая прядки трепетно и осторожно. отвечает с такой искренней любовью и теплотой, какую только может передать через это долгожданнле слияние. илья в его руках мягкий и домашний, как игрушка, которую бережешь до жизни, держишь рядом и никогда не отпускаешь. илья не может оторваться, он боится, пробует и снова боится, но продолжает ластиться ближе и ближе, пока губы не прикоснуться в новом более теплом и трепетном поцелуе. наконец все шестеренки встали на свои места и двигатель под названием «чувства ильи» заработал с прежней скоростью, набирая обороты с каждым мгновенние. то в чем он так долго нуждался оказалось совсем близко и открыто, что он даже боялся подумать об этом. но единственное в чем илья не мог усомниться это то, что его чувства наконец обрели свободу и долгожданную лёгкость, в которой нет места апатии и тревоге. есть только мягкие губы напротив, их с сашей сердца, бьющиеся в унисон и любовь. бесконечная любовь, связанная общей болью и страданиями, через которые не придется приходить в одиночку. теперь они вместе.